Человек – сосуд с мечтами и непонятными идеями

Сегодня необычайно темно и мертво. Лу́на смотрит в поломанное зеркало с трещиной в углу. Там с бездушными глазами и стеклянной душой отображается мертвец; темные тени под глазами, угольные волосы соломой, трупный оттенок кожи и губ: она не ела и не пила трое суток, потому что ей лень. Что она чувствует? Рона задаётся этим вопросом всегда, когда видит её, а Хелен просто молча смотрит, иногда грустит. Лу́на путает меланхолию и апатию. А ещё слёзы счастья и боли. Тяжело. Особенно тогда, когда слёз счастья никогда не было. При панической атаке у неё внутри просыпается чувство, будто все, что рядом пытается убить и навредить, но ничего из этого не происходит и вредит Лу́на сама себе, оставляя царапины на руках и белые полумесяцы на ладонях. Линии жизни давно все перекосились и спутались с линиями сердец. А еще по полу разбросаны клочки волос от недавней истерики. В зеркале всё также отображается мертвец. Зрелище паршивое и хочется отвернуться, но девушка не делает этого, а позволяет изводить свою никчёмную душу сквозь кобальтовые глаза. Мысли путаются или в голове вовсе пусто. Внутренности танцуют вальс, переворачивают крошки еды и желают мучений хозяина. Страшно. И одиноко. Очень одиноко. Осточертело. Лу́на хочет умереть. Когда она умрет, то перепишет все свои стихи, поэмы и рассказы в дешевую тетрадь за 5 рублей, а перед смертью завещает её Хелен. Роне оставит леденец, попробует сплести заурядный браслет и улыбнётся. Рона редко видит её улыбку. Но у Лу́ны кишка тонка, чтобы умереть, поэтому она стоит и смотрит в ненавистное отражение. Как же хочется спать. - долго сверлить себя будешь? Голос справа звучит томно и монотонно. И долго Хелен стоит в проёме двери? Стоит и наблюдает за призраком в чёрной мантии, (а на деле в чёрном платье). - почему на небе звёзд не видно? Действительно. Там за пыльным стеклом, в тёмной небесной ткани не видно ни единого огонька. Так хочется увидеть, хоть одну звёзду и поймать в ладони, но те спрятались и не хотят показываться. То ли стесняются, то ли боятся. Хотя, это одно и то же. - потому что они далеко. У Хелен на пальцах мозоли от ручки и чернила на щеке. Она снова сидела допоздна и чиркала в тетради. - как до них дотянуться? Лу́на часто разговаривает со скатами, гладит их скользкие спины, но те ей не отвечают. От этого грустно, но девушка никого не винит. - до них нужно лететь. Лу́на очень-очень хочет увидеть звёзды. Так сильно хочет, что готова расшибить лоб об корявое зеркало и удушиться черным платьем. Мечта её с детства – увидеть огоньки на небе, маленькие точки. Прикоснуться. Мечты должны сбываться. Лу́на проводит рукой по свежему шраму на запястье, чешет руку до капелек крови и не морщится. Смотрит на Хелен в проёме; та одета в свой любимый свитер и огромные джинсы, которые в талии ей не по размеру, поэтому ей приходится вечно их подтягивать. Рона говорит, что кушать надо больше, а Хелен отмахивается и идет к Лу́не: вдруг та уже висит под потолком. - я увижу их? – спросила Лу́на без надежды. – Звёзды. Хелен опустила голову. Поджала губы. - я не пущу, а Рона будет плакать. Рону будет жаль. А потому Лу́на вряд ли осмелится дотянуться до огоньков. Жаль, а так хотелось. Видимо некоторым мечтам не суждено сбыться. - пойдем пить чай. Я купила молочный улун. На кухне скрипит стул из дерева, потому что на нём качается Рона и пережёвывает мармелад. Зелёный червяк исчез в маленькой пасти, за ним на поиски отправился красный. - пломбы выпадут, если будешь много сладкого есть. За реакцией Роны всегда смешно наблюдать, а Хелен любит подшучивать над ней; только шутки эти очень жестоки для детской души. - хватит издеваться надо мной. – пробубнила детская душа и перестала жевать мармеладный червячков. Теперь она их глотает и иногда давится. - Лу́на, ты на смерть похожа. – выпалила Рона. – Будешь мармеладки? Лу́на вяло моргнула, мотнула едва заметно головой и уселась на второй скрипящий стул. Молочный улун теплился в фарфоровом чайнике со сколотым краем. Хелен расставила кружки: Роне - с цветастой птицей, Лу́не - свою любимую, с азалиями, а себе взяла обыкновенную прозрачную. Молочный улун теплится в кружках и не разбавлял молчание горьким вкусом, пока за окном беспрерывно завывал ветер, ходил морок и бесновало тёмное небо. Ночь наступила слишком быстро. В бетонной коробке с льняными шторами пахнет скукой и чем-то химерическим. Лу́на проходит мимо незаправленной кровати и выходит на балкон. На девятом этаже сильный ветер, холод и мрак. На небе звёзд не видно, даже спутники не мигают. Только луна ярко сияет и расплывается перед глазами. Лу́на с разумом в тумане садится на шаткий карниз, который громко гремит под весом в сорок пять. В соседней комнате (у Хелен кажется) включился свет. Скоро она прибежит в бетонную коробку с льняными шторами и запахом чего-то химерического, вбежит с немым криком на балкон, а Лу́ны уже не будет. Лу́на распластается звездой на холодной земле, с мокрыми глазницами и босыми ногами. Лу́на ненавидит людей и весь мир. И хочет, чтоб тело её в этом мире было погребено, среди ромашек, васильков, запаха малины и поющей иволги. Жаль, что её сожгут и рассеют пеплом над грязным болотом. Там ей самое место.