Жить

Я хотела что-нибудь сказать, но не могла. Сердце ухнуло куда-то вниз и стучало редко, почти неслышно. Горло сжалось, я уставилась на подругу, не моргая. Руки невольно прижали рубашку к груди, комкая. На тыльную сторону ладони мне упала капля. – Что ж вы плачете? – Дана подошла, осторожно отняла мои руки от груди и накинула расправленную рубашку мне на плечи. – Радоваться надо, вы ведь здоровая, выносите и разродитесь спокойно. Это тощим, как я, тяжело, они и на поправку долго идут. Если всё хорошо будет, к Новому году ждите. А слёзы у меня всё текли. Я не понимала от чего, вероятно, от шока. Я совсем не ожидала, что всё подтвердится. До последнего грешила на проклятую сырую воду. – Ну, успокойтесь, – Дана всё старалась посмотреть мне в глаза. – Вам теперь переживать нельзя, – я подняла влажное от слёз лицо и слабо улыбнулась. – Дан, – позвала я тихо и, шмыгая носом, обняла подругу за плечи. – Спасибо тебе, правда, спасибо, очень хорошо, что ты у меня есть. – Да будет вам, – она погладила меня по спине, и рубашка сползла на стол. – Одевайтесь и домой идите. Дана отошла, а я, чувствуя, как сердце стабильно меняет свой ритм, стала одеваться. Беременна. Я уронила из дрогнувших пальцев жилет, брякнули часы, стукнувшись об пол. Подняла – целы. Когда-нибудь я их всё-таки разобью. – Вас, может, проводить? – спросила Дана, приоткрывая дверь. – Уж больно вы бледная. – Нет, не надо. Всё нормально. Не так уж нормально, судя по тому, как кровь сильно отлила от лица, а руки и ноги ощутимо бросило в холод. Мне хотелось только лечь на кровать и не думать. А потом проснуться и понять, что теперь делать.

***

Саша сегодня работал дома. Дверь его кабинета была передо мной. Только руку протяни и открой. Но я стою тут уже чёртовы три минуты. Просто пришла и остановилась. Соберись, всё же хорошо. Я с силой толкнула дверь. Та ударилась об стену, на что сидящий за столом Саша обернулся. – Ты что это? – в недоумении спросил он, окинув меня взглядом. – Где ты была? – У Даны. – Тебе нехорошо? Иди сюда. Он встал с кресла и протянул мне руки. Чем дольше я буду оттягивать, тем хуже. Набрав воздуха, сколько только смогла, я шагнула к нему и выпалила: – Саша, у нас будет ребёнок. Он на секунду замер, прожигая стальным взглядом, от которого у меня внутренности сжались. – Это точно? – он провёл одной рукой по моей щеке. – Дана не могла ошибиться? – Нет. Она столько лет этим занимается. Саша помолчал несколько секунд. Я уже не на шутку разволновалась, когда он вдруг обнял где-то над моими коленями и резко поднял вверх перед собой. Я от неожиданности вскрикнула и вцепилась в его плечи. – Боже, Лена… Леночка, милая моя, что ж ты тогда не радуешься? Чёрт, я ведь почти потерял надежду, и вот это случилось, но я не пойму, почему у тебя такое лицо, как будто кто-то умер, честное слово! Ты разве не рада? – Рада, – ответила я, наконец улыбаясь. – Помнишь, когда мы только поженились, – начал он снова. – Я сказал, что счастлив впервые за много лет. Я думал тогда и после сказал тебе, что ещё большего счастья в моей жизни уже быть не может. Так вот, беру слова назад. Сейчас больше, намного больше. Мне невольно стало стыдно за то, что несколько минут назад я вместо того, чтобы радоваться, едва сумела унять слёзы сомнительного страха, не понимая всей прелести своего положения. От Сашиных слов у меня на душе будто распускались цветы, а сказать я по-прежнему ничего не могла. Глаза снова начало печь, но теперь я не боялась плакать. Саша поставил меня на пол, убрал мои налипшие на щёки волосы и прижался своим лбом к моему. – Ну, прекращай это мокрое дело, а то добром не кончится. – Я стараюсь, – я шмыгнула носом и часто заморгала. – Никак не успокоиться. Страшно как-то. – Чего ж тут страшного? – Саша отстранился и усадил меня на кресло, опускаясь рядом на соседнее. – Я не про саму беременность, а про роды, – я переплела с ним руки. – Я боли боюсь. – Ну, ты об этом даже не думай. Бёдра у тебя широкие. Таким рожать легко, – я удивлённо посмотрела на Сашу. – Дана мне то же самое сказала, а у тебя-то откуда такие познания? Он усмехнулся. – Даже не спрашивай.