Не влезай, убьёт!

POV Алиса Жданова Мне до жути хотелось посмотреть на то, как Юлиана утанцует Малиновского куда подальше, но долг звал, и я метнулась вверх по лестнице вслед за Синицким. Путешествие было недолгим. Уже на втором этаже Дима остановился в холле, беззастенчиво лапая одну из своих девиц, пока вторая стягивала с него кожаную куртку. Я скривилась от отвращения и обиды за Виноградову. Эти, как бы помягче сказать, девушки… были похожи как две капли воды, отличаясь друг от друга лишь расцветкой своих откровенных платьев. Кислотно-розовое и, не менее ядовитое, зеленое нечто буквально выжигали глаза, заставляя морщиться от подобного безобразия от-кутюр. Обе подружки Синицкого вызывали стойкую ассоциацию с представительницами древнейшей профессии, подтверждая это своими кричащими нарядами и вульгарным поведением. Все-таки все мужики одинаковые — если женщина не прыгнула на тебя прямо с порога, значит и незачем напрягаться для завоевания ее сердца. Такие бастионы без осады не падают. Так зачем заниматься покорением сложных вершин, если есть дамочки, капитулирующие сразу после открытия толстого кошелька? Господи, да где они только таких находят-то? На распродаже все за пять копеек? Как можно было променять умную, жизнерадостную красавицу Юлиану на крашеную макаку с интеллектом куклы барби, да еще и с полным отсутствием вкуса? Поймав себя на этой мысли, я поняла что гены Маргариты Рудольфовны пальцем точно не задавишь, да и общение с Милко внесло свою лепту в мои эстетические чувства. Я осматривала подружек Синицкого с высоты великосветской дамы и предвзятостью, свойственной исключительно для гения всея «Zimaletto». Перед глазами всплыла картинка из далекого прошлого, в котором все было еще вполне себе сносно. Званый вечер, который собрала моя семья, проходил по случаю кануна Рождества. Строжайший дресс-код в лучших английских традициях. Ничего вычурного и броского. Мама в черном платье в пол, с высокой прической и в бриллиантовом колье, папином подарке на её именины, ну точь-в-точь Одри Хепберн, из ее любимого фильма «Завтрак у Тиффани». Мы часто устраивали семейные просмотры классики старого Голливуда. Нам с мамой ужасно нравилась главная героиня — настоящий эталон женственности, элегантности со струящимся позади, лёгким флёром авантюризма. Маман только заикнулась о своем желании, а папа уже звонил знакомому ювелиру, чтобы исполнить очередной каприз любимой жены. Мама так радовалась тогда, как девчонка просто, а мы с Андрюхой переглянулись, смотря на целующихся родителей и синхронно скривились с возгласом «Фуууу». Мама только улыбнулась, ласково потрепав Андрюху по голове и, чмокнув меня в макушку, с легкой укоризной сказала: — Влюбитесь, я на вас обоих посмотрю. И вот папа с мамой вальсируют в центре зала, а мы с Андреем, Романом и Милко обсуждаем роскошные вечерние туалеты приглашённых. Вуканович решил нас просветить в области моды, рассказывая какие цвета уместны на подобном мероприятии, а какие являются преступлением против эстетичности и хорошего вкуса. Скучная для меня лекция, но довольно познавательная. Мой стиль маму всегда не устраивал. Я была сродни мальчишке. Платья и юбки носила редко, частенько заменяя их на рубашки, футболки, джинсы и кеды. Маргарита Рудольфовна долго пыталась искоренить во мне парнишку-сорванца, но ничего не получалось, я только больше вставала на дыбы, устраивая показательные выступления на небольших, но важных мероприятиях. После очередного спектакля, мама не выдержала и устроила мне скандал. Ответом ей послужили жёсткий бойкот и трехдневная голодовка. Госпожа Жданова достаточно быстро капитулировала, но идти ко мне сама не пожелала, решив отправить парламентеров. После длительных переговоров с отцом и Андреем, я пошла на компромисс, заверив маму, что на всех светских мероприятиях, я буду выглядеть безупречно, а она, в свою очередь, не будет диктовать мне куда и в чём мне ходить Я изображала из себя принцессу очень долго. Старалась подражать маме, прилежно выслушивала уроки элегантности от Милко, но что бы я ни делала, всё время мне в пример ставили Кирочку и Кристиночку, а я всегда оставалась где-то на ступень ниже. Может, поэтому я взбунтовалась, когда мама, нарушив наш договор, не спросив записала меня в танцкласс, в котором занималась младшая Воропаева. Надменная физиономия Киры и её подружек откровенно говорили о перспективах пребывания здесь, и даже не дожидаясь начала урока, я сбежала на каратэ к Андрею. Там не надо было лицемерно улыбаться, а самой держать камень за пазухой. У мальчишек всегда всё было проще. Кроме того, брат всегда меня поддерживал, а подход к матери у него был безоговорочный, так что какое-то время мы поводили маму за нос, рассказывая о моих балетных успехах, а когда Кира всё-таки всё растрепала, Андрей взял всю вину на себя, а на него наша мать злиться не умела совсем. Когда лекция подошла к концу, Милко подытожил, что никакие кричащие цвета и фасоны на подобных мероприятиях просто неуместны. В этот самый момент двери распахнулись и впустили в зал страшный кошмар великого гения. Кирина подружка, Виктория Клочкова, в ярко-розовом бархатном платье, с лифом, плотно обшитым пайетками, напоминало рыбью чешую. Следующей вошла Кира в кроваво-красном, обтягивающем платье, с глубоким декольте, демонстрирующим полное отсутствие груди. Но это было ещё ничего. Замыкала шествие Кристина в кислотно-салатовом балахоне. У старшей Воропаевой как раз в то время знатно протекала крыша в связи с гибелью мужа, и она не нашла ничего лучше, чем удариться в буддизм, ища там успокоение. Гости впали в ступор, уставившись на них, и стали в недоумении перешептываться. Я в ужасе прикрыла рот рукой. Появление Воропаевых в таком виде было ударом по маминой репутации, ведь уже завтра половина московского бомонда начнет смачно обсасывать эту тему. Это же настоящая сенсация — Маргарита Жданова приглашает в свет кого не попадя! Я готова была бежать и успокаивать мать, но взглянув на неё, замерла на месте. В груди неприятно шевельнулась ревность. Мама смотрела на Кристину с жалостью и теплом, во взгляде не было ни грамма осуждения. Мне захотелось выть. Меня бы за такую выходку она отчехвостила так, что уши от стыда горели бы неделю. Но эти двоим она прощала всё, и от этого мне стало на душе ещё паршивей. Осознание, что мать просто напросто не любит меня выжигало изнутри, доводя до истерики. Пока застыла эта немая сцена, я поспешила ретироваться на балкон, чтобы пожалеть себя, не приковывая ненужного внимания. Обхватив себя руками, я подняла глаза вверх, стараясь загнать обратно непрошенные слезы. Из ступора меня вывел пиджак, накинутый на мои, покрытые мурашками, плечи и голос Милко: — Ну, и чего ревём? Макияж испортишь! — произнес он без малейшего намека на акцент, но я была слишком подавлена, чтобы обращать внимание на такие мелочи. — Меня мама не любит… Ей Воропаевы роднее, чем я! — совсем детские нотки обиды вызвали у Милко умиленную улыбку. — Алиса, ну что за ерунда? Твоя мама готова ради тебя на всё, она любит тебя безоговорочно, поэтому она так требовательна к тебе. — Милочка, вот я тоже надену такое платье на её следующий раут, она меня не жалеть будет, а выволочку сделает! Кира и Кристина, они у неё самые красивые, самые изысканные, а я что? Я — позор семьи! — хлюпая носом, жалобно выла я. — Ну и дуреха, Вы, Алиса Павловна. Ты посмотри на себя. Красавица, умница, такая светлая и чистая девочка! Да твои родители в тебе души не чают! Утри слезы и запомни одну простую вещь: если ты когда-нибудь наденешь на себя хоть что-то подобное, я задушу тебя своими руками! Это вУльгарно и не Эстетично! Такое надевают на себя только отчаявшИеся женщИны, которые ищут способ привлечь к себе вниманИе! Я улыбнулась, возвращаясь из воспоминаний в настоящее, когда за Синицким уже захлопывалась дверь. Значит, где-то на два номера влево или вправо находились и Катя с Андреем. Но как узнать где именно? Не будешь же стучаться в каждую дверь, да и вывести подругу просто так не получится. Значит надо было идти окольными путями. Откуда-то сбоку подул легкий ветерок, заставив меня обернуться. Позади себя я обнаружила развевающуюся белоснежную тюль, скрывающую за собой выход на балкон. Поспешив туда, я на ходу прикинула план действий. Окна были далековато от площадки, значит, просто заглянуть не получится, но зато карниз, проходящий вдоль, был достаточно широк, и я решила — памятной прогулке быть, тем более, второй этаж и широкие кусты делали ее достаточно безопасной. Глубоко вздохнув и возведя глаза к небу, я безмолвно помолилась и, перемахнув через перила, ступила на бордюр. В первом окне меня ждало разочарование в виде абсолютно пустующего номера. Во втором пожилая пара танцевала плотно прижавшись друг другу. В третьем я увидела брошенную на полу куртку Синицкого, в четвертом меня ждал сюрприз в виде заваленного упаковками от презервативов журнального столика и кинутой на застеленной кровати черной рубашки Малиновского. Вот же сволочь, время зря не теряет! Ну, ничего, я заскочу к нему на обратном пути, будет ему сюрприз. А в пятом окне меня, наконец, ждал сюрприз в виде эротического шоу от подруги и брата. Я так охренела от увиденного, что впала в ступор, мысленно возвращаясь в далекое прошлое, когда я удачно спалила Андрюшу с одноклассницей в весьма пикантной ситуации. Помню, как я радостно залетела без стука к нему в комнату, чтобы рассказать об очередном своём достижении. Ну, что я могу сказать? Больше я так не делала. Боже, как эта девица визжала, мне снилось в кошмарах ещё неделю, а как Андрей впервые в жизни покрыл меня трехэтажным, я вспоминала ещё долго, заливаясь румянцем, делающим меня ярче вареного рака. Вот именно это воспоминание и рука братца, скрывшаяся между ног Катерины и заставила меня отмереть и закрыть глаза плюшевыми лапами. Что делать я не знала, но наощупь попыталась отыскать ручку — вдруг балконная дверь открыта. Я мысленно возликовала, когда это самое вдруг оказалось реальностью. Тем проще будет проникнуть в номер, пусть и переполошив всех. Я подняла голову и обнаружила, что Катя недоуменно хлопает глазами. Наверное подумала, что я — глюк и, кажется, собралась закричать, но я стала отчаянно махать руками, призывая её к спокойствию. Я уж собралась завалиться в спальню в лучших традициях голливудских боевиков, но обнаружила, что Жданов свою добычу оставил и злой поплелся к двери. Открыв дверь, Андрей обнаружил на пороге Юлиану в костюмчике и видимо охренел от встречи с прекрасным. Теперь-то плюшевый десант сможет работать в полном объеме! Я как можно тише открыла балконную дверь и, чтобы сделать отвлекающий маневр, легла на пол. Подкатившись к кровати, я почти полностью скрылась под ней и потянула Пушкареву за руку, предлагая последовать моему примеру. Осознав, что за панда пришла к ней на помощь, Катя, не мешкая, заняла место рядом со мной на полу, и мы притихли. Юлиана попыталась повторить тот же фокус, что и с Романом, но сдвинуть такого амбала, как Андрей, с места не получилось, а затем послышался грохот и рев Малиновского: — Врешь — не уйдешь! Андрюха, держи эту чокнутую утку, я ей сейчас буду перья выщипывать! Юлиана крякнула и метнулась подальше от дверей за долю секунды до того, как в дверях появился с ног до головы мокрый Роман. — Кать, сиди здесь пока мы их отвлечём, выходи через кухню ресторана, закажи такси и жди нас у служебного входа, минут через пятнадцать встретимся! Ты меня поняла? Подруга кивнула, а я вылезла из-под кровати и, выйдя на балкон свистнула, привлекая к себе внимание Андрея. Махнув рукой на пустующую кровать, я указала в сторону открытого балкона, намекая, что его добыча уже ушла в тину. Перелезая через перила я подумала, что обратный путь я проделаю через Синицу — пусть и он порадуется за друзей, такое шоу им забабахали. Закончив свой путь значительно быстрее, я остановилась возле его номера и с размаху влетела через окно и больно грохнулась, не удержав равновесия и прихватив за собой плотно обмотавшуюся вокруг плюшевой головы тюль. Комната пустовала, но когда я уже встала, из ванной показалась одна из девиц в одном нижнем белье. Заметив меня, она громко заорала и грохнулась в обморок. Удачное появление, красивый проход, удар — штанга господа! Тут в комнату ввалился абсолютно голый Синицкий, вышедший из душа на крик подружки. Увидев странное существо в своей спальне, он схватил меня за шкирку, как нашкодившего кота, но я, не растерявшись, пнула его по его достоинству со всей дури. От неожиданности и боли Димка выпустил меня, и я, вылетев в открытую дверь, весьма удачно вынесла башкой к стене Малиновского, который почти догнал Виноградову, перекрывая ей все пути к отступлению. Моё эффектное появление размазало Ромашку по стенке, но чуть не открыло мою личность, так как моя плюшевая головушка почти отвалилась. Я подскочила на месте, пристраивая её на место. На ногах пока оставался один Андрей, а его мы разозлили не меньше, чем остальных, поэтому взглянув на несущегося на нас с уткой брата, я отбросила мысли о возвращении в номер Синицы и, переглянувшись с Юлькой, протянула ей лапу, предлагая довериться мне. С криком «В атаку» мы побежали наперерез, создавая преграду. Андрей сбавить скорость не успел и, встретившись на полном ходу с нами, расстелился в позе морской звезды прямо в коридоре, а мы побежали на всех парах к выходу. Погоня за нами образовалась снова буквально мы оказались в холле. Разъярённые Жданов и Малиновский громко вещали всему отелю, что сезон охоты на бешеных зверей открыт, а мы как раз скрылись за дверями кухни. Бегала я лучше, чем Юлиана, поэтому заметив, что нас ждет спасительное авто, я ускорилась. Залетев на заднее сиденье с криками «трогай», я открыла вторую пассажирскую дверь и затащила на ходу Виноградову внутрь салона. Приземлившись головой мне на колени, она не заметила даже, как оставила по ту сторону две перепончатые лапы. Ошарашенный водитель дал по газам, а я облегченно сползла по сидению и наконец сняла плюшевую голову, поправив растрепавшиеся кудри. — А почему Малиновский весь мокрый? — спросила я, приводя мысли в порядок. — А, это! Да я просто довальсировала его до фонтана в саду, перед тем, как узнала в каком номере он остановился. — Подожди, как узнала? — Так у него ключи вывалились, когда я его опрокидывала, на них брелок с номером. Мы все дружно рассмеялись, восхищаясь смелостью и смекалкой нашей дорогой уточки. — Кать, а ты как? — заботливо спросила я. — Девочки, я ничего не понимаю. Он сказал, что любит, что это я его обманула, что я его использовала. Но ведь это он был с Изотовой, а я этого Мишу едва знаю. — Ах, да! — Юлиана взмахнула плюшевым крылом. — В общем, оказывается в душе Изотова была одна, а Андрея не было даже в номере. — То есть, как? Ты уверена, Юль? — не поняла я. — Андрей как раз Катю унес, а Лера подружке в баре жаловалась, что она в душе Андрюшу ждала, одежду оставила, как подсказку, что она вся в предвкушении. Думала, он в душ пойдет, а там она — сюрприз, так сказать. Прямо все, как он любит, а хренушки. Кто в постели она не знала, поэтому и просчиталась. Катя со Андреем разминулись. Он похоже за цветами пошёл, Изотова что-то упоминала про букет, когда он её в полотенце из номера выталкивал, — ирония судьбы, как говорится. — Твою мать! А я ему про Мишу сказала! Что Катька его использовала, чтобы Борщова позлить. Вот я дура-то. Что ж теперь делать? — А ничего не делать! Не пара я ему. Он женится скоро, пусть все остается, как есть. Они с Кирой идеальная пара — идиот и психопатка, отличное дополнение друг к другу, а я благополучно исчезну из его замечательной жизни, тем более, что меня уволили. Всю оставшуюся дорогу до нашего нового места дислокации все молчали, размышляя каждая о своём. Я думала, что завтра я поеду к опекунше ребенка Киры и завтра же обо всем с ней поговорю. Чем раньше, тем лучше. Давно пора было это сделать. Права еще на одну ошибку у меня не было. Приехав домой, каждая отправилась спать, а я написала сообщение Василисе Игнатьевне, что завтра наведаюсь к ней около десяти. Происшествия последних дней вымотали меня окончательно, и я провалилась в сон, едва голова коснулась подушки, так и не дождавшись ответа. Во сне я видела Андрея, женившегося на Кире, и себя в луже крови у своей машины. Резко вскочив, я обнаружила, что на часах начало восьмого. Я чувствовала, что мои нервы уже на пределе, нужно было заканчивать с этим, как можно скорее, пока я окончательно не сошла с ума, да и приснившееся ночью уверенности вовсе не добавляло. Сладко затянувшись сигаретой и выпив пару кружек кофе, я отправилась в душ, стараясь не разбудить девчонок. В девять я выехала из дома, отправившись в пригород, где я должна была получить такие желанные доказательства невиновности Андрея. Приехав по указанном в сообщении адресу, я обнаружила небольшой уютный домик с прекрасным садом, во дворе резвился мальчишка лет восьми-девяти, очень бледный, худой, со светлым ёжиком на голове и серыми глазами, совсем как у Киры. Из беседки за ним наблюдала очень миловидная женщина лет пятидесяти. В ее темных волосах наблюдались редкие седые прядки, а зелёные глаза источали неподдельную печаль при взгляде на мальчика. Я вышла из машины и уверенным шагом двинулись к воротам. Рассказывать реальную причину я не собиралась, поэтому представилась сотрудником благотворительной организации. — Спасибо, что откликнулись так быстро, я уж и не надеялась, что кто-то нам поможет. Почти рыдая сказала мне женщина. — Ну, что Вы? как можно было не обратить внимание на такого ангела, да ещё и брошенного родной матерью. Вы не могли бы рассказать подробно историю ребенка, а потом мы взглянем на документы. — Да, разумеется. Восемь лет назад мой муж закрутил роман со своей студенткой. Девица была пробивная, довольно яркая, я видела её на отчетных выступлениях танцкласса, в котором преподавал мой муж. Я не могла иметь детей после аборта, который сделала по его требованию ещё в самом начале наших отношений, но со временем ребёнка мы захотели безумно, да и мужа своего я любила без памяти, закрывая глаза на многие вещи, пока не узнала, что у него есть любовница. Ей оказалась одна из его учениц. Я тогда чуть не убила его в прямом смысле, колотила его в истерике, швырялась всем, что под руку попадалось. Он видимо чувствовал свою вину передо мной и сносил всё, пока я не начала успокаиваться. А потом сообщил, что она беременна от него, но уже все решено. Девушка ни на что не претендует, но ребёнка родить согласна, а потом каждый пойдёт своей дорогой. Я поверила, попыталась всё забыть, думала налажу отношения с мужем, заживём счастливо с ребёнком, совсем по другому всё будет. Но только Илья думал иначе, он оказался одержим этой девушкой, и когда малыш родился, отдали его мне, а после этого он ушёл к ней, правда ненадолго. Через месяц он вернулся, сказал, что эти отношения с самого начала были ошибкой, что любит он только меня. Месяц где-то всё было прекрасно, а потом директор балетной школы узнал об этом романе и его почти выгнали с должности, пригрозив, что если он не уйдёт сам, его позор станет достоянием общественности. Скандал в элитной школе был никому не нужен. Мы уехали в Прагу, а ещё через месяц он покончил с собой, узнав, что она выходит замуж. И я сама чуть не отправилась за ним, остановил меня только малыш на руках. Костя стал моей единственной отрадой, деньги на содержание малыша приходили своевременно, а откуда они мне было абсолютно неважно. Я жила ради этого мальчика, но два года назад ему поставили диагноз — порок сердца. И началось: лекарства, обследования, вечные уколы, но несмотря на все усилия, мой сыночек гас на глазах. А буквально два месяца назад нам сообщили, что ему необходима срочная операция, но найти никакой помощи мне не удалось, поэтому я обратилась в благотворительную организацию, и тут откликнулись Вы! — закончила женщина свою исповедь, промакивая платком выступившие слёзы. — Мне так жаль, что у Вас совсем нет поддержки. Но я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Могу я взглянуть на свидетельство о рождении и прочие документы? — Вот они, — женщина протянула мне папку внушительных размеров со всеми необходимыми документами. Открыв первую страницу, я пробежала глазами по свидетельству о рождении и мой взгляд зацепился за графу мать. Я подняла на женщину расширенные от ужаса глаза. В графе значилось имя — Алиса Павловна Жданова.