Морок

Ступая прямо по тропе, Соня и Баку вышли на пустынное поле, где посередине возвышалось единственное, высочайшее дерево; в тени которого можно было бы спрятаться в ненастную жару. А сейчас, небольшой силуэт тени дерева, на землю отбрасывал ночной свет полной луны. Соня осторожно обернулась проследив за тем, что Баку следует за ней; она присела прислонившись к дереву, Баку присел рядом с ней. — Скажи, а как давно ты был в этом теле? Это ведь уже не в первый раз? — поинтересовалась Соня, прерывая между ними тишину. — Совсем недавно, может, где-то лет двести тому назад это точно. — Ого... — с многозначительным видом хмыкнула она. — И, неужели, ты вот так просто сможешь оставаться в нем надолго? На сей вопрос Баку промолчал, уходя в глубокие раздумья о чём-то своем: а ведь и правда, девчонка несомненно была права, долго этому продлиться все равно будет не суждено, действие магического ритуала вскоре иссякнет, а с помощью такого невероятного злодея, как Морок, это произойдет значительно быстрее... Но даже если так, это не значит что он больше не найдет других способов выкарабкаться из той дыры, в которую его сошлёт этот противный демон; разве сила определяется по тому, кто и насколько больше всего пробыл на этом свете? По крайней мере, не страшно будет если в первую очередь он доберется до Баку, навряд ли своими собственными усилиями, находясь подолгу в физической оболочке, он сможет помешать древнему проникнуть в само сознание девчонки... Вот только, как раз таки этот момент Баку и упустил, как только всеми фибрами своей души, и всеми возможными ощущениями, почувствовал присутствие здесь ещё некоего всемогущего зла... Баку перевел свои металлические глаза в сторону застывшей в одной позе, в полусогнутом положении Соне, и несколько раз усердненно потряс ту за плечи. Но никакого отклика не было, глаза ее значительно потускнели, их застилала непроглядная, серая туманка; застилающая также весь оставшийся разум, застилая перед собой протоптанную тропу несчастных, разбитых надежд; проводя её в пучину тьмы и отчаяния, на павший, безвозвратный путь... Соня резко вздохнула, потому что в какой-то неожиданный момент ей показалось, что она умерла. Голос Баку, пока он говорил, спустя считанные секунды, начинал становиться все дальше и дальше, а картинка перед глазами странно тускнела... Такое с ней уже бывало, и бывало со многими людьми, внезапно отключавшимися на ходу, и мгновенно впадающими в обморочное состояние; но сколько бы безнадежно Соня не пыталась себя успокаивать, глубоко в душе она понимала, что это сродни абсолютно другому месту и чувству. Внезапно за своей спиной, над своим самым ухом, она услышала странный шепот, похожий на неведомый шелест листьев; всего пять секунд Соне хватило понять, что голос нечистого существа раздаётся буквально отовсюду. Куда бы она не оглядывалась, везде её поджидала всевластная, беспробудная тьма, что так и зазывала к себе. Беспощадно засасывала, а не манила. Чуть-чуть пройдя вперёд, Соня прищурившись, разглядела вдалеке какие-то странные стекла, или осколки чего-то на черном полу, странного темного пространства; эти мелкие осколки постепенно выводили ее куда-то, пока неожиданно не окрасились в алый разводы человеческой крови. Соня вновь набрела на какое-то неведомое ей место, со множеством зеркал, окружавшим её со всех возможных сторон; взгляни налево — увидело своё собственное перепуганное отражение, погляди в другие стороны — и видишь абсолютно тоже самое. Какое-то неприятное чувство зародилось внутри, что эти зеркала стоят здесь не просто так, и с каждым ее шагом они сужаются, или приближаются все ближе и ближе. Коленки в различных ссадинах, чуть потрепанная всеми сегодняшними событиями джинсовка. Небольшие круги под глазами и измождённый вид, косивший под явную мученицу. Вот только, даже с видом настолько изможденным и усталым, прямо сейчас Соня не чувствовала ни капли усталости, хотя и чувствовала внутренне себя очень необычно. В зеркале кроме её силуэта, промелькнула ещё одна больших размеров хищная тень огромного волчары, с ярко-красными глазами сверкающими во тьме. Сама того не подумав, Соня непроизвольно повернула голову влево; с зыбким и неприятным ощущением того, будто кто-то повернул ее голову специально, против ее же воли. В зеркале ее отражение исказилось отвратительной, ужасающей ухмылкой, почти что до ушей, обнажающей острейший ряд зубов; только в этот раз в глазах виднелась одна лишь сплошная тьма, сжигающая тебя внутри одним лишь своим взглядом. Словно бездонные ямы. — Я так понимаю, добровольно договор заключить ты не захотела. Тогда в этот раз придётся попробовать по другому. — И это так ты пытался заставить меня это сделать добровольно?... — тихо проронила Соня, с желания воспротивиться, в силу своего характера. Вот только, дрожь в голосе скрыть не удалось. — И заставлю ещё не раз, Соня Майер. Если ты сама готова стать опрометчивой мученицей, тогда придется использовать другие рычаги давления... — проговорил Морок, злорадно усмехнувшись. — Например, готова ли ты понести на своей хрупкой ноше глобальных размеров чувство вины? Выдержишь ли ты смерть своих близких? Или же мне попросить твоих сообщников оказать мне невообразимую услугу? — хмыкнул он. — Моих сообщников? Нет... Нет... — тихо пробормотала Соня, хватаясь обеими руками за голову, от невыразимого чувства безысходности. — ... Пожалуйста лучше... Лучше отыгрывайся на мне но не... Но не трогай их... — Ох, какую же жалость можно испытать к той девчушке, что готова везде и всегда в первую очередь отдать себя в жертву. Спасти всех и вся вокруг от погибели, героически пожертвовать собой! — вновь хохотнул демон. — Хотя нет, шучу, к такой можно испытывать только презрение. Ведь все вы люди одинаковы. Лишь бы получить к своей персоне хоть какую-то долю жалости... Соня отчаянно опустилась на колени, закрывая ладонями уши. Он слишком много о ней знает. Он безжалостно все глубже, своими когтистыми лапищами врывается, и закрадывается в её мозг, в её душу, выкапывая оттуда самые губительные ее недостатки, самые потаённые ее секреты и самые сильнейшие слабости... На самом деле, глубоко в душе, она и правда верила в чудесное спасение... Когда она осторожно раскрыла глаза, перед ее взором, во тьме возник образ нелепой бумажки, с подписанием договора от лица Сони Майер. Её дрожащая рука потянулась за ручкой на полу, и рука застыла над бумагой. — Только в этот раз, используй её не для подписания, — проговорил голос из тени, будто бы отражающийся от всех зеркал сразу. — А чем же я тогда подпишу контракт? — хриплым голосом поинтересовалась она, а когда мрачный голос ответил, пальцы непроизвольно разжались, и ручка выпала из ее рук. — Вторая попытка всегда не даётся так просто... В этот раз, на бумаге должна стоять подпись кровью... Глаза Сони в полной тиши, после того как голос неожиданно смолкнул, упали на светло-желтый кусок старинной бумаги. Единственным выделяющимся ярким пятном, в этом темном месте. Соня могла расслышать только гулкое стучание своего сердца, отдаваемое в ушах, и свое прерывистое дыхание. Рука вновь потянулась за ручкой, застывая всего в паре сантиметрах над оголенным запястьем. Самый безжалостный способ подписания контракта... Наказание за все её прошлые просчеты, повлекшими за собой ужасные последствия... Неожиданно, безумная мысль промелькнула в Сониной голове, безумный голос уже не отступника и не мученицы, прямо сейчас двигал ею, её следующими действиями. Обычно заговаривает он с нами только тогда, когда делать уже остаётся нечего, и приказывает всем по-разному... Наша самая сильная движущая сила... Соня сжав кулаки, поднялась с коленей с пола, подняла ручку и бумагу с контрактом, сжимая и то, и другое крепко в руках. Подняла холодный взгляд на своё отражение. — Если ты, гадкое и противное отродье, хочешь чтобы я подписала этот несчастный клочок бумаги... В наш мир ни в этой, ни в следующей жизни ты не попадешь и... Подавись ты своим нечестным договором! — Соня сама не ведая за своими дальнейшими действиями, разорвала "гадкий клочок бумаги" сминая его, и бросая на пол. Ручку она швырнула в сторону во тьму, подальше от самой себя. Но долго всматриваться в свое отражение у нее не хватило сил, когда теперь оно внезапно вновь начало искажаться, и значительно меняться в размерах; становясь все больше, выше и свирепее. Сверкая своими ярко-красными глазами, вновь сжигая изнутри, как какую-то мелкую букашку. Вот только, ещё один голос в голове, заставил ее с молниеносной скоростью отшатнуться назад, когда осколки внезапно потрескались, и рассыпались на пол... Соня рванула в обратную сторону, спеша поскорее сбежать из этого зеркального ада, вот только свои собственные исказившиеся с каждой её несчастной попыткой отправления с двух сторон, ограничивали её в действиях, вновь противоречиями и ужасом застилали разум. Только почти что на самом конце пути, как ей показалось, и если он действительно существовал, показалось ещё одно огромное зеркало посредине, преграждающего её дальнейший путь. А пути дальше никакого и не было, и не будет... Потому что как могло, по видимому, оказаться, последний пик ее короткой судьбы, определила высунувшаяся из недр зеркала длинная лапища животного; что с ее коротким вскриком, схватило Соню за подолы джинсовку, с силой притягивая на себя; нащупало горло, сжимая и безжалостно стискивая, перекрывая поступающий кислород... Но в далеке, все равно должен был видеться свет, и этим её светом оказались ещё одни неведомые тени, которых Соня разглядеть не успела; лапища со всей силы подняв Соню за горло над землёй, подбросило вверх и откинуло в сторону; она лишь успела разглядеть только то, как длиннющая конечность исчезает в недрах темного зеркала, которое вслед за этим безвозвратно трескается. По своему скорому пробуждению, Соня чуть приоткрывает глаза, понимая, что по обеим сторонам за плечи ее придерживают две высокие фигуры; почти что удерживая совместными усилиями тело девушки на весу, будто бы пытаясь довести ее куда-то, вытащить навсегда из проклятого всеми, кем только возможно места. Этими спасителями как выяснилось позже, оказались её давние и уже не просто знакомые, а настоящие друзья — рыжеволосая девушка была Кирой, а высоким, белокурым парнем облаченным в черную мантию — Баку.