Не влезай, убьёт!

POV Алиса Жданова

      В любой непонятной ситуации я руководствовалась правилом Скарлет О`Хары: «Я не буду думать об этом сегодня — лучше подумаю об этом завтра». Поэтому, решив не заморачиваться на странности в разговоре с Катей, пошла собираться на встречу с Полянским. По правде говоря, Герман был нудноват, но замечательный человек в отличии от Малиновского, который всю душу мне вытрепал. Сегодня я оставлю все проблемы, а завтра с головой погружусь в дело и не подниму головы от работы. А сегодня я хочу вина, танцев и прекрасного мужчину не сводящего с меня влюбленных глаз. Распахнув шкаф, я окинула взглядом вешалки с одеждой, но почему то ничего не заставляло меня радостно захлопать в ладоши.       — У монахини наряд интереснее! – буркнула я, обиженно ткнув вешалку с белой рубашкой. Сзади раздался сдавленный смешок, и я обернулась в сторону звука, в недоумении, ведь я была дома одна, но на пороге стояла Юлиана и пила вино. Я всегда поражалась ей. В ней никогда не прослеживалось ни упадка сил, ни уныния, я даже слёз у неё толком не видела, в то время как сама вечно рыдала при просмотре «Короля льва», будто это я Симба, потерявший отца, а не львёнок на экране.       Я уставилась на Юлиану как баран на новые ворота.       — Свидание?       — Да.       — Во сколько?       — В семь!       — Где?       — В «Аквамарине».       — Плохая идея назначать свидание в клубе, где проходит такой день, как мужская пятница, да ещё и тусуется весь список самых завидных женихов Москвы. Ты представляешь сколько эскортниц и моделей там обитает?       — У него там деловая встреча. Он заключал контракт с какими то иностранцами. Не то чехами, не то словаками.       Юлиана хмыкнула.       — Ну да хороший стриптиз - залог успеха же. Мог выбрать Ришелье или ресторан в Останкинской башне, романтик называется. Ну да ладно, давай-ка посмотрим, что тебе надеть, чтобы шеи посворачивать твоему Полянскому и ему подобным.       Юлиана стала перебирать мою одежду, прикидывая периодически платья на меня, пока не добралась до черного кружевного платья в стиле Одри Хепберн, красиво, но для «Ришелье» или Большого, а вот это и она вытащила безумно, на мой взгляд, открытого и облегающего платья из бархата темно-синего цвета.       — Вот, то что нужно. Одевай! – приказала Юлиана, тоном не терпящим возражений.       Я нерешительно взяла вешалку, посмотрев на V-образный вырез на спине уходящий глубоко вниз и сглотнула.       — Либо ты одеваешь его, либо я умываю руки и больше не дам тебе ни одно совета ни в чём.       Из ступора меня вывел звук открывающейся входной двери и уже через пару минут на пороге появилась Катя, но будто бы не Катя. Волосы подстрижены под каре, стрелки и яркая красная помада. Одета в черные приталенные джинсы и черный кружевной корсет, выглядывающий из-под черной кожаной куртки. Это был мой стиль, но никак не Катин, на ней он смотрелся как-то совсем неуместно и даже стервозно. Я обратила внимание, что глаза были красные. Она плакала. Долго. Даже не смотря на хороший макияж это было несложно разглядеть, и поэтому я решила пока не задавать лишних вопросов. Причина слёз была понятна, ей было также больно, как и мне наблюдать за брачными играми человека, который казался ей целым миром и плотно поселился в кровоточащем сердце. Наспех натянув платье, которое выбрала Юлиана, и подобрав волосы вверх, я подошла к зеркалу перед которым хранилась небольшая шкатулка с моими главными сокровищами сапфировой заколкой в виде ветки сирени подарка мамы с папой на выпускной и сапфировой капли на золотой цепочке — Ромин подарок, который я никак не могла надеть, но почему то именно сегодня захотелось.       В машину мы сели в полной тишине, каждая в своих мыслях, до клуба доехали тоже не сказав и пары слов, но потом мы посмотрели друг на друга, набрали воздуха поглубже и вошли в «Аквамарин» каждая навстречу призракам своего прошлого.

POV Роман Малиновский

      Я уже второй час сидел и наблюдал, как накушавшийся Жданов пытался закадрить какую-то брюнетку, предсказывая ей дальнюю дорогу по руке и гладивший в это время колено, так и льнущей к нему Изотовой. Он был зол и пьян, в глазах читалась какая-то обида и презрение, вот только к кому я никак не мог понять. Просто сидел и задумчиво потягивал виски, наблюдая за этим бедламом. Не хотелось ни секса, ни напиться, ни вообще жить. Хотелось туда, где я бедный студент, лежу на коленях у Алисы и она ласково гладит меня по голове, пока я рассказываю ей про очередной план покорения мира. Это казалось таким правильным, так хотелось туда, в наш с ней дом, в наше с ней будущее, которое теперь было невозможным. Не могла она так врать, любила ведь. Я точно знаю. Об этом говорила её забота, когда я болел, запах её волос на моей подушке, когда мы просыпались после жаркой ночи, её глаза, когда она испепеляла взглядом любую, кто посмел меня коснуться. Я вынырнул из раздумий, когда заметил, как Синицкий понесся в сторону входа, заметив какую-то компанию, первой я увидел девушку, в которой, что-то было безумно знакомо, но кто эта мадам в стервозном наряде понять я не смог, пока не посмотрел на Андрея, который кажется так засмотрелся, что не замечал как брюнетка рядом с ним пищала от боли в сдавленной руке.       — Эй, Андрей. Алло, девушку отпусти – встревоженно бросил я, догадавшись, что это корень зла по фамилии Пушкарева, выглядевшая больше не миловидным кротким созданием, а вполне себе сформировавшейся стервозной мигерой. Тогда я понял, что ненависть в его глазах, как раз таки была именно к ней. При виде её он мигом протрезвел и собрался уже идти ко входу, наверное, чтобы придушить эту гадюку, но я решил, что сейчас не время и не место, но в следующую секунду, я уже хотел не мешать ни Андрею ни себе в охоте на неверных разбивательниц сердец. В дверях появилась ОНА. Алиса была прекрасна, хватило пары секунд наблюдения за ней, чтобы сердце в груди сделало сальто и подскочив вверх, попыталось покинуть узкую грудную клетку, но в следующую минуту оно рухнуло, когда я обратил внимание на узкую талию на которой по хозяйски покоилась мужская рука, а её губы светились милой улыбкой, пока Герман нашептывал ей на ушко какую — то милую глупость и я понял, что сегодня ночью может произойти всё, вплоть до поиска алиби.

POV Алиса Жданова

      Платье было безумно неудобным и совсем не хотелось находиться в этом клубе. В нём было неуютно и в голове всплывало бесчисленное количество подружек Малиновского. Я задумалась, что я вообще тут делаю. Моё настроение менялось как флюгер и я думала как помочь ребёнку Киры, как обезопасить отца, ведь у него итак было два инфаркта, а если начав копать я отрою, что это сам Андрей нас обокрал, папа этого не переживёт. Из раздумий меня вывело, что чья-то сильная рука легла мне на талию, а возле уха послышался хриплый мужской шёпот:       — Если ты сейчас не улыбнёшься, я лично отвезу тебя к Милко в клуб и там улыбаться тебя заставят даже сквозь слёзы.       Не знаю почему эта фраза меня так рассмешила, но я расплылась в улыбке и чмокнула Германа в уголок губ.       — Так все собрались и идём танцевать – взвизгнула Юлиана и запрыгнув на спину Синицкому пропела, — Вперёд мой верный Буцефал, мы завоюем этот клуб.       Синицкий чмокнул ладонь Юлианы и резво подмигнув нам закричал:       — Иго-го, вперед моя императрица, завоюем мой клуб перед тем, как завоевать ближайший ЗАГС.       Юлиана съехала со спины и мы с Германом еле успели подхватить её. Я никогда не видела Юлиану в шоке и вот он, тот момент, она икнула, поцеловала Синицкого, дала ему по роже и смылась в неизвестном направление оставив нас четверых стоять столбами с вытянувшимися лицами. Но начало было положено. Вечер переставал быть томным, когда я прочувствовала на своей спине две пары прожигающих меня глаз.

POV Андрей Жданов

      Я смотрел на стервозную даму рядом с моей сестрой и понимал, что это Катя, но не моя нежная Катя Пушкарёва, а холодная расчетливая стерва Екатерина Валерьевна Пушкарёва, которая так нагло мной воспользовалась. Я закинулся новой порцией виски и прижался к губам Леры. Не знаю, что на меня нашло, но меня затошнило, в тот момент, когда умелый язык Изотовой провел несанкционированное вторжение в мой рот. Я постарался отодрать от себя это наглое создание, но когда мой взгляд уцепился за Катю, я увидел что, что-то промелькнуло в её глазах. Что-то до боли знакомое мне. Я посмотрел ей в глаза и меня током пронзило «она ревнует», она может что угодно говорить, и я разберусь почему она так старательно талдычит про то, что она ко мне ничего не чувствует, но все её действия говорят об обратном. Ей больно, не менее больно, чем мне. Я прижал Изотову к себе плотнее притянув за шею в страстном поцелуе и в это же время смотрел на Катю. Я был одержим чувством причинить ей боль, и в следующий момент я решил ей показать, что на ней свет клином не сошёлся, что она ни одна моя единственная, а всего лишь очередная. И я ушёл с Валерией, оставляя позади ту, ради которой только и хотелось жить.

POV Алиса Жданова

      Вы когда нибудь задумывались как несправедлива жизнь и как неожиданны её повороты. мы с Андреем не родились с золотой ложкой во рту, но родители сделали всё, чтобы нам её воткнуть и заставить соответствовать их ожиданиям. Мама так была помешана на высшем обществе, что всегда была под стать королеве - матери для неё существовал только сын, я в её голове была лишь каким-то глупым девайсом. Сколько себя помню, я должна была соответствовать Кире, которую мама воспринимала как будущую невестку уже с пелёнок. Наша жизнь была распланирована, начиная от секций и заканчивая нашей старостью. Когда я сказала, что хочу быть юристом, а не изучать дизайн в Париже, мама топотала ногами и кричала, что у меня не получится поступить в Лондон, и адвоката из меня не получится тем более. Не женское это дело проводить среди мужиков - уголовников. Когда мама на очередном семейном празднике упорно сватала нас с Сашкой мне хотелось бежать дальше, чем я видела. Я сквозь землю готова была провалиться, видя как Ромке больно слышать, что наш брак дело решенное. Спасибо папе и Андрею, что они были на моей стороне и Ромке, за то, что он так впахивал, что матери некуда было деваться и перестать вставлять нам палки в колеса. Я думала, что я любима, я думала, что все мои проблемы разрешатся только моим "хочу". Но со смерти Воропаевых казалось я попала в ад, Кира травила меня на каждом шагу, мама казалось сговорилась с ней окончательно, Александр не давал прохода в своих приставаниях, в довершение ко всему тот случай в подвале и вуаля, нет больше моего любимого Ромки — есть подлый предатель Ромка Малиновский, долго носящий в себе план, как жениться на глупой богатой влюбленной дурочке.       — Скажи, чем он лучше меня? – Герман взял меня за руку и проникновенно посмотрел в глаза. — Алис, я знаю, что ты меня не любишь, но я могу любить за двоих, ты только ничего не говори, подумай.       Герман протянул мне бархатную коробочку и открыл её, демонстрируя кольцо с бриллиантом, весьма внушительных размеров.       — Выходи за меня! – смущенно произнес он ловя губами мою руку, я невольно посмотрела в сторону Романа, он зло смотрел на меня и грудь вздымалась в яростных рваных вдохах. Он несся к нашему столу снося всё на своём пути.       — Ты идёшь со мной! – и он схватив меня за руку, вывел куда-то в сторону мужского туалета.       — Рома, пусти меня, ты делаешь мне больно! – пыталась я отчаянно вырвать руку, но меня никто не слушал.       Дверь хлопнула и Малиновский, затащив меня в кабинку, закрыл дверь и для полного своего спокойствия прижал меня к стене расставив обе руки с двух сторон от моей головы.       — Ты с ума сошел? – попыталась вырваться я, — Что ты устроил?       — Ты не выйдешь за него! –прошипел на меня бешеный Малиновский.       — И кто мне запретит это сделать?       Ромка яростно прижался к моим губам и положил руку мне на грудь. Рука поползла вверх и легла на шею. Я зажмурилась, пытаясь отдышаться, и не выдать своей слабости перед этим змеем-искусителем, но что-то пошло не так. Я открыла глаза и посмотрела на Рому. Он стоял и тупо смотрел на мой кулон на своей ладони. Посмотрев ошалевши на меня он зло двинул по стене рядом разбив костяшки об стену и зло сорвав кулон заорал:       — Убирайся, двуличная тварь!        Я в слезах убежала из «Аквамарина» не думая на тот момент ни о чем. Даже забыв. что в клубе ещё осталась Катя. Когда я вспомнила, что я забыла, я уже сидела дома в пледе размазывая по лицу дорогую тушь, и выпив залпом стакан чистого виски. Пытаясь сфокусироваться на том что произошло, я поняла, что в эту ночь ни одна из нас уже не уснёт.