Скованные одной цепью

Да, потому что актив гораздо хуже. Как же отвратно. Просто шлак какой-то. И за что мне это? Серьезно, привяжите меня к батарее — я перестану себя калечить… Хотя нет. Мироздание этого не выдержит и батарея начнет биться об меня сама по себе. Чтобы что-то отремонтировать, нужно произвести диагностику. Чтобы произвести диагностику максимально полного объема нужно отключить боевой режим. Отключить. Мне уже не больно. Я потушил оптику и пытался не вентилировать, хотя процессор разрывало от жара, но так как вентсистема тоже была повреждена — охлаждение естественным путем было невыносимо. Сайленс — искатель. В таком дерьме он уже был. Но выработать иммунитет к боли, когда в арсенале есть боевой режим — нельзя. Сначала я пытался кричать, но голосовой модуль быстро обзавелся статикой и сейчас я просто иногда хриплю. Обезболивающее, выданное мне Рэтчетом, как на зло не работало на трехрежимников. Детей повезли кататься сразу, как только мы добрались до базы. Им этот коктейль из энергона и металла видеть не надо. Примерно в том же состоянии находился и Скайквейк. Но он ушел в стазис почти сразу, как мы оказались на базе. А мне медик такого не позволил — нервы должны восстановится, а в боевом режиме они просто атрофируются окончательно. Я был бы не против. — Сайленс. Сайленс! — голос Прайма доносился как будто из-за стекла. Я попробовал активировать окуляры, но у меня это не вышло. Так. Стоп. Что значит «не вышло»? Я шарахнулся, привставая. Корпус прострелило болью, но внимание я на это не обратил. Процессор выдавал ошибку. Еще раз! Окей гугл, что это за приколы? А, с нами это уже было. Ну ла-а-адно. И что? Ладонь опустилась на визор, ощупывая. Целый. На нем треснуло только внешнее стекло, так что снимать его не потребовалось — медик просто приклеил новое. Процессор обрубил эмоции — из-за перегрева я не мог позволить себе что-то подобное. Надо просто подождать. Оно регенерирует. — Не трогай его, Оптимус. Ему сейчас намного хуже, чем всем нам вместе взятым. Модели, имеющие в комплекции возможность отключать сигналы нервов, которые эти нервы восстанавливают после повреждения, испытывают очень сильные болевые припадки. Я поставил вентилятор, но, как видишь, это не особо помогает, — Рэтчет говорил тихо и с какой-то непонятной мне интонацией. Пользоваться эмпатией я не рискну: не хватает только мозги себе расплавить, — Он тебя слышит, и, как видишь, даже реагирует. Сайленс, голосовой модуль восстановится, как и окуляры, после завершения калибровки нервной системы, — обратился ко мне военврач. Спасибо. То есть, я сейчас по функционалу похож на собаку Павлова: все понимаю, но ответить не могу. Ну и ладно, не больно-то и хотелось. Стало холодно. Оффлайн показался очень заманчивым. Останавливать себя хоть в чем-то положительном я не стал. Прайм винил в случившемся себя. Если бы он оставил Сайленса на базе, то он бы его не послушал нейтрал не лежал бы сейчас в медблоке. Хотя, признаться честно, Оптимус радовался, что им удалось перетянуть на свою сторону хорошего и опытного бойца десептиконов. Как трехрежимник это сделал, правда, все ещё оставалось загадкой. Перестав лихорадочно ощупывать визор, нейтрал откинулся обратно на платформу, зашипев. Манипулятор как-то сам нервно сжался и лидер отвел взгляд от раненого. Смотреть, как страдает тот, кто несколько раз выручал самого Прайма, было почти физически больно. Меха провентилировал, едва заметно скривив лицевую. Что странно, он до последнего отпирался снимать визор, отчего Рэтчету пришлось переклеивать верхний слой прямо на фейсплейте. За все время знакомства лидер автоботов ни разу не видел Сайленса без закрывающего окуляры фальш-стекла. Сколько бы он не пытался рассмотреть хотя бы что-нибудь, у него это никогда не получалось. Даже до войны, во время встречи в архиве, бот уже был с визором. Закрадывались подозрения, что под ним и вовсе ничего нет и это не модификация, а нечто, присущее с момента активации. Надо спросить. Через пару часов оффлайна я загрузился в этот бренный мир. Корпус уже не болел, а окуляры, как и визор, включались и выключались спокойно. Лежащий на соседней платформе экс-десептикон находился все ещё в стазисе. Я пока не рисковал шевелится, но это и не требовалось: скосив взгляд в сторону, заметил сидящего на контейнере Прайма, о чем-то глубоко задумавшегося. Иногда мне кажется, что он так тик-токи смотрит, ну серьезно. Были у меня на работе такие индивиды — сидим в засаде, а они друг дружке телефонами периодически в рожу тыкают. И ржут. Ну ладно, это дело давно минувших дней. — Как актив? — лидер красного знамени вздрогнул, резко обернувшись на меня. Я осторожно повернулся, что не вызвало у меня боли. Вот и славно, вот и замечательно. — Как ты себя чувствуешь? Может, позвать Рэтчета? — фи, вопросом на вопрос. Как некультурно! — Нормально, в колодец искр пока не собираюсь. У тебя есть лишние пол часа? — вопросов много, но самый интересный из них только один. — Да, что такое? — Может, знаешь кто такой Ластшот? — бот снова ушел в раздумья. Чужой процессор с характерным звуком принялся за обработку запроса. Даже Прайм затрудняется ответить? Так, Шот же из их пати, нет? — Я не знаю всего, — потушив окуляры, ответил Оптимус, — но могу точно сказать, что существовал он очень давно. Данных по нему немного и если они и есть в большем количестве, то только у Альфа Триона. Первые отзывались о нем противоречиво и не понимали, кто он такой, так как созданием Праймуса он не был, но вел себя не как кто-то, кто хочет навредить. Наоборот — он несколько раз вытаскивал их из западни во время их путешествий по галактике. Он пропал задолго до начала войны. Сейчас его статус, так же как и местоположение неизвестны. Кстати, его данных в матрице лидерства нет. Странно, но звание Прайма ему не дали. Да и не сказать, что оно ему прям нужно было. — Хм… Это все? — ага, а мне он представился как «один из первых Праймов». Действительно — странно. Надо при встрече выяснить. — К сожалению. Больше может сказать только мой учитель, — Оптимус отвернулся, о чем-то вспоминая, а затем, оглядев меня, все же спросил. — Откуда у тебя эти клешни?.. Тогда, когда ты подкинул меня на скалу к Мегатрону, что это было? — милый друг, когда ты последний раз с крылатыми общался? — Это базовая деталь. Только не все ими пользуются. Как у тебя — крепежи на альтформе. Ты же груз не возишь, а они есть. Пока я сохраняю свою родную альтформу, они более заметны, а когда найду что-нибудь из человеческой техники — ты их не увидишь, но они все еще у меня останутся. Такая штука должна быть и у Мегатрона, и у Старскрима, на счет Саундвейва уже сомневаюсь, но, скорее всего, и у него имеются. Как тебе летать? — глянули на меня весьма двойственно, видимо, он только что вспомнил о том, что хотел мне за это по каске стукнуть. А каска треснула, да. Так что не получается. — Если тебе было неприятно, я больше никогда не стану так делать, просто это так… Странно выглядело: ты карабкаешься на скалу, а на ней Мегатрон, — я даже поднял манипуляторы в знаке «сдаюсь». — Не то чтобы это было прям так неприятно… Можно сказать — даже интересно, — оу май, Оптимус, ты что, умеешь улыбаться?! Вау. Его лицевая как будто не рассчитана на проявление положительных эмоций и этот шок продлился всего пару секунд, но блин, ради подобных эксцессов я готов в лепешку расшибиться. А почему? Что с процессором? Меня вроде шлемом не о что не били… Ладно, у меня других проблем хватает. В медблок зарулил его основной обитатель — Рэтчет. Осмотрев мое бренное тело по тридцатому кругу и бросив на прощанье подозрительный взгляд и «что-то он быстро очухался, там до деактива недалеко было», ласково выпнул из помещения. Вслед за мной вышел и Прайм. Совершив променад до главного отсека, уселся на контейнер, переговариваясь с лидером автоботов. Он упрямо отказывался верить, что для переманивания кого-то на свою сторону требуется просто набить этому кому-то рожу. В академии это был один из самых действенных методов получения репутации. Первобытно-общинный строй, чё. От группы детей, играющих на приставке, отделился Раф, направившись в нашу сторону. — Здравствуйте, Сайленс! — люблю вежливых людей, да. — Помните Вы говорили о соотношении тела трансформера и его второй формы? — Ну? Придумал что-нибудь? — наклоняюсь, протягивая манипулятор. Лапа у меня хоть и не особо большая, но ребенок помещается спокойно. — Это может быть из-за того, что при трансформации расстояние между деталями сокращается? — подошедший пару кликов назад, медик хмыкнул, но ничего не сказал. Рафаэль глянул на него, никак не отреагировав. Понятно, комментариев ждут именно от меня. Хорошо, их у меня есть. — Нет, — обвожу взглядом ангар. Арси сидела на другой его стороне и листала планшетник. Понятно, занята. Ну, тогда на себе, да? — вот, смотри. Только внимательно. Отхожу от компании подальше. Прислушивавшиеся к нашей группе Бамблби и Балкхэд подошли к медботу, о чем-то тихо переговариваясь. Оставленный на контейнере рядом с Оптимусом Раф, усевшись поудобнее, прожигал меня взглядом. Уверен — будь у него хоть что-то, на чем можно было бы записывать, он сделал бы это собственной кровью. — Между крыльев у меня два автомобильных колеса. На серво, — разворачиваю конечность так, что бы ребенку было видно, — еще пара. Всего четыре. А у самолета, они, во-первых, не такие, во-вторых, их три. У меня, по крайней мере. Попробуй проследить во время трансформации куда денутся одни и откуда мой корпус возьмёт другие. Замедлять трансформацию кажется непривычным и странным. Словно намеренно ходить, поднимая ноги как можно выше. Зато я с интересом отмечал, как и куда становятся детали, какие команды дает процессор, чтобы заставить исчезнуть части силового обвеса с бедер, а автомобильные колеса заменить на шасси. Корпус словно сам становится на колени, затем опускаясь на землю полностью. Пару мгновений я все еще был похож на гуманоида, но после форма истребителя все же взяла верх. Последним на место встали ракетницы и пара лазерных автоматов на носу. Как можно променять это темное совершенство на человеческую технику? Во имя большего пафоса запустил на минимум двигатель, развернувшись в пол оборота. Тихое «позер» от Балкхэда и восторженный писк Бамблби. Рэтчет кивнул темно-зелёному боту. Дети отвлеклись от приставки, с нескрываемым интересом наблюдая за чудо-юдом в моем фейсплейте. Оптимус с непроницаемым видом следил за каждым моим действием. Где любовь в окулярах, а, мой друг? Раф сидел с открытым ртом. Я настолько шикарен? — Я не знаю, куда делись ненужные части, но это круто! А во время битвы тебя могут задеть, пока ты трансформируешься? — мальчик вскочил на ноги, уже намериваясь сигануть с контейнера вниз, но его удержал Прайм, аккуратно перегородив ребенку дорогу. — А сам как думаешь? — чуть поднимаюсь над полом, используя антигравы, позволяющие сделать это вертикальным взлетом. Тело перестраивается из альтформы за секунды. — Не успеют… — шокировано подытожил тот. Закончив показательные выступления, отхожу обратно на место, плюхаясь рядом с лидером краснознаменных. Н-да. Я, наверное, переборщил с пафосом, да. Раф вскарабкался мне на бедро, привлекая внимание: — Так куда всё же деваются ненужные детали? — остальные дети, закончив игру, просто сидели в своем углу, прислушиваясь к нашему диалогу. — Подпространство. Наверное, его можно назвать дополнительным измерением, но я не уверен. Является энергетической надстройкой на искру и помогает при трансформации, убирая ненужное и добавляя те части, которые в основе не задействованы, — поджимаю крылья, прислоняясь к стене за контейнером. Холодненькая. — Это то, что объясняют любому спарку. Рэтчет, как там Скайквейк? — перевожу взгляд на военврача, который прислонился к одной из стен. — Состояние стабильное. Должен очнуться в ближайший корд. Э… На местное время — полтора дня, где-то так. Надо возвращаться на базу. Клиар сможет приглядеть за нашим новоприбывшим, да и самому Скайквейку будет спокойней без наличия в радиусе трех километров алозначных. С экс-десептиконом на руках прошел сквозь земной мост, оказавшись в непосредственной близости от дома. Отправляю Клиру запрос на помощь и через пол минуты уже вижу его вылетающим из ангара на улицу. Секундный взгляд на меня и он подлезает под другой манипулятор, помогая мне дотащить бренный корпус до свободного отсека. Что ж, теперь в душ и на боковую. Оффлайн я пробыл относительно долго. Относительно, так как обычно мне хватает четырех-пяти часов, а тут все семь. Зато и процессор восстановился после вчерашнего, а логических ошибок практически не осталось. Чувствуя себя отдохнувшим и полным энергии продолжать актив, двинулся по коридору. Путь до «пищеблока», как я сам для себя обозвал помещение с энергоном, лежал через жилые отсеки. Две трети находились в одной стороне первого этажа, а остальные — в другой. В правом крыле обитал я и Клир. В левом мы поселили Скайквейка. Потолки там были чуть выше, чем в нашем, а для его почти десяти метров это было необходимо. Надо бы проверить, как там крылатый-который-рогатый. Надо, да. Зарулю за едой — заодно и ему занесу. Кстати о нем, а это не он прямо сейчас пытается вывалится из дверного проема своего отсека? Действительно — он. А зачем? Расшибиться об пол ему не позволило вовремя подставленное плечо. Облокотившийся об меня мех просто кивнул, не высказывая ничего в слух. Почти погасшие окуляры и очень слабое ЭМ-поле заставили напрячься и ускориться по пути к энергону. Видимо, Скайквейк использовал все доступные ему резервы энергии и пошел искать еще, но, так как корпус еще не полностью восстановился, пройти далеко у него не получилось. Усадив тело на контейнер, всучил ему в когтистую лапу мерцающий голубым куб. Тело что-то благодарно пробурчало, мгновенно к нему присасываясь. Понимаю, у самого сушняк. — Зачем ты тогда мне помог? — тихо поинтересовался бот, уничтожив второй куб. — Я все же нейтрал. Не мне убивать на этой войне, — отзываюсь таким же тихим тоном, сажусь рядом. — Я бы так не поступил, — подытожил он мрачно. — Значит, хорошо, что из нас двоих падал именно ты, — хмыкаю, протягивая Скайквейку третью порцию энергона. Бот принял ее с благодарным кивком, не часто удается съесть так много, война все же. Помолчали. Мех сейчас лихорадочно думает куда и к кому он попал. Все же я для него — лицо новое и до этого с ним никак не пересекавшееся. — Ты помнишь Кибертрон до войны? — начинает допрос о прошлом издалека. Ну ладно, допустим. — Да. Летать в мирном небе было куда приятнее. Да и атмосфера там была поплотнее. Не настолько как земная конечно, но тоже сойдет. — Ага… — красные окуляры потускнели, выдавая глубокую задумчивость штурмовика, — Откуда ты? — задавая вопрос всматривается в лицевую. Следит, вдруг что-то из вопросов покажется мне неприемлемым. Портить со мной отношения бот явно не хотел. — Академия, — она всегда была чем-то, что воспринималось как отдельное государство. Свои порядки и свои законы. Однако, академия готовила первоклассных специалистов, и они, в девяноста процентов случаев, после выпуска шли в армию. Оставшиеся десять не сильно портили статистику, да и были весьма лояльны к власти, так что картину не нарушали. — Какой выпуск? — на фейсплейт выплыло что-то отдаленно напоминающее одобрение. Понятненько, доверие апнулось на единичку вверх. — Тысяча восемьсот восемьдесят третий. — На пять ворнов позже, чем я… — опущенный было взгляд поднялся обратно к моей лицевой. Красные огни стали чуть ярче, — Что ты делаешь рядом с Праймом? Почему не Мегатрон? Ты кажешься мне разумным и адекватным. Слишком. Особенно для автоботов. — Я знал Прайма до войны. Видел и говорил с ним тогда, когда он работал в архиве. И еще одного из его команды. Он спас меня на Кибертроне — я тогда чуть от голода не деактивировался, — с самого начала я убедился — скрывать я ничего не буду. Скайквейк будет знать ровно столько же, сколько знает Клир. В конце концов, жить нам под одной крышей, я чувствую, весьма долго, — у десептиконов же я знаю только Старскрима, да и тот в последнее время какую-то ржу вытворяет. — Прайм захотел защитить эту планету. Он упертый и, так же как Мегатрон, пойдет ради достижения цели на очень многие жертвы. И я очень сомневаюсь, что при выборе между Землей и Кибертроном он встанет на сторону второго варианта, — обвиняющий тон в сторону моего союзника неприятно обжег искру, заставляя поморщится. Но я понимал причины, по которым он так говорит. — Ты ведь просто хочешь окончания войны… — озвучиваю догадку, обводя взглядом сгорбившийся корпус. Притих. — А ты — нет? — в красных окулярах блеснуло что-то настолько горькое, чего за две жизни я так и не увидел. Подхожу вплотную к сидящему на скамейке меха, настраивая эм-поле. Почему-то процессор заело. Он повторял по кругу вопрос, будто сам был в чем-то неуверен. Будто забыл что-то и чувствовал это. Что-то очень важное. Искру прорезало смутное воспоминание, заколоченное за тысячью металлических пластин, зарыто глубоко в блоках памяти, так, чтобы ни одно обстоятельство не смогло его вытащить. Слова Скайквейка, эхом расходящиеся по процессорному блоку в шлеме, стучавшие в висках, взбаламутили ржавый комок боли. Серво дрогнули и я осел на контейнер рядом с летуном. В академии у меня был друг. Так близко я к себе не подпускал никого. Когда разбирал воспоминания про школьные годы, мне попадались про него упоминания, но ни имени, ни почему разошлись — ничего не было. До этого момента. Таинет. В академии мы летали парой. Не триада, но нас устраивало. После выпуска, когда сикер поступил на службу в армию, а я погрузился в актив искателя, мы все равно виделись на удивление часто. Я специально подбирал задания поближе к его части, а он просился в патруль, если знал, что смогу залететь к ним в воздушное пространство. Таинет был больше, чем школьным товарищем. Он был братом по оружию. Скрежет дентопластин, по ощущениям, был слышен всей базе. — Ты меня понимаешь… — утвердительно пробормотал сидящий рядом бот. Понимаю? Он же не терял?.. — Мой брат. Я не видел его уже много ворн. Да. Лучше было не видеть этого. Манипуляторы на пару мгновений окрасились в грязно-синий. Как выглядит засохший энергон я знал прекрасно. Как выглядел его энергон на моих когтях — вспоминать нельзя было никогда. Это была бойня. Самое начало войны, когда обе стороны были еще полны решимости накостылять сопернику по шлему. Армия подчинялась сенаторам. Хотя кто-то то из нее почти сразу сбежал под фиолетовый знак, некоторые силы оставались верны правительству. В «верных» остался Таинет. Начало конца положило сообщение от голубого сикера: «Я не хочу видеть свой мир в руинах. Я готов сражаться, что бы не допустить этого. Ты со мной?» Я не мог не сорваться на сверхсвете к их базе. Не мог, поэтому в начале атаки на часть стоял спиной к спине того, кого мог назвать братом. Это была бойня. Противник превосходил числом и вооружением. Нашел на поле боя родной крылатый корпус я не сразу. А когда нашел — долго не хотел верить в деактив друга. Да и сейчас не хочется. Он был похож на Прайма, но в отличие от лидера автоботов, такой живучестью не обладал. Перевожу взгляд на штурмовик, сгорбившийся рядом со мной. Тихая вентиляция и бот с уверенностью выдает: — Ты знаешь что такое личные потери. Ты не хочешь войны. Так скажи мне — ты сможешь закончить то, что начали эти гении? — Да, — после короткого молчания твердо произнес. Искра отозвалась теплой пульсацией, а интуиция подсказала — я иду правильно. — Я верю тебе, капитан. Только, позволь одну просьбу — если найдешь моего брата, дай знать, хорошо? — Его позывной? — Дредвинг. Сразу узнаешь. Мы отличаемся только цветом корпусов. Вспомнить было полезно. Захватив с собой пару кубов энергона, мы двинулись в зал собраний — радар показывал, что Клиар копошится именно там. Знакомство этих двоих прошло настолько флегматично, насколько это вообще возможно. Они просто приняли во внимание, что команда пополнилась новым фейсплейтом. Все же, воспитание Мегатрона отличная штука. Раздав ЦУ на ближайшие сутки, в которые входили патруль и проверка карьера, попросил Клира посмотреть земной мост. Если там что-то серьезное, думаю, Рэтчет не откажется помочь в его восстановлении. База в моем процессоре уже стала кабинетом психолога. Тут я мог спокойно подумать, поспать и в принципе от штурма собственной менталки никто не отвлекал. Да и я никого не трогал просто так. Тихо, спокойно. И все больше напоминает мою человеческую команду. Главное, чтоб так же не кончили. Все. Хватит страдать, мы актив и с нами все хорошо! Главный ангар автоботов встретил меня холодом, исходящим от корпусов Бамблби и Балкхэда. Два бота сидели, прислонившись к стене и размораживаясь. Рядом с этими полуфабрикатами развалился Клиффджампер, не дающий дергаться Зеленому в сторону выхода. Не понял. А в какую дыру они уже успели залезть? Рэтчет перемещался броуновским движением по помещению, издавая звуки напоминающие бормотание продавщицы на складе. Поведение медика вгоняло в еще большее непонимание. А где?.. Оптимус в сопровождении голубой разведчицы, плавно вытек из коридора. Вот ты-то мне и нужен. — Здравствуй, Сайленс, — заметивший меня Прайм с похвальной скоростью нарисовался рядом. Арси же, поздоровавшись, отошла к Клиффу. — И тебе не ржаветь. Что тут опять случилось? — наклоняю шлем на бок, всем собой сигнализируя о непонятке конкретной. — Был сигнал из Арктики. Странный. Он привел нас к капсуле, — лидер махнул лапой в сторону коридора, откуда только что вышел, — скорее всего ее принесло из космоса. — А что внутри? — Она заморожена и покрыта толстым слоем льда. Когда оттает — посмотрим. Из-за визора не видно сощуренных окуляров, но вот скептичную лыбу я изобразить смог. Прайм хмыкнул, жестом приглашая за собой. Рэтчет пару минут как перестал носиться кабанчиком вокруг пострадавших, теперь лицевой приварившись к монитору. Серьезно, такое ощущение, что они стали единым целым. Часть команды — часть… Кхм, простите. Оптимус встал неподалеку, не отвлекая ученого от работы, я же остановился за спиной у скорой помощи, пытаясь рассмотреть изображения на зеленом фоне компьютера. Скорая помощь что-то недовольно пробормотал, но циркуляркой в лоб не дал, уже хорошо. Монитор отображал металлическое яйцо, частично покрытое льдом. Н-да, а если оно опасное? — Вдруг мы чужого размораживаем? Вылезет крокодил железный и что будем делать? — как получилось вкинуть фразу в момент, когда все остальные заткнулись я не знаю, но в наступившей тишине, это прозвучало громко. — Разберем на запчасти, что еще… У меня как раз провода закончились нормальные… — я стоял рядом с доком. Наверное хорошо, что остальные не слышали. Его и так опасаются. — Вдруг это спасательная капсула? И кто-то находится в стазисе? — лидер красного знамени пытался оставаться позитивным. Ну-ну, — надо организовать поисковую операцию. Может, еще что-нибудь найдем? — даже слишком оптимистично. Арси вызвалась поехать с Праймом первая. Мне делать тут нечего, так что я ломанулся следом. Когда еще выдастся возможность нажраться снега, правда?