Опасно быть адвокатом

Собрались они в кабинете Прокопенко. Тот предоставил Пете свой компьютер, и все скучковались около него, вчитываясь в бумажки Хазина. - Михаил Китов, холост, тридцать семь лет, один из наследников сети продуктовых магазинов, - начал свой рассказ Хазин, - Ко мне обратилась девушка, которая утверждала, что он ее изнасиловал и избил. Побои она сняла и заявление подала, но без толку. Мне пришлось отдать нехилую сумму, чтобы дело все-таки завели, - Петя тяжело вздохнул и продолжил, - Когда я начал собирать документы, выяснил, что его сожительница, Мария Нестерова, скончалась пару лет назад при странных обстоятельствах в квартире Китова. Я потратил месяц, но нашел свидетелей, которые готовы были дать показания в суде, что слышали, как Китов систематически избивал Нестерову дома, а потом просто купил их, и дело замяли. После этого люди Китова начали мне слать письменные угрозы, но мы с Игорем решили их игнорировать. Я уехал в Москву, чтобы встретиться с одним свидетелем, переехавшим из Питера, и Китов, видимо, об этом прознал и…ну, вы поняли, - Петя выдохнул и глотнул из бутылки воды. - То есть, вы - два дурака, которые проигнорировали прямую угрозу? - уточнил Прокопенко. - Именно так, - Петя вздохнул. Ну чего он ждал, что его по головке погладят? Дубин сжал Петино плечо в знак поддержки, и Хазин с трудом улыбнулся. Он не один. - Когда суд? - спросил Константин. - Через два дня, - Петя сверился с ежедневником, - У меня в целом все готово, но я все боюсь, как бы судью не купили, не убили свидетелей, и так далее. - А ты не боишься, что его люди придут отомстить? - спросил Дима. - Боюсь, - Петя кивнул, - Но я прошарил почву, главный там его отец, но он вроде не рассчитывает на то, что Михаил сядет в кресло после него, так что шанс отмщения минимальный. Сам Китов - мелкая сошка, про которого все забудут, когда он сядет, так что проблем быть не должно. - То есть наша задача - просто не дать этому Китову соскочить с дела? - подытожил Константин. Петя кивнул. Судья, у которого проходило слушание по делу Китова, оказался хорошим знакомым Федора Ивановича и, услышав его историю, пообещал помочь. Благо, что с подкупом к нему приходили, и он их послал, и на всякий случай нанял себе охрану. Для свидетелей Прокопенко и Гром выделили своих людей, чтобы охраняли их и не дали людям Китова как-то встрять в дело. Подчиненные Юрия Хазина обеспечили, в свою очередь, защиту для Петиного последнего свидетеля и помогли добраться до здания суда в Питере без происшествий. Суд Петя с блеском выиграл, Михаил долго сверкал на него хмурым взглядом, но против улик и показаний было некуда бежать. Хазин вернулся домой и пару дней находился там один, чтобы, если что, под удар не попал еще и Костя. Но когда спустя неделю ничего не происходило, Петя забрал сына домой. - Пап, а когда отец вернется? - однажды за ужином спросил Костик. - Надеюсь, что скоро, - тяжело вздыхал Петя. Ему пришлось сказать, что Игорь под прикрытием, чтобы Костя не порывался позвонить ему. Состояние Грома оставляло желать лучшего - в себя он не приходил, хоть и находился - вроде как - в стабильном состоянии. Петя приезжал к нему каждый день, разговаривал по несколько часов, читал книги, рассказывал про Костика и как растет ребенок внутри него. Про беременность родне Грома сказать все же пришлось - Петя грохнулся в обморок, когда заехал к Прокопенко в участок за документами. Теперь его постоянно кто-то мониторил, чтобы Хазин не наделал маленькому Грому вреда. - Будто я опасен, - бурчал он тете Лене, когда та пришла на чай. - Они за тебя переживают, - улыбнулась она, - Ты вспомни времена, когда ты был Костиком беременный? Рядом с тобой Игорь постоянно ходил. А сейчас его нет, вот они и заняли его место. - Почему это выглядит, будто они бомбу обезвреживают? - фыркнул Петя. - Потому что они уже не помнят - каково это быть рядом с беременным, - Елена погладила Петю по руке, - Поэтому для них это что-то новое и опасное. Хазин закатил глаза, но возразить ему на это было нечего. Он еще не знал, что пока он мирно сидел на кухне, попивая чаек, в больнице на другом конце города сердце самого его дорогого человека перестало биться.