Не влезай, убьёт!

POV Алиса Жданова Двери лифта разъехались, выпустив нас на административном этаже «Zimaletto». — Алис, успокойся! Сделай глубокий вдох. Ты сейчас можешь натворить кучу глупостей, а потом исправить это всё будет очень сложно! — увещевала Юлиана, семенящая впереди меня мелким шагом. Она пятилась назад, пытаясь остановить меня, но я, как крейсер Аврора, продолжала штурмовать этаж. — Да, Алис! Это же не выход! Ну, вот придушишь ты её на месте, тебя посадят, а мы как потом без тебя? — вторила ей Катерина, спешащая следом. Я молча и уверенно продвигалась вперед, желая поскорее настигнуть дверь в кабинет Воропаевой. Проделав череду вдохов и выдохов, кои Юлиана считала чуть ли ни панацеей от всех бед, я про себя констатировала, что ее медитации нихрена мне не помогают и, резко остановившись у ресепшена, притворно ласково протянула: — Машенька, Кира Юрьевна у себя? — Нет она с Роман Дмитричем с утра у Андрея Палыча, — Тропинкина с недоумением оглядела наше странное трио и захлопала густо накрашенными ресницами. — Ясно! А у нас есть что-нибудь тяжелое? Ну, там, кирпич, или бита какая-нибудь металлическая? — Да нет, Алис, откуда? Только дырокол или калькулятор… А тебе вообще зачем? — верная сотрудница ресепшена боязливо подвинула мне дырокол, и я, не удостоив ее объяснений, рьяно схватила его, прикидывая в руках его примерный вес. При большом желании этой канцелярской штукой можно было и голову проломить или язык проштамповать, последний вариант мне, кстати, понравился, но я ж не маньячка какая-то. Нет, мне определенно нужно было что-то поизящнее. Вернув несгодившееся оружие возмездия обратно на стойку, я огляделась в поисках чего-то более эффективного. Мои глаза загорелись недобрым огнем, заприметив за фикусом одиноко стоящую половую швабру. В голове, словно искры фейерверка, рождались каламбуры. А что, символично же получится! Я так и представила завтрашние заголовки газет: «Невеста Андрея Жданова пала в неравном бою со шваброй!» или «Кира Воропаева не выдержала проверки на чистоту!», или «Без шансов отмыться!» Последнее было прямо в цель. Так, как они с мамой любили — кратко, емко и интригующе. Чем больше я накручивала себя перед предстоящей встречей, тем больше выходила из себя. Я взяла швабру, грациозно взвалила её на плечо и решительно шагнула в сторону приёмной, где уже слышались надрывные нотки ненавистного голоса. Я озверела настолько, что буквально понеслась туда. За мной бежали Катя и Юлька, всё ещё тщетно пытаясь уберечь меня от опрометчивого поступка. Я влетела в приёмную взъерошенная запыхавшаяся, и здесь меня поджидало первое испытание в виде Кириной церберши Клочковой. — У Андрея Кира, у них совещание! Посторонним там не место! — секретарша окинула нас презрительным взглядом, нацепив на наштукатуренное лицо ядовитую ухмылку, но та моментом исчезла после того, как мы повстречались глазами. Виктория вовремя приметила мою деревянную подругу, уютно приютившуюся у меня на плече. Осознав, что шутить я не намерена, Вика поспешила ретироваться подальше от эпицентра катастрофы, предусмотрительно обойдя меня пятой дорогой. Резко дернув дверь на себя, я окинула взглядом президентский кабинет, вызвав всеобщее удивление своим сумасшедшим видом. — Ну, здравствуйте, милые родственники! Как я соскучилась! — язвительно произнесла я, стараясь всеми силами не броситься на Воропаеву прямо с порога. — Алиса, что это значит? Опять? Может, объяснишь своё поведение?! — Андрей пристально посмотрел на меня, смущенно заглянув мне за спину. — А что объяснять, Андрюш? Как благодаря твоей драгоценной невесте я потеряла уважение семьи? Или почему Роман думает, что я шлюха, предавшая его? А, может, мне объяснить, почему я долгие годы не общалась с тобой и мамой? Скажи мне, что тебе объяснить? — я гневно уставилась на него, не замечая, как по щекам уже брызнули слёзы обиды. — Так! Довольно с меня, — рявкнул брат. — Выйдите все отсюда, оставьте меня с сестрой! Нам есть, что обсудить! — приказал Андрей, указав мне на стул. Я присела, по-прежнему крепко прижимая к себе швабру. Кира на свою голову рискнула возразить братцу, чего в таком его состоянии делать было категорически нельзя. Всё-таки она его ещё не изучила. — Андрюш, ты посмотри на неё! — манерно скривилась эта бледная поганка. — Она же невменяема! О чём тебе говорить с ней? Не удивлюсь, если дорогая Алиса Павловна снова взялась за таблетки. Что ей нужно? Деньги? Ей же не привыкать лгать и изворачиваться! Она вернулась, чтобы разрушить наши с тобой отношения и разорить компанию! — на одном дыхании провопила эта змея, не обращая внимания на побагровевшее лицо Андрея. — Кира! — предупреждающе рыкнул он. — Я же попросил! Выйди! Уйдите все! — Она так не понимает, сейчас я ей объясню, — обманчиво спокойно встала я. — Значит, я предательница? Чокнутая наркоманка? — я сделала шаг навстречу Воропаевой. — Вернулась для того, чтобы мстить и разорить компанию! — медленно продолжила я приближаться. — Ну и сука же ты, Кирюша! — я от всей души замахнулась на неё шваброй, но импровизированный Дамоклов меч вырвался из моих рук усилиями Кати и Юлианы. Девочки оттащили меня и усадили в президентское кресло от греха подальше, наконец, отобрав у меня орудие мести. — Вот видишь, Андрюш! Она же сумасшедшая, она меня чуть не убила! Правильно, что вы её хотели тогда в дурку сдать. Пал Олегыч, добрая душа, не дал. Маргарита всегда говорила, что лучше бы я была её дочерью. Но ничего, Андрюшенька, мы это скоро исправим. Избавимся от этого ненужного рудимента. Зря, конечно, она не заткнулась! Ой, зря! Я буквально подскочила на месте, ловко перемахнув через стол, и бросилась с кулаками на эту чемпионку по тупости, но сильная мужская рука, перехватившая меня за талию, не дала мне добить эту сволочь. Всё-таки я оставила себе приятный бонус в виде белобрысой пряди волос, оставшейся в моей руке, что непременно порадовало меня. Как ни странно, но рука Малиновского, плотно прижимающая меня к себе, действовала на меня немного успокаивающе. — Андрей, ты что, ей ничего не скажешь? — провыла Кира, разрывая наши барабанные перепонки убийственным ультразвуком. — Я же говорила, её к людям подпускать нельзя! Она опасна для общества! Я было дернулась ещё раз в ее сторону, но Роман вдруг усилил хватку, заставив меня поморщиться от боли. — Кира, я кажется попросил! — крикнул Андрей, для убедительности шарахнув по столешнице кулаком, отчего все присутствующие невольно вздрогнули. — Я хочу поговорить с сестрой и… Екатерина Валерьевна, останьтесь тоже! — продолжил он уже спокойно. — Этот разговор касается только нас троих. Остальных попрошу на выход. Немедленно! Кира попыталась красиво удалиться, гордо вскинув голову, но ей этого сделать не удалось. Споткнувшись о вовремя подставленную Юлианой подножку, она вылетела из кабинета, едва удержав равновесие. Подруга с жалостью посмотрела на нас и, взметнув кулачки в нашем фирменном жесте, тоже вышла из кабинета. Последним удалился Роман. Он все это время старался не смотреть на меня, но по моим ощущениям, совсем нехотя выпустил из объятий и поспешил ретироваться вслед за Виноградовой, тихо прикрыв за собой дверь. В кабинете повисла гнетущая тишина, не сулившая ничего хорошего. Андрей указал нам с Катей на кресла для посетителей, и мы тихо опустились на места — я в кресло, в котором буквально пару минут назад сидел Малиновский, мне почему-то показалось, что оно должно придать мне сил, а Катя же предпочла разместиться на гостевом диванчике в углу, подальше от разъяренного братца. Андрей отошёл к окну и, отвернувшись от нас, сложил за спиной руки, тяжело вздохнув. Пауза затянулась, и я уж было собралась прервать ее, когда гневный голос брата обрушился на нас, заставив нас с Катей сжаться в комок: — Итак, дорогие мои, объясните-ка мне, какого черта по вашей милости мы просрали выпуск новой коллекции?! — Милко умер? — хохотнула я. — Мы его не убивали. Честное пионерское! — Это не смешно! — рыкнул Андрей, угрожающе нависая надо мной. — Какого хрена, Алиса? Почему ты всех нас так ненавидишь? Зачем ты поперлась в Прагу? Зачем ты стала лезть в Кирины дела? У неё, между прочим, полный порядок на всех торговых точках! — Ты уверен? Твоя невеста без зазрения совести тебя обворовывает! И у нас с Катей есть доказательства! — Замолчи! — он перебил меня и рывком руки прижал к стулу. В таком состоянии я Андрея наверное никогда не видела. Его буквально трясло от злости и негодования. — Я знаю, что ты слила эскизы новой коллекции «Фонтане». Для чего ты это сделала? — Андрей, ты в своём уме? — пробормотала я. Дело принимало уже нездоровый оборот. С чего он вообще взял, что я способна саботировать бизнес собственной семьи? К горлу подкатила обида, в голове беспомощно растекалась каша из мыслей и предположений. — Я не имею к этому никакого отношения! — проговорила я, тяжело сглотнув. — Я тоже так думал, но эскизы наших моделей были только у Виноградовой. Твоей подружки. Она брала их для пресс-релиза. И должна была вывести в свет только на показе! А теперь все наши конкуренты знают что, как и из чего мы шьём. И как назло у нас сломался вышивальный станок. Мы уже опаздываем с выпуском! А сейчас, когда все наши идеи стали достоянием общественности, нам можно в принципе не выпускать эту коллекцию. Ее уже выпустят другие, адаптировав под спрос все наши идеи! Это провал! Ты хоть понимаешь, что ты творишь? Ты одержима местью! Подумай об отце, о маме! — Причём здесь я?! Что ты несёшь? — перешла я на крик. — Неужели Кира так задурила тебе голову, что ты не в состоянии отделить зерна от плевел? Я всё это время была вместе с Катей в Праге. Ты сам там был с нами. Я искала доказательства того, что всё, чем вас эти годы кормила Кира, было гнуснейшей ложью. Она на долгие годы лишила меня семьи. Опозорила меня в глазах любимого человека. Да я, благодаря ей, чуть было не рассталась с жизнью! Неизвестно что бы могло случиться в том подвале! Я искала доказательства того, что твоя невеста обманом заставила тебя сделать ей предложение, обвинив тебя в изнасиловании. А ты её защищаешь… — Хватит! Я уже сказал тебе однажды, чтобы ты не вмешивалась в мою жизнь! Неужели тебе не ясно? Я не хочу, чтобы ты лезла в мою жизнь со своими идиотскими выкрутасами! Я знаю сам, что я должен и не должен делать, кого любить, с кем спать и на ком жениться! Я не твоя марионетка, Алиса! Хватит! Достала! И да… наша свадьба с Кирой уже через неделю. Пожалуйста, держись от нас подальше и не вздумай ничего выкинуть, иначе я за себя не ручаюсь! Порву! — Как через неделю? — пробормотала я, совершенно опешив от услышанного. — Свадьба ведь должна была состоятся через месяц! Какого черта?! Андрей резко оборвал меня: — Знаешь, так бывает, когда два человека любят друг друга. Мы тогда поссорились, не без твоей помощи, кстати, сегодня помирились и решили, что месяц это слишком долго. Мы хотим пожениться как можно скорее. Я всё сказал. Андрей умыл лицо ладонью, сел в кресло, и плеснув в стакан немного воды, опрокинул в себя одним крупным глотком. — Екатерина Валерьевна, а Вас я больше никогда не хочу видеть, — ехидно проговорил он, переведя злобный взгляд на Катю. — Ты — обычная дрянь. Я жалею, что встретил тебя, что повелся на ваши с Алисой глупые розыгрыши, что рассказал тебе о своих чувствах. Я в кои-то веки поверил женщине, готов был рискнуть всем, а ты оказалась очередной дешёвкой. Куклой в подарочной упаковке. Катя пристально взглянула на него, до последнего стараясь сохранять самообладание, но внутри неё уже всё кипело. Это отчётливо читалось в её глазах. Она решительно поднялась с места, гордо расправив плечи, и подошла к Андрею. В кабинете раздался звонкий звук пощечины. Я хотела было вмешаться, но Катин вид был настолько воинственным, что я решила отмолчаться. — Знаешь, Андрей, я не буду перед тобой оправдываться за то, чего никогда не совершала! Ты не слышишь никого кроме себя и того клубка змей, который тебя опутал. Ты можешь жениться на ком угодно и спать с кем угодно, как ты уже сам сказал, но запомни раз и навсегда — не смей так со мной обращаться! Иначе я уничтожу тебя! Ты говоришь, что тебе жаль, что ты признался мне в своих чувствах?! А что ты сделал, чтобы эти чувства, о которых ты так громко кричишь на каждом углу, мне доказать? Ты унижал меня на работе, ты пытался со мной переспать, а когда я не пошла у тебя на поводу, назвал продажной девкой и отправился искать себе очередную бабочку как способ утешения. Ты ни разу не поговорил со мной, не спросил, что я чувствую, наивно полагая, что имеешь на меня хоть какие-то права. Нет, Жданов, ты на меня никаких прав не имел, не имеешь и никогда не будешь иметь! У тебя свадьба через неделю?! Ну, что ж, поздравляю. Желаю тебе семейного счастья! В конце концов, каждый сам выбирает веревку, на которой ему повеситься. Ты обидел сестру — человека, который всегда был на твоей стороне. Ты обидел меня — женщину, которая полюбила тебя с первого взгляда и готова была любить всегда, безо всяких условностей. Но самое страшное это не то, что ты не веришь нам. Самое страшное, что ты так запутался, что уже не веришь себе! Ты уже не можешь логически мыслить, веря в ложь по инерции, потому что ты — трус, ты веришь в то, во что хочешь верить. Открой глаза, наконец, оглянись! Ты воздвиг свой мир на лжи. Для тебя не существует понятий любви и честности. Ты сам всё разрушил, Жданов! Больше всего на свете я жалею ни о том, что я призналась, что люблю тебя. Больше всего я жалею о том, что вообще тебя встретила. Я не хочу знать с кем ты и где ты. Не хочу думать о тебе, рыдая в холодной постели, пока ты будешь согревать чужую, когда я тебе надоем. Твои слова — лишь пустой звук! Я люблю тебя, Жданов, люблю! Так, что дышать больно, а когда я в твоих объятьях, я хочу, чтобы всё катилось к чертям, потому что ты рядом, но я устала бороться за тебя. Я не хочу тебя любить. Я оставляю тебя Кире. Катя резко развернулась и бросилась к двери. Я встала следом, но она остановила меня жестом руки. — Не надо. Не ходи за мной, пожалуйста. Прости, Алиса, ты — замечательный человек, но я больше не хочу видеть ни тебя, ни кого-либо из твоей семьи. Я устала от вас, устала от этой бессмысленной борьбы за призрачную надежду. Прощайте, Андрей Палыч! Спасибо за чудесное время проведённое вместе и желаю Вам счастья в браке! — Катя отвесила картинный поклон и покинула кабинет под наши с Андреем растерянные взгляды. Я посмотрела на Андрея, завороженно глядящего Кате вслед, и собрав всё своё оставшееся самообладание в кулак, тоже двинулась к выходу. Как только моя рука легла на холодную металлическую ручку, и я уже готова была сделать последний шаг, я тихо и вкрадчиво произнесла: — Когда-то ты мне уже не поверил, обвинив во всех смертных грехах. Скажи мне, Андрей, как так вышло, что всё, что ты любишь по-настоящему, рушится? Почему ты боишься своих чувств? Почему ты боишься верить в правду, выбирая всегда неверную дорогу? Дело отца было для меня не менее важно, чем для тебя, потому что это его детище. Как я могу разрушить своими руками дело жизни единственного человека, который всегда был рядом, не давая упасть? Или ты думаешь, что я пойду против папы из-за обиды на тебя и на маму? Ты серьезно думаешь, что я могла бы так поступить? Я люблю людей, которые здесь работают. Zimaletto — мой дом тоже! Почему ты веришь чокнутой истеричке, которую сам же ненавидишь, а не сестре, которая ни разу тебя не предавала? Не отнекивайся! Я знаю это наверняка. Сегодня ты потерял доверие людей, которые искренне тебя любят, а завтра рискуешь совершить ошибку, которая может разрушить твою жизнь. Подумай об этом на досуге! Я не оборачиваясь метнулась прочь, оставляя брата наедине со своими мыслями. Пусть подумает. Ему полезно.