Новые приключения Мефодия Буслаева

Ирина возвращалась из магазина и застыла на лестничной клетке, не в силах открыть входную дверь. - Чёрт бы побрал эти замки, - проговорила она, ковыряясь в замочной скважине. Внезапно она увидела боковым зрением какое-то движение. Обернувшись, девушка подпрыгнула от удивления: знакомый её по о. Буяну гномик сидел рядом с продырявленной сумкой и грыз кусочек батона, высунувшийся из отверстия. - Ах ты, паразит маленький, - всплеснула руками скорее от изумления, чем от негодования, Иринка. - И как ты здесь очутился, скажи на милость только? - Привет от Тибидохса, - не замедлило ответить существо и протянуло Иринке большой плотный чёрный запечатанный конверт с эмблемой-гербом о. Буяна. На большее оно разменивать себя не стало и вскоре с хлопком скрылась в облаке фиолетового дыма. Как ни странно, дверь в квартиру в этот момент с щелчком легко открылась, как бы приглашая по собственному пожеланию хозяйку войти в собственные апартаменты. Оставив сумку у входа и раздевшись у порога, Иринка прошла в их с Мефодием спальню и рассмотрела конверт от директора школы волшебства. На ощупь бумага была очень плотной и бархатной, герб переливался в свете люстры. "Дождаться Мефодия? Или открыть самой, если письмо было вручено мне в руки. Иринка задумалась, теребя в руках конверт. "Нет, всё-таки дождусь Мефодия". А спустя час пришёл и сам Мефодий - усталый, с работы. "Хорошо, а точнее, большое счастье, что он у меня не пьёт", - подумала Иринка, снимая с Мефодия шарф и обволакивая парня объятиями. - Смотри, какой сюрприз, - протянула она Мефодию конверт из Тибидохса, когда Буслаев зашёл в комнату. - От нашего директора. Помнится, наше последнее приключение началось именно с такого. Буслаев как ошпаренный отдёрнул руку от конверта. Его зрачки сузились, а выражение лица напомнило Ирине то, каким оно было во время последней битвы Мефодия, когда он понял, что с этой схваткой решается судьба его как мирного человека в нашем мире. - Сюрприз - плохо сказано, - процедил он, осторожно протягивая руку снова к конверту. - В последний раз таким вот "сюрпризом" едва не оборвалось наше с тобой светлое будущее, Ирина. Однако и такая жизнь может стать по-настоящему счастливой, если относиться ко всем страданиям как к препятствиям, которые должны быть преодолены, - тихо сказала девушка. Мужайся, друг мой, а я пойду за тобой, если на то будет воля судеб, куда угодно. - Все девушки говорят так, - вздохнул Мефодий. - Вам имя - вероломство. - Зачем ты меня обижаешь? - тихо произнесла Ирина. - Мне кажется, я всегда была верна тебе. - В тебе я не сомневаюсь. А в человеческой природе - даже очень. - Ты говоришь совсем как Дафна, - сказала Ирина. - Чем-то очень смахивает на неё. - Открывай конверт. - Мефодий открыл конверт, достав оттуда плотную золотистого цвета бумагу с текстом письма главы школы магии на о. Буяне. Иринка с интересом посматривала на письмо из-за его плеча. Мефодий бегло пробежался глазами по строкам послания. - Господи, только не это, - он весьма громко шлёпнул себя ладонью по лбу. - Что ещё стряслось? - испуганно спросила подруга. - Они вызывают меня на новое задание, - был ответ. - Ничуть не лучше предыдущих. - Хорошо, что не хуже, - Иринка нервно заёрзала. - Что на этот раз? - Об этом даже не спрашивай, - отрезал Буслаев Иринка промолчала, а потом добавила: - Что-то она давно к нам не заходила, - заметил Мефодий.- Интересно, как там она, что с ней? - Да что с ней может статься? Учит латынь сейчас на своём медицинском. Говорит, что учиться нравится. Было бы странно, если бы ей не нравилось учиться. Она всегда любила это дело. - Разбирать тело человека по косточкам. Понимаю. Corpus homini, Corpus Dei [тело человека, тело Господне]. Латынь тем полезна, что она приводит в порядок ум. - В детстве я любила латинские поговорки... - В детстве? Твои руки дошли до латыни ещё в столь нежном возрасте? - Почему-то да... Хотя я хотела сказать по-другому: "отчего нет"? Я люблю вспоминать отдельные слова, выписывать их в специальную тетрадь, а потом заучивать их вместе с поговорками. Ну, как это делают на медицинских факультетах. Латынь- красивый язык. Говорят, что это - язык любви . Раньше я почему-то думала, что язык любви - французский, и старательно учила именно его. - Французский... Ты, наверное, как и я, мечтала поехать в Париж и увидеть наяву грёзу Елисейских полей - Эйфелеву Башню. - Ты догадливый, - улыбнулась Иринка, хихикнув. - Для этого вовсе не нужно особой проницательности, - заметил Мефодий. Мы все какое-то время в жизни посвящаем мечтам. И я уверен, что это правильно. Очень часто мечты являются родником моего существования. Во почему я никогда не препятствовал тебе выходить на балкон и обустроить здесь всё именно так, как ты того хотела. - Я так тебе за это благодарна, Меф, если бы ты только знал, как, - Иринка отчего-то устало вздохнула и, вынув письмо из Тибидохса из рук парня, оперлась на Мефодия, обняв его. Что-то в этом вздохе не понравилось Мефодию. - Иринка, ты не сильно ли переутомилась сегодня? - парень легонько поддержал подругу. Может быть, тебе стоит немного лечь и отдохнуть? Только после того, как ты скажешь, что ты будешь делать с этой информацией, - Иринка кивнула на лежащий на столе открытый конверт. - Меня пугает то, что ты, возможно, пытаешься сейчас впопыхах ради успокоения совести рассматривать как заманчивую перспективу. - Увы, не в моей власти что-то изменить. Otium post negotium и tertium non datur ["отдых после дела" и "третьего не дано"], как говорили твои любимые римляне. Наша служба и опасна, и труда, и на первый взгляд как будто не видна. - Хорошо, что хотя бы на первый, - заметила Ирина. - Как я теперь буду тебя дожидаться... - Да как?... Есть же те женщины, которые ждали своих мужей по десять лет с Зоны. Обычно такие волчихи - подлинные жеводанские оборотни. Если опасность угрожает их детям - всё, игра без правил. Глотку перегрызут только так. - Ты хочешь сказать... По-моему, я не такая. По-моему, я тебя не брошу никогда. Но я никогда не смогу изменить себя и стать такой, какой ты меня описываешь. Я могу поддержать тебя в трудную минуту, Буслаев. Люблю называть тебя по фамилии, как это делают школьники. Но быть такой, как она, эта волчиха, не могу, не хочу и не желаю. Как не могу я быть валькирией Ольгой. Это не в моих способностях и, быть может, не в моих вкусах. Сам знаешь, как сложились мои отношения с Ольгой, с валькирией... Всё было не так просто, как мне того хотелось и как я того желала. Мы - отличные подруги, и желание обсуждать наши проблемы всё более укрепляет наши отношения. Но мы такие разные, если бы ты только знал, Меф... Она - вольная птица, для неё важна Свобода. Свобода с Большой Буквы. Уверена, что, живи она в мире, она сделала бы головокружительную карьеру. - Вот как? - спросил Буслаев, с удивлением глядя на Ирину. Вот за что она любила его - за умение всему удивляться. А, следовательно, и удивлять. - Сейчас она пока живёт в общаге, - отозвалась Ирина. - Решил сделать для своей пассии подарок, - повесил над кроватью в общаге красивые шторы. Занавеску, типа балдахина. Чтобы никто не видел любовные игры этой парочки. - Кстати, про Ольгу. Как там у неё дела? - Видела её совсем недавно. Поступила в университет на курсы французского языка. Она вообще всегда любила искусство слова. И теперь, думаю, это поможет ей наладить личную жизнь. Как бы ни говорили, что латинский - язык любви, про французский можно сказать то же самое. Что это второй после латинского язык любви. Попробуй-ка, научись на нём изъясняться. Великая Зуббе говорила, что он дался ей без труда. Говорила, что изучала его на курсах повышения квалификации. - Да, любовь к обучению и изучению у неё в кров. Зуббе недаром на Буяне ценит её как высококлассного персонала. - Зуббе вообще большая молодец. На них с Тибидохсом и держится всё магическое образование современности. Видела бы ты, как много у неё конспектов набралось за последнее время, и какая роскошная у них библиотека. Книги все старинные, редкие, все по редким разделам магических искусств. Каждая на вес золота. И каждая в красивом старинном окладе - настоящая кладезь учёности... Сколько же сил, времени, упорства, труда и терпения необходимо, чтобы всё это насобирать. Она рассказывала мне, что некоторые книги - её собственного сочинения и одобрены магической общественностью как самые видные, самые первоклассные наработки магической науки современности. Каждый на Буяне знает, как непросто в современных условиях добывать порой необходимую информацию. Особенно когда тебя постоянно зашвыривают в горячую точку за её поиском. Кстати, как мне кажется, меня как раз именно в такую вот горячую точку сейчас и зашвырнут. - В смысле? - спросила Иринка, пытаясь обнять Мефодия. - В прямом и переносном. Скорее всего, пошлют к Вратам Портала Между Мирами, - Мефодий отстранился от объятий, чем немало насторожил Иринку. - Тибидохс весьма неоднозначно намекнул на это в своём письме. Ты даже не представляешь, сколь мерзкое это место - эти врата преисподней, а Великая Зуббе - та и вовсе считает его гиблым. - Почему же? - удивилась Ирина, и у неё снова защемило сердце, как тогда, когда она впервые встретила Мефодия, и тот рассказал ей обо всём, пережитом им ранее. - Может быть, потому что это - место, где собрано наибольшее количество дестабилизирующих поле нашей реальности элементов, выражаясь канцелярским языком уже упомянутой нами магической общественности (так выразилась однажды Зуббе на страницах своей диссертации). Тёмное, мрачное место. Я бы сказал - логово, отстойник. Отбросы магического общества обитают именно там. Иногда мне кажется, что сами Врата Портала установили не с целью уберечь от зла наш мир, но для того, чтобы уберечь обитателей параллельного мира от них самих. Чтобы неповадно было наносить самим себе тяжкие телесные повреждения. - Сложно говоришь, Меф. А, может, я тупая. Воображение такое рисует... - Вот и к лучшему, что ты ничего не знаешь. Бло бы ещё лучше, если бы я тебе вообще ничего не рассказывал. Меньше знаешь - крепче спишь. - Но иногда всё-таки лучше знать, чем не знать, - насупилась Ирина. - Знание может, конечно, убить, но воскресить оно тоже может, и ещё как. - Знания приносят страх, - нахмурился Мефодий и буквально вырвался из рук Ирины, пытающейся его успокоить в своих объятиях. - Эту простую истину я уяснил ещё тогда, когда понял, что никогда не забываю людей, а забываю только их слова и поступки. Иринка замолчала. Им обоим это молчание показалось тягостным. За окном хмурилась ранняя весна. Серые птицы сидели на ветках за окном, пепельные облака клубились над бетонными домами. Иринка думала о том, что когда их с Мефодием приключения закончились, что магия из этого мира ушла окончательно, навсегда, что ей уже не осталось места в мире, пресном и бесцветном, как картон, в котором живут пустые обыватели. От этого чувства ей было и хорошо, и плохо одновременно. С одной стороны закончилось время необыкновенных приключений, поэзии во плоти, чудес, с другой - пришёл, наконец, долгожданный покой, наступило время, когда можно жить жизнью обычных людей, по кирпичику выстраивать свой маленький дом жизни. Твёрдо сжатые на последних словах губы Мефодия насторожили Иринку и одновременно заставили её порадоваться за то упорство, с которым были сказаны эти её слова. Однако и горечь не укрылась от девушки - та горечь, с которой последняя фраза была произнесена. Но её смутило то, что Мефодий сказал про страх, который, по её мнению, приносят знание. - Зря ты так. Ольга вот не боялась знаний. Она всегда считала, что знание - это сила. - Для кого-то - сила, но когда ты стоишь на пути познания перед самыми Вратами Портала, то это явно не играет тебе на руку. В смысле, что ты становишься одним из тех, кто должен оплачивать свой путь познания по самым безжалостным счетам. Давай сменим тему. - Ты посеял в моей душе неведомую мне прежде тревогу, - Иринка поджала губы и нахмурилась. - Что мне теперь делать? - Я жил же. Точнее, мы же жили как-то с этим своим знанием о том, что есть другой мир, отличный от нашего... Параллельный мир, где пусть и не всегда хорошо, но, во всяком случае, интересно. Хорошо. Я про Ольгу скажу. Что ей теперь делать в этом мире со своим прошлым? Как и с кем она останется? Что вынесет для себя из этого своего путешествия в ту страну, откуда вернуться - значит утратить часть себя, как мифический Орден, зато приобрести знание не от мира сего. - Опять ты о неприятном, - веко Мефодия снова задёргалось. - Такое было с ним, когда он сильно за что-то переживал или сильно нервничал. - Лучше скажи, что там на курсах у Ольги. - Сейчас подробно распишу. Ольга сказала, что у неё началась депрессия после того, как ей показалось, что её жизнь течёт не в совсем правильном направлении. Каждый день она возвращалась домой, бросала свой клатч на кресло и садилась отдыхать от треволнений жизни, но завтра ей опять надо было выходить на работу. Вот она и нашла себе отдушину - размышлять о повышении уровня своей образованности, грамотности и культуры. Стала заниматься так упорно, насколько ей позволяли силы и возможности, мечтала, что когда-нибудь проникнет в неисследованную некогда культуру так, что начнёт восприниматься как её врождённый носитель или же таковой ощущать себя сама. - Интересно говоришь, - Мефодий спрятал лицо в ладонях Ирины. - На сердце у него потеплело. Волосы Ирины были надушены чем-то очень приятным - то ли таковым был её новый шампунь, то ли она специально купила какую-то смесь, зная, что Мефодий любит зарываться в её волосы лицом. - Расскажи ещё! - Ещё она любит, когда занятия у неё ведёт некто профессор Долотов. На вид - чистой воды Сарданапал. Иринка хихикнула. Она помнила этого красивого седобородого старца. - Или Иероним Босх, - добавила девушка. - В смысле, что умеет загрузить так же, или, точнее, не загрузить, а показать нам своим искусством миры невыразимой красоты. Искусством слова или каким-то другим.