Feels Like Falling

      От: меня <a.minyard@gmail.com>       Кому: двойнику <a.m.minyard@gmail.com>       Тема: RE: ежемесячный отчет Уровень здравомыслия: Жавер С днем ​​рождения. Ты можешь поверить, что нам 29? Я никогда не думал, что проживу так долго.       RE: поиграть с моей черепахой. жаль, что ты не можешь удовлетворить свою девушку, но я не трахаю женщин. также лорд сухопутная черепаха. — Что ты делаешь на День Благодарения? — спросил Нил, пытаясь засунуть лапшу Фо в рот ложкой, но безуспешно. Это было позорно, то, насколько плохо он ел суп.       С тех пор как они поужинали посреди ночи «У Денни», они встречались более или менее регулярно раз в неделю. Они попробовали морепродукты, любимое итальянское заведение Эндрю, индийское, торт-мороженое на день рождения Эндрю в начале месяца, а теперь и Фо. — Эм, — сказал Эндрю, вырвавшись из задумчивости, наблюдая, как Нил хлебает лапшу. Он покачал головой, чтобы прояснить ситуацию. — Никаких планов. Аарон должен был приехать, но он не смог отпроситься. — Ничего не делаешь со своими друзьями? — спросил Нил, выуживая палочками лапшу из бульона. — Нет, — ответил Эндрю. Предыдущий День Благодарения он провел с семьей Марлены, и этого больше не повторится. Они были достаточно хорошими людьми, просто это… много. Было слишком много давних обид, которые поднимались и обсуждались. Громко. На испанском. Еда была хорошей, но он предпочел бы остаться дома наедине со своими питомцами. — Я, наверное, поджарю курицу или что-то в этом роде. Ты куда-нибудь собираешься?       Нил покачал головой. — У нас выходной в день Дня Благодарения, но не в ближайшие дни, поэтому у меня нет достаточно времени, чтобы пойти к кому-нибудь. — У тебя нет выходного в пятницу? — Нет, у нас утренняя игра. Она предназначена для того, чтобы побудить семьи приходить и тратить деньги, так как у многих людей каникулы. — Мы могли бы что-нибудь сделать, если тебе больше нечем заняться, — предложил Эндрю. Небрежно, как будто для него это не имело никакого значения. — Собственно, поэтому я и спрашиваю, — сказал Нил. — Команда, с которой мы играем в эту пятницу, — «Сирены». — Команда Кевина? — Ага. Он и Тея прибывают на день раньше, и они зайдут ко мне на одобренный диетой вариант ужина в честь Дня Благодарения. Хочешь к нам присоединиться? — Чтобы провести время с Кевином? — с сомнением спросил Эндрю.       Несмотря на свой тон, он серьезно обдумывал предложение. Он не видел Кевина с тех пор, как тот окончил колледж и присоединился к команде экси в Хьюстоне. Было много сообщений и электронных писем, отправленных Кевином во время последнего года обучения Эндрю в колледже, но они прекратились примерно в то время, когда он объявил о своем решении не играть профессионально в экси. Тот факт, что до их разрыва Эндрю редко отвечал на сообщения Кевина и позволял Нилу позаботиться об общении за них обоих, также не помогал им оставаться на связи. — Ты не обязан, — сказал Нил, хмуро глядя в свою Фо. — Я знаю, Кевин это… Кевин. — Я просто представил, как он отреагирует, если я приду на обед без предупреждения.       Нил заговорщицки улыбнулся ему. — Если ты придешь, мне придется дать ему знать. Мы не хотим, чтобы у него была аневризма. — Если он умрет, у вашей команды будет преимущество. — Тогда, во что бы то ни стало, давай вырубим Кевина, — сухо сказал Нил. — Я не могу придумать минусов. — Я приеду, — решил Эндрю. — У меня есть рецепт свеклы в кленовом сиропе, который должен быть одобрен диетой. — Я уверен, что Кевин будет в восторге. — Прошло некоторое время с тех пор, как мне читали лекции о растрате моего таланта. — Эндрю пожал одним плечом.       Лицо Нила стало серьезным. — Я прослежу, чтобы он этого не делал.       Эндрю посмотрел на него равнодушным взглядом. — Значит, ты нашел способ остановить Кевина от одержимого нытья в последние несколько лет? — Ага, — ответил Нил с ехидной ухмылкой. — Ее зовут Тея.

***

      Нил жил в шикарном и дорогом многоэтажном доме в центре города. Он находился достаточно близко к городскому экси-корту, чтобы Нил мог бегать туда, что, вероятно, и было его главной достопримечательностью.       Запах карамелизированных овощей и жареной птицы окутал Эндрю, когда он вошел в квартиру, неся свою жаростойкую посуду, готовую к разогреву. Он с любопытством оглядел комнату, пока Нил проводил его дальше в квартиру. Он не был уверен, чего ожидал, но не этого.       Квартира Нила находилась на углу одного из верхних этажей — не в пентхаусе, но достаточно близко. У него были высокие потолки и полностью открытая концепция. Фойе, отделанное мраморной плиткой, переходило в большую деревянную гостиную-обеденную зону. Круговая лестница вела в спальню в стиле лофт, которая выходила на остальную часть комнаты, а две внешние стены состояли из окон от пола до потолка с видом на горы. Все было блестящим и новым, но бездушным. Эндрю не мог разглядеть в этом доме ничего от Нила, ни в белоснежном кожаном диване, ни в со вкусом подобранных картинах на стенах. Единственными вещами, которые не выглядели постановочными, были мольберт, установленный в дальнем углу, лицом в сторону, чтобы Эндрю не мог видеть холст, и множество фотографий, прикрепленных к холодильнику магнитами.       Нил раздраженно цокнул. Эндрю посмотрел на него и обнаружил, что он хмуро смотрит на свою рубашку. На синей пуговице у него было пятно от какого-то красного соуса, что больше соответствовало его личности, чем вся квартира. — Ты можешь разогреть это во второй духовке, — сказал Нил, указывая на пару блестящих духовок из нержавеющей стали, встроенных в стену между его кухонными шкафами. — Я переодену рубашку.       Нил поднялся по винтовой лестнице, пока Эндрю пересекал комнату, осматривая кухню более тщательно. Она была немного мала, но вполне пригодна к использованию. Раковина была заполнена грязной посудой от готовки Нила, а на варочной панели стояли две кастрюли с медленно кипящими соусами (что-то похожее на подливу и клюквенный соус) на дальних конфорках. Левая передняя конфорка была окружена кольцом преимущественно пригоревшей едко пахнущей густой красной жижи, откуда, видимо, и выкипел клюквенный соус.       Эндрю настроил духовку и поставил разогреваться свое блюдо, а затем вернулся к вынюхиванию. На холодильнике были фотографии людей, о которых заботился Нил. Он не узнал их всех — на некоторых из них была изображена новая партия новичков Лисов во время последнего года Нила в Пальметто, а также были некоторые из его профессиональных товарищей по команде. Все ожидаемые лица были там: Дэн, Мэтт, Элисон, Рене, Ники, Кевин, Робин. Даже Аарон был на паре групповых снимках, обычно на заднем плане один или с Кейтлин.       Сам Эндрю был изображен на единственной фотографии. Он узнал ее: она висела на стене «Лисьей норы» со второго курса. Она была сделана без его и Нила ведома. Они стояли на расстоянии от камеры, в одинаковых пальто, лицом друг к другу перед большим окном в аэропорту Пальметто. Эндрю отчетливо помнил тот день. У Нила все еще не было шрамов, а Эндрю не знал всей правды о нем. Именно в тот день Нил назвал ему свое настоящее имя, а Эндрю признался, что боится высоты. — Так что ты думаешь об этом месте? — спросил Нил, спускаясь по лестнице и закатывая рукава новой рубашки. — Изысканно, — ответил Эндрю. Это был не комплимент.       Нил рассмеялся, но не оскорбился. — Это не совсем я, да? — спросил он. — Я решил не прилагать слишком много усилий для персонализации, так как я не останусь надолго.       Желудок Эндрю сжался, как будто он случайно пропустил шаг, хотя стоял неподвижно на твердой земле. — Уезжаешь так скоро? — спросил он, сохраняя голос тусклым и незаинтересованным. — Я не планирую этого, но кто знает? Сейчас у меня всего один год контракта с «Дикими Кошками». Я надеюсь, что это сработает, и они продлят его. — Нил пожал плечами. — Так что в итоге ты можешь остаться здесь на долгие годы, — заметил Эндрю. — Да, но не здесь. Как только я получу долгосрочный контракт, я куплю дом. — Нил выглянул из окна, глядя на великолепный вид туманных лиловых гор. — Что-то постоянное. — Тебе не нужен дом для постоянного проживания. — Я знаю, но квартиры для меня всегда кажутся временными. За исключением тех случаев, когда я случайным образом селился в заброшенных домах, это всегда были дерьмовые квартиры и комнаты в мотелях, когда я был в бегах. Дома, я не знаю, твердые и неизменные. Как дом моего отца в Балтиморе. — Нил вздрогнул и встретился взглядом с Эндрю. — Как дом в Колумбии.       Эндрю понял смысл, если не детали. Когда он рос, его перебрасывали из одного дома в другой, и ни один из них не был даже отдаленно постоянным. Была разница между домом и домом. Он думал, что дом Кэсс может быть для него таким, но это не так. У него не было дома, пока он не оказался с Ники и Аароном в Колумбии.       Из размышлений его вырвал резкий писк дверного звонка. — Приготовься, — предупредил Нил, подходя к домофону, чтобы позволить Кевину и Тее подняться. — Ты ведешь себя так, будто я никогда раньше не встречал Кевина, — сказал Эндрю. — Как будто у меня не было единоличной опеки над ним, пока ты не появился со-родителем.       Нил закатил глаза, но спорить не стал, просто открыв входную дверь, ожидая прибытия лифта.       Это случилось очень скоро, Кевин уже был в разгаре жалоб, когда двери открылись. Он не останавливался, чтобы перевести дух, когда передавал свои замечания Нилу, рассказывая о том, как груб был их таксист, как чертовски холодно в городе и как высота над уровнем моря дает «Диким Кошкам» несправедливое преимущество дома.       Он продолжал без умолку говорить, снимая пальто, почти не реагируя на саркастические реплики Нила. Он не замолкал, пока не шагнул в квартиру Нила и не увидел Эндрю. Затем он резко остановился, уставившись на Эндрю так, словно увидел привидение. Его левая рука ритмично сгибалась и сжималась в кулак — нервный тик, который он подхватил вскоре после того, как ее сломали. Эндрю задавался вопросом, осознает ли он вообще, что делает это. — Ты еще ниже, чем я помню, — сказал Кевин. — Это потому что он занимает важное место в твоих воспоминаниях, — пошутил Нил.       Кевин повернулся к Нилу. — Ну, ты такой же болтливый, как всегда. — Ты видел меня в прошлом месяце, — ответил Нил. — Насколько я мог измениться с тех пор? — Всегда можно надеяться, — высокомерно сказал Кевин. — Будь милым, — сказала Тея, шлепая Кевина по плечу. Она повернулась к Эндрю. — Честно говоря, я не могу его никуда взять. — Почему ты хочешь, чтобы тебя видели с ним? — риторически спросил Эндрю.       Ее ответная улыбка была острой. — Рада видеть тебя. — Так же, — ответил он. Он всегда уважал ее. Любой, кто мог справиться с Кевином с такой легкостью, заслуживал этого. Кроме того, Эндрю был поклонником того, как она смогла успокоить тревогу Кевина.       Они прошли дальше в квартиру, Кевин высказывал свое мнение обо всем, а Нил вернулся на кухню, чтобы закончить приготовление ужина. Эндрю накрыл на стол, а Кевин внимательно разложил ножи и вилки на, как он выразился, «правильные» места.       Поведение Кевина вызвало у Эндрю желание наполовину ударить его ножом, а наполовину — погладить по голове или что-то в этом роде. Он был явно не в себе, если не заметил Кевина во всей его напускной славе.       Нил принес еду, в основном разные овощные блюда — жареную брюссельскую капусту и морковь с карри и финиками, салат из яблок и перца с бальзамической заправкой — вместе с жареной грудкой индейки с хрустящей золотистой кожей. Появилась свекла Эндрю, а также мясная доска с выбором мяса, сыра и оливок. — Ты стал лучше готовить, — сказал Кевин, одобрительно оглядывая сидящих за столом. — Хотя ты определенно обманываешь свою диету. — Сегодня День Благодарения, Кевин, — сказал Нил. — По сути, это настоящий чит-день.       Кевин пожал плечами и начал есть. В течение нескольких минут не было особого общения, за исключением бормотания «Передай мне это» или «Хочешь?», пока все нагружали свои тарелки и принимались за еду. — Итак, — начал Кевин после нескольких минут уважительного жевания, — ты слышал что-нибудь от Национального комитета? Поскольку этим летом предстоят Олимпийские игры, они собираются связаться с потенциальными игроками в ближайшее время.       Нил посмотрел на Кевина. — Никаких разговоров об экси, — коротко сказал он, протыкая морковку.       Выражение лица Кевина было бы более подходящим, если бы он был золотистым ретривером, которого только что неожиданно ударили ногой. — Но… — Нет, Кевин, — решительно сказал Нил.       Эндрю сделал паузу, удивленный напористостью Нила. Он ожидал, что разговор будет полностью сосредоточен на экси. Он даже просмотрел статистику команды Кевина, чтобы найти то, о чем можно было бы упомянуть, чтобы досадить ему. Он был готов упомянуть ужасающий показатель GAA вратаря «Сирен».       Кевин и Нил были вовлечены в своего рода невербальную перепалку, состоящую из взглядов и мимики. Тея перевела взгляд с одного на другого, прежде чем положить руку на локоть Кевина. — Мы говорили об этом, — сказала она.       Кевин мельком взглянул на Эндрю, прежде чем снова посмотреть на Нила и кивнуть. — Тогда о чем нам говорить? — Не знаю, Кевин. У тебя нет хобби? — протянул Нил.       Кевин начал перечислять внеклассные занятия, которыми он занимался: деревообработка, макраме, вязание. То, как он говорил, заставило Эндрю подумать, что он заинтересовался каждым из этих занятий, купил все необходимое оборудование и принадлежности, посмотрел или прочитал руководства, а затем быстро бросил в разочаровании, как только понял, что ни в одном из них он не компетентен. Кевин никогда не казался ему человеком, у которого было бы достаточно терпения, чтобы довести до совершенства что-либо, кроме экси. Невозможность мгновенно достичь совершенства в чем-то, вероятно, сводила его с ума.       Тея, выражение ее лица было то раздраженным, то веселым (что говорило Эндрю о том, что его предположение о привычках Кевина было верным), мягко прервала его, когда он начал говорить о том, что в следующий раз он собирается заняться вязанием крючком, чтобы связать все талисманы профессиональных команд по экси. — Пусть кто-нибудь другой говорит, хорошо? — сказала она.       Кевин моргнул. — Почему? У них нет хобби. — Извинись, — сказал Нил оскорбленно. — Бежать, пока не сломаешь себе ноги, и позволять сигаретам сгорать до фильтров — не в счет, — возразил Кевин. — Я больше не делаю ни того, ни другого, — запротестовал Нил. — Я перестал бегать по ночам после того, как меня сбила та машина… — Что? — вмешался Эндрю. — …и вместо этого я занялся живописью, помнишь? — заключил Нил, игнорируя совершенно законный вопрос Эндрю и намеренно избегая зрительного контакта. — О, да, потому что ты наконец-то пошел на терапию, — многозначительно сказал Кевин. — Что? — повторил Эндрю.       Нил продолжал делать вид, что не слышит его. — Я также люблю готовить, и когда я жил в Новом Орлеане, я работал волонтером в приюте для животных, где водил их энергичных собак на пробежки в парке. Так что. У меня тоже есть хобби. — Он скрестил руки на груди и бросил на Кевина вызывающий взгляд. — Молодец, — сказала Тея. — Я метаю топоры. — Например… в людей? — спросил Нил после короткой паузы. — По мишеням. — Она закатила глаза. — Все это. Стрельба из лука и метание топора. Это хорошо для отработки агрессии. — Потому что избиения нападающих противника недостаточно для тебя? — спросил Нил.       Тея зло ухмыльнулась. — Завтра я собираюсь размазать тебя по плексигласу. — Я думал, что нам нельзя говорить об экси, — пожаловался Кевин. — Кроме того, Эндрю еще не поделился своими увлечениями. — Я тоже люблю готовить, — сказал Эндрю, когда на него повернулись три пары глаз. — И водить. А ещё я состою в книжном клубе.       Тея спросила, какую книгу он читает, что открыло совершенно новую тему для разговора, и каким-то образом им удалось провести остаток ужина, не упомянув об экси снова.       Было что-то неправильное в том, что Нил настаивал на том, чтобы экси вообще не обсуждалось. Эндрю заметил его нежелание говорить о спорте в целом; он часто упоминал своих товарищей по команде или расписание, так что он не притворялся, что не зарабатывает на жизнь игрой в экси, но он никогда не говорил о турнирной таблице, о том, как играет его команда, о тактике и тренировках, обо всем этом он бесконечно болтал с Эндрю, когда они еще учились в колледже. Эндрю все ждал, что он заговорит об этом — у него было свое мнение о вратарях «Диких кошек», и он хотел услышать мнение Нила о них, — но тот менял тему каждый раз, когда они приближались к разговору об этом. Как будто он не хотел делиться с Эндрю такой важной и значимой частью своей жизни. Как будто Эндрю не пускали в дом, потому что он ушел.       Вероятно, это не должно было задеть его, но это произошло.       После того, как они наелись и убрали со стола, Нил принес настольную игру, которую, по-видимому, позаимствовал у капитана своей команды. — Грейс сказала, что это командная игра, — сказал он, ставя красочную коробку на стол, — так что, по крайней мере, конкурентоспособность Кевина будет работать на нас, а не против нас. — «Зомбицид», — прочитал Эндрю на крышке, позволив сомнению окрасить свой тон. — Это мы против зомби, — сказал Нил, его глаза сияли. — Не оставлять своих товарищей по команде позади? — предположил Эндрю. — Ты вернешься за мной — за нами? — поспешно поправился он. — Вот именно, — сказал Нил с непроницаемым выражением лица. — Плюс — это много убийств зомби. — Он начал вытаскивать маленькие фигурки зомби из коробки.       В итоге игра оказалась хорошей идеей. Кевин, как и ожидалось, продолжал пытаться мчаться вперед в одиночку и умирал почти каждый ход или около того, но Эндрю и Нил хорошо работали вместе, убивая волну зомби за волной. Эндрю понравился его персонаж, и он заставил ее сражаться на коротких мечах. Она напомнила ему Рене. Он сфотографировал карточку своего персонажа и отправил ей текстовое сообщение вместе с поздравлениями на День Благодарения.       После двух раундов игры настало время десерта: фрукты для трех спортсменов и пинта мороженого из песочного теста для Эндрю. Они вернулись к дружеской беседе до тех пор, пока солнце не село и стало слишком темно, чтобы видеть что-либо, кроме своих отражений в окнах.       Кевин и Тея встали, чтобы уйти, и Кевин бросил на Эндрю задумчивый взгляд. — Можно мне обнять тебя? — спросил он.       Эндрю, ничуть не ожидавший вопроса, тупо кивнул. Кевин кратко обнял его, а затем попятился. — Рад тебя видеть, — сказал он почти болезненно в своей искренности. — Я скучал по тебе. — Не будь незнакомцем, — добавила Тея.       Эндрю взглянул на Нила, который смотрел на него с изумлением, а затем снова на Кевина. — Не буду, — пообещал он, чувствуя себя тронутым. Он не думал, что Кевину действительно будет небезразлично его отсутствие.       Когда за Кевином и Теей закрылась дверь, Эндрю повернулся к Нилу. — Сбила машина? — спросил он. — Это было ничего. Мне даже не пришлось брать выходной на тренировке, — заявил Нил. — Это не важно.       Эндрю хотел опровергнуть это, сказать, что важно, что Нил мог серьезно пострадать, а Эндрю и понятия не имел, но он замолчал раньше, чем успел. Он отказался от своего права знать такие вещи, когда расстался с Нилом. — Можно посмотреть твои картины? — вместо этого спросил он.       Нил запнулся, сбитый с толку сменой темы, когда он явно готовился к сражению. — Хорошо, — сказал он, поворачиваясь и направляясь к шкафу рядом с ванной. — Они на самом деле ни о чем, — объяснил он, звуча немного застенчиво. — Чувства, в основном? Я просто бросаю краски на холст, и на этом все заканчивается. Обычно я заканчиваю рисовать, когда просыпаюсь ночью и не могу снова заснуть. — Помогает? — спросил Эндрю. — Ага, — сказал Нил, энергично кивая. — Мой разум полностью пуст, как когда я бегу. — Он открыл шкаф и вытащил пару полотен. — Я просто не знаю, что с ними делать, когда заканчиваю.       Эндрю пристально посмотрел на почти пустые стены. — Ты мог бы их повесить, — предложил он. — Некоторые, конечно, — легко сказал Нил, — но некоторые я предпочел бы больше не видеть.       Эндрю понял, что он имел в виду. Как он и говорил, полотна представляли собой буйство красок, написанных случайными пятнами. Первые несколько картин, на которые взглянул Эндрю, вызвали у него смутное чувство дискомфорта. Красные линии заставили его вспомнить о том, как он режет собственную кожу и наблюдает за тем, как на ней выступает кровь. Одна картина напомнила ему о беспомощности, которую он ощутил, когда понял, что Нил пропал после беспорядков в Бингемтоне. Он быстро отложил этот холст в сторону.       Но был один — о. Он был окрашен в темные цвета: черный и полуночный синий, лесной зеленый и глубокий фиолетовый. В темноте виднелись светлые горизонтальные линии, похожие на падающие звезды. Это заставило Эндрю вспомнить, как он ехал темной ночью в машине, проезжая мимо уличных фонарей так быстро, что они расплывались вместе. Это было мирно и безмятежно, но в то же время повышало его адреналин. Он почти чувствовал запах бензина и горелой резины. — Можно мне взять это? — Слова вылетели из его уст. — Если ты просто собираешься держать его в шкафу.       Нил был явно ошеломлен, но с готовностью согласился. — Не знаю, зачем тебе это нужно, но конечно, — сказал он.       Эндрю провел большим пальцем по одной из ярких полос. — Это заставляет меня чувствовать, — сказал он и сделал паузу, пытаясь подобрать нужные слова. После нескольких попыток он сдался, пожав плечами. Нил, кажется, все равно понял. — Тогда это твое, — сказал он.