Twins

Любые отношения — игра во власть, с кем бы они ни были.

      Алек был всё ещё зол на Чарли. Будучи вспыльчивым, он никак не мог научиться совладать с этой чертой характера. Его отец передал ему это вместе с французской кровью, а воспитание в итальянской среде лишь усугубило взрывной нрав. Однако холодность, доставшаяся ему от матери, умело маскировала его чувства под чопорной маской, которая теперь и вовсе слетела к чёрту, растрескалась как скорлупа.       Возможно, он хотел проучить Чарли и доказать ей, что замок — не то место, где ей стоило своеволничать, тем более, если она являлась его...       Кем?       "Девушка" звучало слишком вульгарно для того, какой оборот приобрели их отношения. А то, что они вытворяли в спальне, больше походило на отношения любовников, но тогда это ни к чему не обязывало обоих, а это категорически не устраивало старомодного вампира.       Невеста?       Жена?       Захочет ли?       Громкие удары сердца прервали его размышления, и он моментально последовал за манящим звуком. Кажется, что судьба сама решила воплотить урок Алека в реальность.       Чарли стояла с широко распахнутыми глазами, из которых крупными каплями катились слезы. Одни очерчивали её скулы, другие задерживались в ложбинке над вздёрнутой верхней губой, некоторые срывались с дрожащего подбородка на грудь, которая плавно двигалась в такт её размеренному дыханию. Рука её, теперь показавшаяся Алеку безумно маленькой, касалась недвижимой щеки брата, да и Монро, в общем-то, весь замер подобно статуе, изо всех сил стараясь не двигаться. Глаза его были прикрыты, губы сомкнуты, ноздри же слабо затрепетали, стоило Чарли провести по прямому носу пальцем.       Какого чёрта?!       Вампир резко распахнул глаза и встретился с разъяренным Алеком. Секунда — и Чарли водит рукой по густой пустоте, до сих пор хранившей холод от присутствия Монро. Ещё одна секунда — и Чарли одернула ладонь, которую тут же перехватила крепкая рука.       — Ты что, совсем непонятливая? — он буквально зарычал на неё, прижимая к стене всем телом, которое среагировало совсем невовремя.       — Хватит меня оскорблять! — девушка попыталась дёрнуться, и тогда Алек резко и первобытно забросил её к себе на плечо, удерживая бёдра одной рукой, — Да отпусти же ты меня!       — Нет, — Алек почувствовал как, по его спине раздались лёгкие шлепки, но по шипению девушки понял, что та довольно сильно ушиблась, — Не стоит Чарли, а то руку сломаешь.       Девушка затихла, и Алек наконец-то вздохнул с облегчением, однако в следующее мгновение со свистом втянул в себя воздух — каким-то образом Чарли вытянула его рубашку и теперь оставляла на его коже отчётливые поцелуи вперемежку с влажными прикосновениями языка. Ему не нужно было смотреть в её наглое лицо, чтобы увидеть ехидную ухмылку, означавшую, что он уже не держал контроль над ситуацией.       — Чарли, прекрати, — прохрипел он, но девушка заерзала на его плече, пытаясь приподняться.       — Отпусти меня, — повторила она, выворачиваясь, словно змея, — Алек, у меня голова кружится.       Одумался. Остановился. Мягко поставил на ноги. Зелёные глаза посмотрели недоверчиво. Лицо красное, на щеках — дорожки от высохших слез.       — Ты понимаешь, что ходишь по очень тонкому льду? — голос Алека прозвучал взволнованно, и Чарли виновато опустила глаза.       Понимает конечно.       Алек подошёл к ней ближе, беря тёплые ладошки в свои, и поднёс их к своему лицу, нежно касаясь губами каждого пальчика. Живое сердце забилось быстрее, лаская слух вампира.       — Он мог убить тебя, ты понимаешь? — продолжал допытывать её Алек.       Пухлые губы задрожали, оповещая о новом приступе. Чарли шмыгнула носом и устало прижалась к нему, положив щёку к нему на грудь.       Понимает.       Алек положил одну руку на её затылок, а второй прошёлся по позвоночнику вниз, обвивая тонкую талию.       — Я боюсь потерять тебя, понимаешь? — прошептал куда-то в макушку, еле слышно, и Чарли прекратила плакать.       Лишь сердце, так близко прижатое к нему, ударялось с немыслимой силой. Зашевелилась рыжая макушка — Чарли подняла заплаканное опухшее лицо и слабо улыбнулась, смотря на его строгие губы.       Понимает.       Чарли привстала на носочки, повела носом по его шее, вдыхая дурман. Ухмыльнулась, почувствовав сжатые на ягодицах ладони. Поцеловала в уголок приоткрых губ. Настойчиво дёрнула за руку, уводя в направлении их спальни.       Всё понимает.

***

      — И всë-таки, почему ты вышла? — Алек небрежно водил руками по спине девушки, что лежала на нем совершенно уставшая и умиротворенная.       Она приподнялась и положила подбородок к себе на руку, смотря на вампира чуть исподлобья совершенно невинными глазами.       — Вышла? — тупо переспросила она, всё ещё не понимая, о чём именно её спросил Алек.       Вампир помотал головой и плавно перекатил девушку на спину под недовольный стон, а затем быстро скрылся за дверьми ванной комнаты.       Ну и как это понимать?       Чарли фыркнула и уселась на кровати, собирая волосы в высокий хвост. Она сморщила нос и зажмурилась, когда несколько лучей попали на её бледное лицо, делая его совершенно рыжим, с золотистыми переливами. Именно такую её и застал Алек, полностью одевшийся и замерший рядом с окном. Его глаза вновь стали карими, но блеск, который возникал каждый раз, когда он смотрел на неё, никуда не исчез.       И это ужасно глупое выражение лица.       Чарли приоткрыла один глаз и тихо улыбнулась, увидев его.       — Так мы куда-то идём? — она встала и в пару шагов достигла окна, подпрыгивая и опираясь о подоконник руками.       Заходящее солнце укрыло теперь всю её кожу, словно тёплое одеяло, а сама девушка озадаченно посмотрела на вампира, когда тот всё же ответил "да".       — Но там же солнце, — с укоризной в голосе ответила она и накрыла своей ладонью руку Алека, которую тот молча поднёс к окну, — да что же ты делаешь?       Алек тихо рассмеялся и плавно убрал её ладошку вниз делая шаг навстречу розовым лучам — кожа засияла, ослепляя девушку и она в удивлении раскрыла рот, бегая яркими глазами по ухмыляющемуся лицу. Робко потянула ладошку, боязливо погладила.       — Не горит, — выдохнула она, водя большим пальцем по его губам.       — Если ты сейчас же не оденешься, то точно сгорю, — усмехнулся Алек, подталкивая девушку к шкафу, — пойдём прогуляемся, ты почти месяц на улице не была.       Девушка замерла и прикусила губу. Время. Её беспокило время. А ещё телефон, звонки, смски, дети, университет, Илай, мама, ребёнок. Чарли поняла, что выпала из жизни на достаточно большой отрезок времени, и испуганно метнулась обратно к Алеку, кладя руки тому на плечи.       — Я искала тебя, чтобы спросить, — она облизнула обезвоженные губы, — мне звонили родители моих детей, спрашивали, что случилось. А ещё с университета пришло странное письмо, что-то про академический отпуск и...        — Чарли, прошу тебя оденься, я всё тебе объсню, — Алек невесомо поцеловал её в веснушчатый нос и развернул к шкафу, демонстративно отвернувшись и уставившись в окно, — У тебя академический отпуск на год, тебя не отчислили, не переживай. С работой сложнее, пришлось ссылаться на твою болезнь, чтобы на какое-то время тебе нашли замену, — Алек услышал, как девушка громко хлопнула ящиком комода, — так было нужно, Чарли. И нужно будет ещё подумать... Мы прежде не говорили о будущем. О твоем и о моем.       Чарли вновь появилась перед ним ужасно расстроенная и озлобленная одновременно.       — Мм, о твоем и о моем? — зелёные глаза впились в черноту напротив, и Чарли провела пальцами под глазами, стирая вновь появившееся слезы, — Ну а я бы сказала, о нашем будущем. Видно, зря надеялась. Вообразила черт знает что... Что мы с тобой вместе навсегда. Идиотка...       Алек шумно выдохнул, ощущая, как напряжение уходит из его тела, уступая место тёплому чувству, олицетворением которого стало это чересчур чувствительное солнце, которое не слишком то и сопротивлялось новым объятиям.       — Какая-то ты плаксивая в последнее время, — заметил он, наблюдая, как Чарли вновь успокаивается, а теперь и вовсе обмякает в его руках.       — Бывает перед... — Чарли не договорила, ощутив спазм внизу живота и бросилась в ванную комнату, успев перед этим захватить сменное бельё и одежду.       Месячными.

***

      Они шли не спеша по старым улицам города. Чарли с интересом слушала всё то, что рассказывал ей Алек: затаивала дыхание, смотрела, не моргая, удивлённо вздыхала или громко смеялась, пряча раскрасневшийся нос где-то у него на груди. Испугалась лишь однажды, когда на предложение зайти в часовню и небольшую церковь, встретилась с жёстким отказом.       Они стояли прямо перед трёхнефным католическим храмом с полукруглыми мощными апсидами и двумя колокольнями, когда Чарли, осторожно сжала его руку и привлекла внимание вампира на себя.       — С тобой что-то случится, если мы войдем туда? Что будет, если я, скажем, брызну на тебя святой водой? — в зелёных глазах плескался неподдельный интерес, и Алек улыбнулся этой непосредственной наивности.       — Ну, я намокну, — он пожал плечами, не обращая внимания на Чарли, которая насупившись, недовольно фыркнула.       — А что на счёт распятия? — она вновь подняла на него пытливый взгляд.       Алек громко и раскатисто рассмеялся, привлекая внимание людей и не довольное покачивание служителей церкви, на что он одарил их презрительным взглядом.       — Ну, если тебя такое заводит, — промурлыкал он ей на ухо, от чего девушка вдруг покрылась алыми пятнами, вызывая на лице вампира широкую хитрую улыбку, — Что, правда что-ли?       — Да ну тебя, — она отвернулась и зашагала в сторону парка, который, к слову, принадлежал территории священнослужителей.       Алек нагнал её в два счета, когда та остановилась у надписи, прикреплённой к запертым воротам:       — Царство красоты всегда безлюдно, — задумчиво прочитала она и чуть вздрогнула, когда Алек положил свои руки ей на плечи, — и прекрати так тихо подкрадываться, сердце не выдержит.       — Прости, — он шутливо чмокнул веснушчатую щеку и, оглянувшись, взял девушку на руки и перепрыгнул через ограду — Чарли тут же напряглась, прикрывая глаза.       — И так тоже не делай, без предупреждения, — выдохнула она лишь тогда, когда почувствовала под ногами землю, — но ведь сад закрыт!       — Да-да, считается дурным местом ещё с четырнадцатого века, — он аккуратно положил её руку к себе на предплечье, и Чарли, словно кошка, прильнула к ней. — Просто суеверие, не стоит беспокоиться.       — Да неужели? — девушка опасливо оглянулась, но, не заметив ничего сверхъестественного, кроме идущего с ней вампира, так и не обнаружила.       Алек, будто зная все тропинки наизусть, провёл девушку внутрь сада, и вскоре они вышли к небольшому пустырю, глядя на который у Вольтури что-то перемкнуло внутри, и Чарли почувствовала это какой-то странной болью в районе своего сердца.       Разве так бывает?       Она положила голову на его плечо и прикрыла глаза, вдыхая зимний воздух, который клубами пара выходил обратно через полуоткрытый рот.       — Ты знаешь, что здесь много несчастных женщин искупали во времена охоты на ведьм? — Алек вдруг заговорил, заставив девушку вздрогнуть — настолько мëртвенно-пустым звучал его голос.       — Искупали? — переспросила Чарли и, не обнаружив ни реки, ни озера, заглянула в его лицо.       Жёсткий холодный взгляд, сомкнутые челюсти, ноздри чуть расширенны, шея и подбородок напряжены до предела.       — Искупали, то есть, утопили. Здесь был пруд, где-то вон там, — Алек указал рукой куда-то между старым засохшим деревом и складским помещением, — Подсудимую ведьму сажали на позорный стул и бросали в воду. Если она не шла ко дну, значит, виновна, а если тонула, не виновна. — он посмотрел на ошарашенную Чарли, — Безнадёжное положение, честно говоря.       Плечи её подрагивали от холода, и Алек снял с себя пальто, укутав им девушку, что утонула в нём словно воробей — лишь рыжие пряди волос также неряшливо выбивались наружу. Вампир прижал её к себе, положив подбородок на макушку, и стал водить руками по её спине.       — Ты помнишь женшину с портрета? Мою мать? — почувствовав кивок головы, он продолжил говорить куда-то вдаль, удерживая Чарли от попыток поднять голову, — Она как-то вылила кувшин ледяной воды одному барону прямо на голову, когда тот оскорбил её мужа. Мой отец, как я и говорил, был солдатом, а статус матери не позволял им скрепить узы брака, что уж говорить о незаконнорождённых детях, — Алек крепче сжал руки, ощущая наровившуюся посмотреть на него Чарли, но он знал, что если увидит её глаза, то не сможет рассказать ей то, что должен, — В тот же вечер подонок слёг с воспалением лёгких, и, конечно, не сложно догадаться, кого обвинили в колдовстве.       Девушка в его объятиях замерла, понимая, что сама не в силах посмотреть на него. Руки намертво вцепились в тёплое пальто, вся напряглась, но пошевелиться не пыталась. Молча слушала.       — Через несколько дней нас с сестрой забрали, пытки длились несколько недель,— Алек замолчал, пытаясь совладать с яростью, которая вновь разгоралась в его душе, — Либо ты не выдерживал боль и признавался, либо наоборот, смог стерпеть, и тогда это доказывало, что дьявол лишил твоё тело чувствительности. Я всегда плохо реагировал на внешние раздражители, слишком высокий болевой порог, а вот Джейн... Её дар тогда и проявился — заставила епископа метаться в агонии, правда от праведного костра нас это не спасло.       Чарли казалось, что не может быть ничего ужаснее того, через что пришлось пройти её душе, но вот она слышит этот голос, пропитанный ненавистью и отвращением, и понимает, что ошибалась.       Уткнулась сильнее, вжалась всем телом, обняла, обвила тонкими руками, прошептала что-то неразборчивое. Затем слушала, внимательно, не дыша. Про то, как в двенадцатителтнем возрасте детей прямо из полыхающего костра забрали к себе вампиры, как выхаживали, как заменили отца и мать, как Джейн плохо восстанавливалась и её было решено обратить, едва ей исполнилось пятнадцать, как Алек ещё четыре года ждал того, чтобы вновь вернуться к ней.       Он говорил тихо, словно боялся спугнуть её, водил руками вдоль подрагивающей спины, целовал непокрытую голову. Она смирно стояла, не пытаясь больше поднять головы, сердце беспокойно билось в грудной клетке.       — Теперь посмотри на меня внимательно, Чарли, — девушка подняла свои покрасневшие от безмолвных слез глаза, глядя в ярко-красные — его, — Быть вампиром — значит быть убийцей. Я примирился с этой судьбой. Кровь стала моей жизнью, и чтобы сохранить ее, я буду убивать.       Страшно?       Безумно.       Но Чарли, безотрывно смотревшая на него, тянувшаяся к нему всей чистотой своей души, добрым сердцем и своими маленькими руками, что теперь коснулись его щёк, обжигая его посильнее огня, говорила о том, что она давно перестала пытаться, давно сдалась на милость того, что она звала судьбой. Боялась она теперь лишь одного, что стала слишком зависима от этих кровавых рубинов.

      ***

      Чарли молча наблюдала за тем, как Алек вновь надевает линзы. Она всё ещё не отошла от его откровения, однако теперь ей многое стало понятно. И то, как он порой был холоден и отстранён, и эти гневные вспышки, которые он не умел сдерживать, и его недомолвки во время их разговоров. Всё стало проще и сложнее одновременно.       — А зрение не ухудшается? — она подошла чуть ближе и всмотрелась в его лицо.       — Немного раздражает и картинка не такая чёткая, но терпимо, — Алек, грустно улыбнувшись, наклонился к ней, жадно целуя — Чарли тут же ответила. — Я тебя совсем напугал, а ты про глаза.       — Просто сейчас ведь такое время, знаешь, навряд ли кто-то будет обращать на это внимание, — она прикусила губу и пожала плечами, — Я носила линзы одно время, жутко раздражало.       — Сейчас прыгать будем,— Алек снова взял её на руки, подходя к высокому забору, и девушка прикрыла глаза, тут же почувствовав поток ветра, который моментально прервался, — Я не знал, что у тебя проблемы со зрением.       Вампир поставил девушку на ноги и та тут же стала снимать с себя одолженное пальто и протянула его вампиру.       — Не кривись ты так, сам же говорил, чтобы вопросы не возникали, а ты в рубашке одной, — Алек нехотя накинул на плечи ненужный предмет гардероба, но выражения лица не поменял, наоборот, стал пристальнее разглядывать девушку и вопросительно выгнул бровь, — Ах, да, линзы. Помнишь, тогда на корабле? — она инстинктивно прижалась к нему, вспоминая те события, и, дождавшись, пока он кивнет, продолжила, — Мне какую-то субстанцию вливали, я думаю дело в ней. Зрение улучшилось, ссадины за несколько минут проходили, словно их и не было, волосы отрасли и стали немного гуще, да даже аллергия сошла на нет. А с более серьёзными травмами, — тут она вытянула руку вперед и для наглядности ещё раз сжала и разжала её, — я бы ещё месяц носила повязку, но, как видишь, ничего уже не болит.       Алек молча слушал и кратко кивал на все её слова — ему давно было известно, что каким-то образом регенерация Чарли дала сбой, но хорошо, что в нужную сторону. Сердце девушки, однако, не успокоилось, а продолжало отбивать невероятно быстрый ритм.       — Это ведь не всё, верно? — Алек уверенно потянул девушку за собой.       — Да, — она перевела взгляд прямо перед собой, делая глубокий вдох, будто долго собиралась с мыслями, — У нашего мальчика, Роберта, обнаружили лейкемию, представляешь? Так я решила проверить, подхожу ли я в качестве донора костного мозга, — Чарли замолчала, заметно нервничая, и подняла свои глаза на вампира, что смотрел на неё с нескрываемым интересом, — Одной процедуры оказалось достаточно, чтобы он выздоровел. Врачи сказали, что дело в том, что стадия была ранняя, но мне почему-то кажется...       — Ты кому-то ещё об этом говорила? — серьёзным ровным тоном спросил он и, увидев, как девушка энергично замотала головой, облегченно выдохнул, — Хорошо.       Чарли вторила его выдоху и мягко улыбнулась — доверилась в ответ на его доверие. Не оттолкнулась, прижалась ближе.       Мимо проходили люди, не обращая никакого внимания на влюблённую пару, что неспешно прогуливалась вдоль старинных узких улиц. Чарли с удивлением проводила взглядом смеющихся девочек, что налетели на них, не глядя, и теперь играючи догоняли какого-то дворового пса.       — И не страшно матери отпускать таких крох, — она передернула плечами, то ли от холода, то ли от неотступившей нервозности, — столько преступников, и это не считая...       Она осеклась и прикусила язык, задерживая слово "вампир", и виновато посмотрела на Алека, но его эти мысли ничуть не задели, и он немного отрешенным голосом, какой бывает у бывалых лекторов в университетах, пояснил:       — Мы не охотимся на детей, Чарли, — девушка поежилась, когда он наклонился слишком близко к её лицу и обнажил клыки, которые та прежде не видела, и теперь смесь страха и непреодолимого желания коснуться их перемешалась внутри неё, — Только на юных рыжих красавиц, ты не знала?       Чарли ойкнула от неожиданности, когда он шутливо клацнул зубами в районе её шеи, а затем оставил едва ощутимый поцелуй.        — Да и горожан мы не трогаем, Вольтерра — самый безопасный город в мире, если ты прячешься от вампиров, — он вновь выпрямился и легонько задел пальцем раскрасневшийся нос, — Кажется, тебя нужно согреть и накормить.       Но Чарли будто оцепенела, лишь медные брови поползли к переносице.       — Повтори, — прошептала она.       — Ты замёрзла, и с утра ничего не ела.       — Нет, до этого, — она шмыгнула носом, и вперила теперь серьёзный взгляд в озадаченного вампира.       — Вольтерра — самый безопасный город в мире, если ты прячешься от вампиров, — он также следил за каждым изменением выражения её лица — сначала оно стало хмурным, затем губы чуть задрожали, веки смахнули подступившие слезы, а после мышцы и вовсе расслабились, делая лицо каким-то неживым, похожим на податливый воск, — Чарли?       — Папа всё знал, — она мотала головой из стороны в сторону, — он купил мне здесь дом, сказал, чтобы я приехала сюда сразу же, как прочту письмо.       — Какое письмо?       — Монро передал мне его на день рождения, я тогда, увидев тебя с... — в зелени глаз проблескнула тень обиды, — в общем, я сразу сюда и отправилась, правда с хозяином кафе так и не встретилась. Как же оно называлось...       Чарли прикрыла глаза и стала массировать веки, беззвучно шевеля губами, перебирая нужные слова. Она недовольно фыркала, вновь сосредотачивалась, снова мотала головой.       — Белый... Да кто же белый, — девушка оглядывалась в поиске хоть чего-то знакомого, что могло бы помочь вспомнить название, — хозяина зовут Толминио, точно, а вот...       Алек тем временем решил воспользоваться благами цивилизации и через несколько секунд настойчиво потянул Чарли за рукав, привлекая внимание, и протянул ей телефон.       — Это место? — вновь довольная улыбка на его лице, и недовольный стон и гримаса — на её, — Не так уж я и стар, как ты говорила.       Чарли ещё что-то проворчала, но затем, быстро поцеловав его в холодную щеку, от чего ещё сильнее поежилась, потянула его в сторону места, где, возможно, она найдёт ответы на вопросы, которые не успела задать отцу.       Но вместо радушного приёма их встретила строгая фраза того самого официанта, который с сожалением посмотрел на её руку, нервно сжимающую локоть мужчины.       — К сожалению, мы закрываемся через десять минут, — парень попытался вежливо указать паре на выход, но стушевался под взглядом Алека.       Чарли, увидев, как зарождается конфликт, решила взять инициативу в свои руки и мягко коснулась руки официанта, перенимая внимание на себя:       — Вы помните меня? — парень кратко кивнул, а сама Чарли почувствовала, как Алек напрягся всем телом, — Мне очень нужен ваш хозяин, вопрос жизни и смерти.       Чьей именно, она решила не уточнять, так как задержись парень ещё на секунду, и, возможно, Вольтури сам был нарушил один из основных законов. Алек до сих пор смотрел на руку девушки, которой она ненавязчиво, но весьма действенно добилась своего — официант скрылся за внутренними дверьми.       — Что значит "вы меня помните"? — процедил он, а Чарли впервые за несколько дней громко рассмеялась — так, как делала это в первые дни их встречи.       — Алек, я просто обедала здесь, когда приехала, вот и всё, — она склонило голову на бок и довольно улыбнулась — жутко нравилось, когда ревнует.       Вампир же, заметив, как смешно она сморщила нос, продолжая исследовать его озадаченное лицо, наконец расслабился и даже удосужился буркнуть что-то наподобие извинений, но Чарли не успела насладиться уточнением этого вопроса, так как хозяин заведения появился перед ними с весьма довольным выражением лица. Вальяжной походкой он вошёл в зал и остановился у барной стойки, оперевшись бедром о высокий стул. Улыбка — как у Чеширского кота, и глаза такие же — страшно довольные.       Чего нельзя было сказать о прибывших — оба выражали крайнюю степень удивления и озадаченности. Чарли даже икнула от неожиданности.       Во внезапно образовавшейся тишине в унисон прозвучал один единственный вопрос:       — Фил?!