Красавица и чудовище

Дом на черной воде, ртутно-густой, зловонной, мертвой, окруженный черными скалами, взрезающий черное небо острыми шпилями. Тревожная, неживая тишина, только плеск сытых волн о камни и гулкий, тяжелый перестук костей этих жутких голых рыб-драконов. Они таращат свои сияющие глаза из тьмы и плавно перекатываются в воздухе, уплывая по нему вдаль. Стражники, они его помнят и всегда быстро пропускают. Когда Ши Цинсюань ступает на холодную землю, его сотрясает дрожь. Белые одежды скользят по грязи — потом отстирает. Он спешит во внутренние покои, прижимая к груди котомку. В ней чистое белье, провизия на несколько дней. Демон, что здесь обитает, прожорлив, но то, что годится в пищу ему, не подойдет живому человеку. Ши Цинсюань все еще немного хромает, и в памяти бывают провалы, и рука часто болит, и в груди иногда нестерпимо колет. Он помнит, как думал о Демоне Черных Вод, когда обитал там, в благословенных небесах. Он и сейчас мог бы посчитать его чудовищем, но… — Ты снова здесь. У него холодный голос и, кажется, он больше не умеет улыбаться — так, чтобы это была не жесткая ухмылка. Выходит из-за стены, держа руки за спиной, полный безразличия и щемящего великолепия. Белое лицо и черные, как земля, одежды. Страх, ужас, боль… сердце не обманешь. — Хэ-сюн! — Ши Цинсюань улыбается за них двоих, подбегает ближе, хватает под руку, льнет и сразу же начинает болтать о пустяках. Словно ничего не происходило, и время остановилось, и те дни, что можно снова здесь провести, холодные, чужие, страшные, потом просто вычеркнутся из памяти. Прекрасный, добрый, на редкость искренний человек. Безвинная жертва, тот, кто пережил невероятную жестокость, искавший для себя справедливости и нашедший ее здесь. А когда память возвращается, себя Ши Цинсюань стыдится и тихонько ненавидит, избегает правды. Они оба считали его слабым — он таким и оказался. Вот только брат отдал жизнь за его свободу, а он предпочитает не думать о его жертве. Сердцу не прикажешь, и он нашел спасение, нашел способ улыбаться, чувствовать себя живым. Просто пришлось для этого стать чудовищем.