Twins

Дьявол существует, и это не просто карлик с хвостом и рогами, он очень красивый. Ведь он падший ангел, когда-то он был любимцем Господа.

      Ночь выдалась на удивление спокойной, и даже шум прибоя ласково убаюкивал и уносил в царство Морфея всех, кому эта роскошь была позволена.       Алек стоял наверху маяка и разглядывал пучину иссиня-черных волн. Что-то не давало ему покоя, что-то ускользало через его пальцы, словно песок, как бы он ни старался удержать его. Это была своего рода насмешка над самым совершенным существом в мире.       Он глубоко вдохнул, прикрывая глаза, и солёный воздух донёс до него тонкий аромат, который он ни с чем не мог спутать, и кторый заставил его подойти к другому окну и замереть.       Что-то бесформенное, неряшливое и неторопливое плюхнулось на песок и поежилось, глядя прямо в бескрайний океан.       Что она здесь делает?       Будто отвечая на его вопрос, девушка повернула голову, и Алек услышал, как её сердце принялось отбивать чечётку, и, кажется, она перестала дышать. И лишь когда Алек спустился вниз и медленным человеческим шагом направился в её сторону, на испуганном лице проступило понимание, а в зелёных глазах, под которыми уже стали появляться тёмные мешки, заискрилось любопытство и удивление.       — Сейчас три часа ночи, — сказал вампир, останавливаясь в двух шагах от девушки.       Она сидела, укутавшись в тёплое одеяло, которое полностью скрывало её тело. Лишь ярко-рыжие волосы неряшливо свисали вдоль её спины.       — Правда? — Чарли положила подбородок на колени, — а я думала без четверти четыре.       Алек хмыкнул и сделал ещё шаг.       — Почему ты не спишь? — он изучающе смотрел на неё, так же как и она — на него.       — Тебе не кажется странным задавать этот вопрос, стоя здесь рядом со мной? — девушки зевнула, не прикрывая рот, и отвернулась от юноши.       Алек разглядывал её холодный профиль, невольно остановившись на контуре её приоткрых губ, через которые ощущалось горячее человеческое дыхание.       — И всё же, — он воткнул носок ботинка в мягкий песок и поддел его, — не боишься, что тот психопат найдёт тебя здесь?       Алек внимательно следил за реакцией Чарли, и вероятнее всего, ей удалось бы обмануть любого другого — настолько её лицо было непроницаемым — но вампир без труда распознал волнение и страх, который так и норовил обхватить девушку своими тонкими костлявыми руками, заставляя с ужасом бежать прочь. Но вместо этого она нервно рассмеялась, пряча лицо в одеяло.       — Это не ответ, — ещё один шаг, и вампир стоит почти вплотную к девушке.       — Мне не понравился вопрос, — она подняла на него свои большие хитрые глаза.       Сейчас они больше были похожи на тёмный лес в ясную летнюю ночь. Алек вдруг вспомнил, что когда-то у него были точно такие же глаза.       Вот почему я не могу отвести от них взгляд.       Кивнув саму себе, принимая собственное объяснение ведьмовскому плену, он опустился на песок, подтянув к себе ноги. Чарли недоверчиво покосилась на него — всё та же рубашка и строгие брюки.       — Тебе не холодно?       — Хочешь, чтобы я залез к тебе под одеяло? — на хмуром до этого лице растянулась кошачья улыбка, когда Чарли в ответ скривилась так, что он почти почувствовал её эмоции на своём языке — слишком кисло.       — Это не ответ, — фыркнула она, наблюдая как Вольтури зарывает ладони в прохладный песок.       Он повернул голову к ней, чуть заметно улыбнувшись, хотя для обычных людей это больше походило на выражение крайнего презрения.       — Мне не понравился вопрос, — повторил он сказанные ею слова.       Чарли громко рассмеялась, запрокидывая голову, а затем чуть наклонила туловище вправо, толкая плечом Алека, который замер от столь простого жеста.       — А ты умеешь быть нормальным, — она с удовольствием наблюдала за тем, как меняется его лицо, становясь более вытянутым и расслабленным.       — То есть шататься по безлюдному пляжу ночью — это верх нормальности, по твоему?       У неё точно всё в порядке с головой?       Но Чарли вновь проигнорировала его вопрос, уходя в себя. Она прикрыла глаза, наслаждаясь звуками, которые приносил с собой океан. Алеку показалось, что девушка уснула, и он протянул руку к её лицу, пытаясь это выяснить, как вдруг она заговорила, не открывая глаз.       — Я не могу заснуть одна, — её голос звучал как-то по особенному грустно, — Монро до сих пор сидит вместе с твоей сестрой над этим дурацким чатом, а я не решилась их прервать. Хотя, признаюсь, мне этого очень хотелось.       Она злорадно усмехнулась и приоткрыла один глаз, глядя на Алека, который полностью разделял её мнение в данный момент. Ему, как никому другому, ужасно досаждал тот факт, что Джейн слишком сильно привязалась к человеку. Его Джейн, для которой человеческая жизнь — ничто, просто разменная монета. Но он так же, как и Чарли, не смел разрушать то, что уже не имело пути назад. И этот факт неимоверно тяготил его.       Он всматривался в печальное лицо Чарли, которая теперь с какой-то непроглядной тоской всматривалась в размытую линию горизонта. И в какой-то момент вампир понял, что её грусть обращена вовсе не на брата, а куда-то глубже, в океанскую пучину, в шум прибоя и оглушающую тишину морской глубины.       Словно услышав его мысли, Чарли громко вздохнула и тихо прошептала.       — Когда отец был жив, мы часто приходили сюда, когда мне снились кошмары. Мы забирались на вершину маяка, и он поднимал меня так, что я почти высовывалась из этого маленького окна целиком. И он говорил мне, — тут Чарли нахмурила брови и прижала подбородок к себе, а речь стала очень что странной, будто бы она пропускала гласные, — "Океан заберёт твои страхи, Чарли, но ему нужно рассказать, чего ты боишься", — тут она вновь приобрела прежний вид, и продолжила, — и я кричала со всей силой всё то, что заставляло меня трястись от страха.       Чарли высунула одну руку из-под одеяла и запустила её в песок, загребая горсть. Она подняла ладонь вверх, и сотни песчинок постепенного высыпались из неё, словно время, которое можно было почувствовать кожей.       Внезапный порыв откровения, который буквально вырвался из обычно яркой и непоседливой девушки, придавил вампира к месту словно тяжеленный якорь. Но Алек и не думал противиться. Он внезапно понял одну простую вещь на счёт Чарли: она протягивала себя миру на раскрытой ладони — всю себя целиком — и эту обнажённую душу невозможно было отбросить прочь, сделав вид, что не понял, что тебе дали и зачем.       Её сила в этой страшной открытости.       — Мне жаль, — прошептал Алек, и девушка вновь посмотрела на него, теперь как-то по-доброму улыбаясь.       — Мой отец был очень необычным человеком. Тебе знакомо слово «трансцендентализм»? — Чарли вновь запустила руку в песок, повторяя свои действия.       Алек на секунду задумался и медленно кивнул:       – Это немецкая романтическая философия. Надо отбросить все условности и постигать себя через интуицию и опыт… Но это уже давно не модно среди людей.       – Только не в семье Кларков. Однако трансцендентализм строится на совершенствовании себя, — девушка слегка скривилась, а сердце её забилось быстрее.       – Это не даёт тебе покоя? — Алек опустил взгляд, наблюдая, как её ладонь опускается прямиком на его руку.       – Я соткана из недостатков, — её самоирония прозвучала слишком довольно, что приводило саму девушку в особый восторг, но в следующую секунду она встрепенулась и озабоченно посмотрела на вампира, — Алек, да ты же так замёрзнешь до смерти!       Громкий раскатистый смех разнёсся по песчанному берегу.       Весь этот несуразный вид взлохмаченной и сонной смертной, которая со всей искренностью переживала за давно безжизненное тело, вызвало у Алека странное чувство, поднимающееся от самого ни за живота и наполняющее его недвижимую грудь.       Чарли, не понимая такой реакции, надула губки и, резко вскочив и бормоча что-то о тупой самоуверенности и твердолобости, поковыляла обратно к дому, не оборачиваясь. Алек, усмехнувшись, неспешно последовал за ней, не намереваясь оставлять её одну в столь поздний час.       Это было бы не по-джентльменски.       И снова, вот так просто объснял он себе непреодолимое желание удостовериться в безопасности этой своенравной девицы.

***

      — Отличная работа, Чарли! — тёплая рука похлопала по плечу девушки и задержалась на нем дольше, чем было положено, — проверь колера на выкрасках и эскизе и присоединяйся ко мне.       Чарли улыбнулась и продолжила перетирать пигмент в гранитном куранте круговыми движениями, иногда поглядывая на то, как Стефан с особым трепетом возвращал тусклым краскам первозданный вид. Сегодня он был в строгой чёрной рубашке с выбеленной колораткой, которая теперь не оставляла сомнений в том, что этот молодой мужчина действительно серьёзен в своих намерениях. Девушка уже перекладывала мастихином приготовленные водные пасты в баночки, и с нетерпением подошла к своему "учителю".       — Особое внимание нужно уделять волосам, — он повернулся лицом к Чарли, — в случае с сединой обычно используют серую рефть, а если цвет волос тёмный или же имеет коричневый тон, то...       — Санкирный колер и охра, — на одном дыхании закончила Чарли, вдруг смутившись, когда заметила на себе одобряющий и одновременно пронизывающий насквозь взгляд.       — Уверена, что я могу рассказать тебе что-то новое? — мужчина слегка рассмеялся, глядя как девушка залилась краской.       Чарли поджала нижнюю губу, вглядываясь в рисунок, и её взгляд вдруг стал серьёзным, а брови медленно сдвинулись к переносице, придавая ей задумчивый и грозный вид.       — Складки, — она закашлялась, удивившись, как грубо звучал её голос.       Девушка приложила руку к шее, чувствуя дискомфорт, и хриплый кашель вновь вырвался наружу. Стефан оказался куда проворнее неё, и уже протягивал ей открытую бутылку воды, которую Чарли с благодарностью приняла и выпила почти залпом.       — Я могу предложить сухого вина, после причастия осталось немного, — мужчина приблизился к девушке, едва касаясь её уха горячими губами, — поможет привести голову в порядок после работы с растворителем.       Чарли оцепенела, чувствуя его дыхание на своей шее, и громко сглотнула.       Если я выпью вина, то точно сделаю какую-нибудь глупость.       — Спасибо, но я, пожалуй, откажусь, — она неуверенно улыбнулась и повернула голову, о чем тут же пожалела — теперь она касалась его носа своим, глядя прямо в его бездонные голубые глаза, — я говорила о..       Я о чём-то говорила?!       Чарли приоткрыла рот, набирая в лёгкие побольше воздуха, но и этот жест был ошибкой.       — О складках, — Стефан буквально выдохнул это в её рот, опуская взгляд на пухлые губы, и отстранился, окончательно выпрямишись, и выжидающее посмотрел на раскрасневшуюся девушку.       — Точно, — Чарли повернулась к росписи, пытаясь унять сердцебиение, — рисунок выглядит гораздо светлее, чем основное поле драпировки.       — Верно, — кивнул Стефан, возвращаясь к работе, — этот негативный эффект мог возникнуть из-за того, что темный слой в некоторых местах плохо сцепился с поверхностью. Возможно, что здесь использовался древесный уголь или сажа, поэтому он просто стёрся со временем.       Чарли заворожено следила за движением его рук. Сейчас она могла себе это позволить — ведь в церкви к концу дня остались лишь одни вдвоём, и теперь никто не станет кидать на неё двусмысленные взгляды, когда Стефан, осознанно или не очень, привлекал её внимание.       — И что же лучше подходит? — она сделала шаг к стене и протянула руку, почти коснувшись лика Христа, но отпрянула, когда уловила на себе вопросительный взгляд наставника.       — Краска, добытая из сжженной кости.       Стефан обошёл её сзади и почти вплотную подошёл к девушке, беря её за запястье, вкладывая в маленькую ладонь кисть. От этого действия по телу Чарли пробежали мурашки, и она прерывисто вздохнула, чем вызвала лёгкую улыбку на довольном лице, которое, к счастью, не видела, иначе она бы точно потеряла дар речи.       — Хочешь прикоснуться к прекрасному? — прошептал он ей на ухо и обхватил тонкие холодные пальцы своими — уверенными и теплыми — и провёл кистью по подготовленной к покраске поверхности, — у тебя чудесно получается.       Затем он отпустил её руку и с удовольствием следил за тем, как юная девушка старательно наносит цвет, боясь сделать лишний вдох — настолько она была увлечена работой.       — Тебе известно, что это за место? — он взглядом указал на картину.       — Голгофа или же, другими словами, лобное место? — неуверенно ответила Чарли спустя несколько минут и вернула кисть, несколько смутившись, когда коснулась руки мужчины.       — Верно, — он вежливо кивнул ей и неспешно стал собираться, взглянув на часы — шёл девятый час, — в дословном переводе это слово означает "череп". По легенде, холм появился как раз из останков тех, кого казнили в этом месте.       Чарли зевнула, прикрывая рот, и внезапно почувствовала всю усталость, скопившуюся за день — ведь ей удалось поспать от силы четыре часа, так как к восьми она уже была во всеоружии, помогая то тут, то там. Сейчас она и вовсе не заметила, как день подошёл к концу, и бархатный голос касался лишь её ушей, не достигая сознания.       — Чарли? — она вздрогнула, обернувшись — Стефан уже готов был отправиться домой и ждал её у дверей.       — Простите, я задумалась, — она ещё раз взглянула на мученическое выражение лица и выпалила прежде, чем подумала, - трудно, наверное, быть Агнцем Божиим, который берёт на себя грех мира.       Слова, сказанные ею, заставили мужчину поставить свой саквояж на место. Его тяжёлые шаги гулко отдавались в тишине до тех пор, пока он не поравнялся с девушкой и не взглянул в её не по возрасту серьёзные глаза.       — Иисус не был совершенным человеком, не внутреннее, не внешне, — он говорил тихо, но уверенно, от чего у Чарли возникло ощущение, будто бы он лично был знаком с Христом — такой обыденной для него казалась эта фраза, — когда его распяли, то вид его был тщедушен, весь в лохмотьях — этакий агонизирующий Христос.       Девушка с недоумением подняла на него своё веснушчатое лицо, на котором теперь пролегла едва заметная тень липкого страха. В затылке неприятно защекотало, и Чарли поежилась, рефлекторно хватая руками плечи. Стефан в мгновение изменился - теперь же он вновь принял доброжелательный вид, протягивая девушке свой чёрный пиджак.       — Ты замёрзла, — улыбнулся он.       Но Чарли осталась стоять в неком оцепенении, не понимая, чего от неё хотел этот мужчина, и лишь часто заморгала, пытаясь собраться. Тогда Стефан сам накинул свой пиджак на её хрупкие плечи, и чуть сжав их, развернул Чарли и вместе с ней зашагал к выходу, одной рукой всё так же придерживая девушку.       Сидя в его машине, Чарли не заметила, как уснула. Запах, исходивший от его одежды, действовал на неё как успокоительное, а если ко всему этому добавить сильный недосып, то результат в виде опущенной рыжей головы на широкое плечо водителя был очевидным.       Чарли не вздрогнула, когда машина резко остановилась около её дома, не проснулась она и тогда, когда Стефан сначала аккуратно, а потом всё сильнее потряс девушку за плечи. Он тяжело вздохнул и приблизился к её лицу, очень тихо шепнув на ухо "Чарли", как вдруг девушка дёрнулась и захлопала глазами, пытаясь сообразить, где она находится.       — Ты уснула, пока я вёз тебя домой, — Стефан сдержанно улыбнулся, игнорируя напряжённый взгляд с улицы, — мне придётся отъехать на несколько дней по работе, — девушка кивнула, заметно погрустнев, — я позвоню тебе, как только вновь освобожусь для наших занятий.       Девушка в миг просияла, с трудом сдерживаясь, чтобы не улыбнуться во все тридцать два зуба.       А то буду выглядеть полной дурой.       — Хорошо, — девушка вышла из машины, но обернулась, услышав своё имя, — да?       — Будь осторожна, — как-то по-особенному серьёзно прозвучал бархатный голос, но Чарли закивала как болванчик и захлопнула дверь, помахав на прощание рукой.       Стефан улыбнулся ей своей доброй улыбкой и слегка кивнул, а затем не спеша отъехал, разворачиваясь. И лишь на секунду он замер, разглядывая недвижимую фигуру, которая пристально наблюдала за всеми его действиями.       Чарли же стояла, погруженная в собственные мысли, которые были целиком и полностью заняты этим непозволительно красивым мужчиной. Её волосы пружинили и развевались под натиском прохладного вечернего ветра, но девушке не было холодно в объятиях тёплой шерстяной накидки. Как вдруг на её лбу залегла глубокая морщина, которая появилась вследствие двух вещей.       Во-первых, Стефан не забрал свой пиджак.       И во-вторых, она не говорила ему, где живёт.       Чарли настолько увлеклась своими внезапными открытиями, что не заметила, как к ней подошёл Алек.       — Чарли, к... — он не успел договорить, так как девушка вскрикнула и резко обернулась, занося руку для удара.       От такой реакции у парня действительно пропал дар речи, но весь его вид справлялся с тем, чтобы выразить мысли вампира — вскинутые брови, приоткрытый рот, исказившийся в полуулыбке, и холодные самодовольные глаза. Он крепко сжимал запястье Чарли, сдерживая её от неминуемой травмы.       — Алек, твою ж... — огрызнулась она, пытаясь вырвать руку, — прекрати меня пугать второй раз за сутки!       — Ты сама себя пугаешь, — снисходительно бросил он и отпустил её руку, — кто это был?       Девушка передернула плечами, и, гордо вскинув подбородок, направилась к себе домой, оставляя юношу позади. Но он в считанные секунды догнал её и вновь схватил за руку и притянул к лицу.       Он что, нюхает пиджак Стефана?!       — Алек, выйди из роли ревнивого парня, — шикнула Чарли и подошла к нему ближе, с силой вырывая руку и подставляя ему своё разъяернное лицо, — тебе не должно быть никакого дела до того, кто подвозит меня до дома.       Девушка была похожа на дикую кошку, защищающую свою территорию от незванных хищников — тело напряжено, взгляд прямой и открытый. Алек сощурил глаза и сделал шаг назад, поднимая руки в примирительном жесте. Чарли довольно ухмыльнулась, радуясь своей маленькой победе, которая, как оказалось, длилась совсем не долго.       — Зато мне есть дело, — в дверях появилась фигура Монро, который, кажется, только что встал — смятая футболка и домашние штаны свидетельствовали об этом.       Чарли закрыла глаза и мысленно сосчитали до десяти, а затем с шумом выдохнула.       — Это Стефан, семинарист и по совместительству очень талантливый художник, — Чарли собралась обойти брата, как тот схватил её за пиджак и словно маленького котёнка вернул на место.       Монро не сводил глаз с сестры, и конечно же заметил, как быстро заалели её щеки под натиском его глаз. Он всё понял без слов.       — Чарли...— тихо выдохнул он, разжимая пальцы.       Это просто невыносимо!       Девушка рывком поддалась вперёд, но теперь никто не остановил её. Двое молодых людей недоверчиво посмотрели ей в след, а затем молча разошлись по своим домам. Монро предстоял долгий разговор с сестрой, а Алеку — один звонок через океан.