Мимолётное мгновение

      – Ре диез... Чёрт, нет – фа! «every tíAME we..» до диез и ре.. «lie awake»... Да нет, ди-ез, Юля, куда ты тычешь!       Это не было бы проблемой. Сейчас вечер, хочется отдыхать, и это правда не было бы проблемой просто из-за привыкания к таким вечерам, но сейчас другая ситуация.       – Зачем ты это делаешь... – такая интонация – уже не вопрос, потому что спрашивала Аня уже не раз, и да, она получала слишком неясный ответ, сказанный, скорее, на «отвали». Юля поворачивает голову к стоящей рядом соседке, сложившей руки в крест, точно недовольной происходящим.       – Ты сама сказала, что хочешь посмотреть на реакцию Сай! Что мне ещё остаётся делать?! Пожалуйста, дай сделать всё идеально?       Так, сейчас введу в курс дела. Как вы помните, вчера знаменитый Сай Светлицкий проигнорировал вопрос Анны о том, зачем устраивать прослушивание, если не нравятся отрепетированные выступления, о чём позже девушка написала в сообщении продюссеру. Позже, в обсуждении с Юлей где-то проскочила фраза Ани о том, что та хотела бы посмотреть, как Сай видит подготовленные и неотрепетированные показы. Где же этот специалист увидит, боже упаси, искренность выступлений? Да-да, искренне приятное душе выступление не должно репетироваться. Вы не знали? Теперь знаете.       Но суть другая. Когда Юля поняла, что её подруга категорически отказывается идти на прослушивание – ну это не нужно ей, просто на-хре-на? – тогда предложила вот такую идею:        «Когда я приду туда со своим наизусть за несколько лет, дочиста выученным «I hate everything about you», который я просто ненавижу, на клавишах, тогда мы и посмотрим на всю мою, прости Господи, искренность выступления!»       Что я уже говорила насчёт ситуаций, когда ты просто киваешь на каждую сумасшедшую идею? Что это смехотворно прекрасно? Да.       Но мы, кажется, упустили тему о том, что потом ты жалеешь.       Ну неужели они правда идут завтра в арендованный зал какого-то большого цента, чтобы посмотреть на реакцию знаменитости? Возможно, Аня должна уже привыкнуть за столько-то лет дружбы к подобным выкидонам, но иногда кажется, что к ним привыкнуть невозможно.

_____

      Третий, – голос Агаты Романовой донёсся до ушей, прежде чем она вышла из зала в коридорчик, где с номерами сидели первокурсники, пришедшие попытать удачу.       Со стула встаёт девушка, проходящая к выглядывающей из зала менеджеру, под заинтересованные взгляды рыжей и блондинки.              – А ты готовился? – когда захлопнулась дверь, спрашивает Юля у рядом сидящего парня.       – Нет... – с какой-то ноткой неуверенности отвечает тот, закрываясь чёлкой. Что-то Юле подсказывает, что он точно не пройдет. – Он же сказал, что ему такое не нравится.       – Понятно-о, а ты? – девчонка повернулась в другую сторону к какой-то нафуфыреной мадемуазель.       – Готовилась, – резко отвечает она. – такие, как Сай, заслуживают лучших, – ну да. Понятно.       Проходит минут шесть, после которых из дверного проёма выходит первокурсница. Ее глаза кажутся слегка более красными, а улыбка меркнет с каждой секундой. Ничего не сказав никому, она покидает помещение, придерживая платок у своего носа.       Что Аня здесь забыла, напомните?       – Уверена, что нам стоит? – на её вопрос Юля не успевает отвечать, потому что—       – Четвёртый!       Девчонка хватает подругу за руку, говоря Агате, что они идут вместе, потому что «так надо».        Когда все трое оказываются внутри, а Романова садится на своё место рядом с Сай, у которой, кажется, случился инфаркт, Юля замечает гитару, микрофон, барабаны и синтезатор на сцене.       И пока Аня рассуждает, похоже ли это на настоящий инфаркт, она не успевает опомниться, как слышит:       – Искренне вам соболезную, что вы потратили впустую время и силы, чтобы притащить всё это добро сюда. Вы же понимаете, что никого не найдёте? – что она, блин, сейчас гово–...       – Не выпендривайся и начинай, – раздаётся спокойный голос, когда женщина в чёрном пиджаке и галстуке кладёт подбородок на сложенные в замок пальцы, после направляя вопросительный взгляд вы сторону Анны.       – Я – клуб поддержки, – кратко отвечает она, сходит со сцены и садится на стул напротив сцены.       – Я думал, наше общение закончилось на вашем сообщении, а вы решили порадовать меня встречей, – усмехается Сай, после чего вновь переводит взгляд на ошарашенную Юлю, пока Аня мысленно сошла с планеты. – Вы можете начинать.       Так она что, узнал-ла?!       Юля садится за синтезатор, оглядывая эту штуковину с ножек до клавиш. Да-а-а, сейчас что-то будет... И если Юля сейчас пыталась совместить в голове то, что Светлицкая узнала Аню, то, что, вроде как, подкатила и то, что если сейчас руки оплошают, никакой реакции не видать и... что вообще... То Аня сейчас просто смотрит в чёртов пол, беря назад все свои извинения за все грехи и направляя их в одно огромное извинение за эту идею с, мать его, сообщением.       Проходит чуть больше двух минут, когда Юля доигрывает своё несчастное «iheay». Аня часто поглядывает на выражение лица Светлицкой, так боясь просмотреть какие-то важные моменты. Серые глаза с отливом зелёного часто расширяются на минорных аккордах, когда по идее должны быть мажор, но.. Что Юля вытворяет вообще? Запороть пытается? Улыбка на светлом лице не страдает с самого начала и кажется такой очаровательно подходящей самой мелодии.. Если бы это был ролик в тик-токе, в комментариях точно бы был персонаж, написавший: «как он чувствует!».       Иногда казалось, что Сай сейчас поднимет руки и хлопнет в ладоши, но этого почему-то не происходит. Судя по тому, как наблюдает за своей начальницей Агата, это она отучила хлопать. Ну правда, она одним взглядом только говорила: «Не смей».       – Замечательно, – только произносит Сай, слёзно наблюдая за нахмурившей брови Юлей. – Так чувственно экспериментируешь... Мне очень нравится это, так плавно и спокойно, отдаваясь каждой клеточкой тела... – если бы Агата не закатила глаза, это сделала бы за неё Юля, в то время как Аня прикладывает ладонь к виску со вздохом «Н-да-а».       А ведь в этом план и был! Юля фактически не может играть импровизированно, экспериментально, не подготавливаясь за час до, потому что она даже не на уровне «любитель», она не умеет играть! И она готовилась часами, чтобы сыграть эту песню, которую, на минутку, играет уже несколько лет, идеально плавно.       Ох, да? Действительно, не натянуто, неотрепетированно, прости Господи, искренне?! Отлично, теперь можно писать целую книгу под названием «Как разоблачить суперзвезду за пять минут». Аня не выдерживает, пока Юля почти смеётся в кулак.       – Юлия, мне очень нравится ваша игра. Вы будто переживаете не за свою судьбу касаемо прослушивания, а за судьбу персонажей музыки, которую вы воссоздаёте! – я упоминала, что Юля уже ненавидит эту песню?        Аня встаёт со стула, подходит к Юле, совершенно ровно держась. Пока. Ну, не считать трясущихся рук... Мелочи.       – Эту песню она заучила до скрипа зубов, окровавленных пальцев и разбитой клавиши, – спокойно, сдерживаясь, говорит Аня. – Она репетировала. Искренне звучит, не так ли? Незаготовленно.       Романова, кажется, не совсем понимает, что случилось, хмурая брови, смотрит с очевидным вопросом. Но почему-то светлые брови Сай слегка опускаются вслед за опускающимися веками, когда она начинает смотреть из наполовину приоткрытых глаз, улыбаясь почти широко.       – Чего и следовало ожидать, – наклоняет она голову вбок по-птичьи, – от такого-то огненного внутри, скромного ангела, – почему-то интонация ее голоса меняется на такую обычную, расслабленную, погружённую. – Юль, подтяни скорость, и будет вообще класс для домашней игры.       Что?       – Вы только что восхваляли её игру, а что теперь? – Аня складывает руки в крест, недоверчиво гладя в серые глаза напротив.       – Детки решили поиграть? Было сложно не догадаться, что это маленький розыгрыш, девочки, – слегка посмеивается Сай. – Анна, если вы так печётесь за мои некрасивые поступки, могли бы рассказать мне о них не в рабочее время, в менее формальной обстановке, – Юля смотрит на Аню. Аня смотрит на Юлю. Обе думают о том, как было весело и просто в одиннадцатом классе перед ЕГЭ. А Светлицкая продолжает: – Как насчёт кафе «Тёплый зефир», Анна?       Ну, на самом ЕГЭ тоже нормально.       Юля не совсем уверена, что услышала это. Это виноват точно ее рост, сто процентов. Но Аня сейчас...       – В семь.       Бляха-муха?