Мимолётное мгновение

      Седьмой час. Шесть тринадцать. Аня стоит перед вытянутым зеркалом шкафа, смотрит на себя в бежевой рубашке в белую широкую редкую полоску, смотрит на несчастную юбку, которую кинула ей Юля со словами: «Я не выпущу тебя из дома, пока не увижу эту юбку на тебе перед выходом». Нет, ну она что, на свидание собирается? Так, просто ради пары слов для суперзвезды заглянуть в какое-то кафе в двадцати минутах от дома.       Зачем она вообще согласилась? На что она согласилась, если уже отправила сообщение, в котором кратко выразила своё отношение? Что ещё Светлицкая хочет услышать, и какое ей дело до мнения какой-то девочки. Кстати, интересно, насколько она старше. Лет на пять, не больше. Ане восемнадцать, а эта барышня выглядит не более, чем на двадцать три. И как за такой возраст можно построить такую карьеру... Эх, целенаправленные.       Аня кидает юбку в шкаф с таким выражением лица, будто не хватает для полной картины подписать бумажку как «отвали» и кинуть на эту самую юбку, зная, что она попадется на глаза Юле. И где вообще в такой момент шарахается эта блудная дочь? Когда надо, никогда дома не бывает, а когда хочется отдохнуть и побыть в тишине – пойдем уже под фонтанами бегать. Однажды уже побегали, будь они неладны, эти фонтаны. Почему после того вечера они пришли домой в разодранных футболках, с клочком куриных перьев и с разбитой лампочкой от полицейской сирены в руках – вообще другой разговор.       Так. Соберись. Она меня не укусит. Она просто позвала в кафе, в неформальную обстановку, без лишних лиц, в тихое, теплое заведение, чтобы просто выслушать два-три незначимых слова от какой-то студентки, которую впервые видит. Подумаешь.

_____

      – Дядь Кость, – Сай сидит на втором этаже, в гостиной своего коттеджа. В дверях стоит Константин, смотрит в панорамное окно напротив винтовой белой лестницы вниз. Девушка всматривается в капучино с корицей, всё никак не переставая рисовать ложечкой узоры сердечек из мороженного. – Ты же запомнил ту девочку из бара?

      – Ты, видно, головой ударилась, – на шипение со стороны своей двоюродной внучки, мужчина извинился, – л-ся, да. Ты увидел её на полминутки, если не меньше, с такого ракурса, где куча людей дали твоему зрению проход по случайности.       – Ничего, поедешь со мной – покажу. Я хочу, чтобы ты её в университет завтра проводил пешком. Вряд ли мне удастся спросить у неё, где она учится. Но мне нужно знать.       – Ты ужасно не заботишься о состоянии старика. Нельзя взять Руслана?       – Да брось! Я Руслану не доверяю. Он выглядит, как сталкер-маньяк! Помнишь: начнётся суматоха, полиция, кидание камнями. Знаем, проходили, – махнула рукой женщина.       – Иди сам.       – У меня работа!       – Я позову Руслана.       В обычной ситуации Сай бы уже уволила помощника, но это был старый добрый дядя Костя, так что всё, что остаётся сделать – вздохнуть.

      _____

      Стеклянные дверца в кафе звенят с очарованием фиолетовых лампочек над входом и каждым окошком. Запах выпечки и кофе тут же бьёт по груди теплым плеском. Аня не опаздывает, не любит задерживать людей, не любит, когда задерживают её, и старается быть всегда пунктуальной. Но к чёрту пунктуальность, когда ты стоишь три лишних минуты перед кафе и думаешь, а не уйти ли тебе вообще. Вот именно, ровно так, девушка уже хотела разворачиваться, попутно открывая мессенджер, чтобы отправить Сай сообщение, но её останавливает улыбающийся взгляд по ту сторону окна, из кафе. Сдаётся.       Можно было бы расслабиться, вкушая приятные ароматы, если бы не всё, чёрт возьми, это.       – Семь ноль четыре, Вишневская Анна, – когда звучал спокойный, совсем не надменный, лёгкий голос, из под рукава на три четверти чёрного пиджака показалась кисть с классическими серебристыми часами с кожаной угольной обивкой. – Здравствуй, – подняв голову, улыбнулась блондинка.       – Здравствуйте, – всё, что выдавила Аня, присаживаясь напротив. С минутку подождав, она всё же решилась сказать: – Я не совсем понимаю смысл этой встречи.       – Ох, не переживай, – мах руки, и длинные пальцы поправляют волнистую чёлку в слегка кудрявые волосы. – Я понимаю, что не совсем приятен тебе, но скажи, приятна ли тебе музыка?       – Вы приглашали меня на другой разговор.       – Анна, – звучит мягко, было бы даже беззвучно, если бы не вкрадчиво.       – Я люблю музыку, – когда официант в белом фартуке подходит к столику и спрашивает, Сай перестаёт смотреть так пристально и наконец улыбается парнишке.       – Американо с мороженным. Анна, будешь что-нибудь?       – Зелёный чай, – и когда официант делает пару пометок и уходит, Светлицкая продолжает.       – Музыка живёт в глубине души каждого из нас, даже в тех, кто говорит, что не любит её, – Сай крутит на указательный палец завиток височного локона. – Тебе нравится тихая или громкая?       – Наверное, по настроению, – Аня пожимает плечами, склоняет голову вбок и вниз, прикрываясь волосами. Будто все мысли тут же вылетели из головы, но, благо, пришли обратно вовремя. – Я могу метаться от френдзоны к bad omens. Если это поп, то он не должен быть сильно заезжанный, а если рок, то не совсем сильный, как металл, знаете...       – Как интересно, то есть ты – та самая «золотая середина»? – девушка усмехается в кулак, а затем спрашивает: – А ты сама что пробовала играть? Аня вдруг вздрагивает, немного хмуря брови, а потом собирается спросить, но—       – Ваш зелёный чай, – официант ставит на стол поднос, расставляет чашки по сторона столика, – ваш американо.       Когда парень достаёт из кармана фартука терминал и мило улыбается, спрашивая, готовы ли клиенты к оплате, Аня начинает искать карту по сумке, но Сай опережает.       – Я заплачу, цветочек, – одаривает нежной улыбкой в то время, когда Аня заливается кипятком на лице от такого обращения, ещё и при человеке, но добровольно отбрасывает поиски кошелька.       – Спасибо, – скромно проговаривает она, потирая ладонями свои предплечья. – Так откуда вы узнали о том, что я немного... играю?       – Ах, твоя однокурсница рассказала, – в мыслях сразу же проносится: «Юля, блин?! Когда?», но мысли прерываются. – Девчонка какая-то с короткой стрижкой, высокая такая, черноволосая. После того, как наш час закончился. – «Женя, что-ли...»       – Ну, да, я немного играю на гитаре, но знаете, это совсем кое-как достаёт до любительского уровня... Я не сказала бы, что у меня находятся силы перебороть себя в «творческий кризис». Да и в старших классах было совсем некогда, экзамены там... – Сай, слушая рассказ с неподдельным интересом, сначала хмурилась, но чуть позже на её лице появилась мягкая, почти незаметная улыбка.       – У тебя душа лежит к музыке, раз ты называешь проблемы творческим кризисом. Да, я видел, как ты поставила на этом выражении кавычки, не смотри так! – губы совсем слегка надулись, но Сай продолжила. – Когда ты думаешь об этом, внутри жаждешь научиться, любишь процесс, тогда ты просто обязана идти до конца, – на скептический взгляд Сай закатила глаза. – Серьёзно, ты когда собираешься жалеть о несделанном, в старости? Я вот решилась как-то с свои пятнадцать, ничего, живу же.       – Вы не учились на психологическом, вы были уверены в себе и хотели связать с этим жизнь. Не знаю, как вам удалось за плюс-минус десять лет выучиться и стать продюссером, но вы – не я.       Знаете это чувство, когда вы раздражаетесь не с глупых, бессмысленных слов, а от того, что человек говорит всё правильно, а вам остаётся отнекивается чем-то очевидным и почти неважным, всем, чему помешали лишь неуверенность, боязливость и ...       – Не отнекивайся, ты же хочешь научиться играть хотя бы для себя, – правая рука подбирается к середине стола, а пальцы ложатся на сторону Ани, почти задевая её блюдце с чашкой. Она же почти урчит, как довольный после тарелки сметаны, кот. – И откуда число десять?       Обдумывая все слова, Аня комкает подушку на диванчике, неуверенно поднимая взгляд.       – Вам от силы лет двадцать пять, – девушка правда не ожидала услышать смех, который не глух больше сами секунд.       – Спасибо за комплимент, и, о боже, если бы мне было тридцати трёх...       У Ани падает челюсть.       – Ох, не стоит так реагировать. Я польщён, правда, – игриво заканчивает Сай, когда Аня собирается ещё что-то сказать, явно шокированное. – Вернёмся к музыке.       – Мы разве не договорили?       – А ты уже мысленно отказалась от моего ещё не озвученного предложения поднатаскать тебя по гитаре?       У Ани второй раз падает челюсть.       –Кха-кх, – откашливается она от горячего чая, застрявшего в горле. – Зачем?! Это время, силы, нервы...       – Кстати о нервах, не очень сложная группа, – Сай достаёт свой телефон и начинает что-то печатать. – Как тебе песня «Нечего терять»? Я раньше любил.       – Ну, любимая... Но причем тут—       – Тогда с неё и начнём. За тобой заехать или приехать к тебе? Как тебе удобнее?       – Сай Егоровна, я же не соглашалась. Оставьте рвения на подопечных.       – Из тебя получится лучшая из них, уверяю, цветочек, – Сай спокойно делает глоток кофе. – И Егорович, если можешь. А лучше вообще без отчества, мы же не в школе.       – Ах да, точно. Я что-то слышала об этом.. – Аня не очень хотела поднимать тему пола и выбора, но это предложение вырвалось само. И напряжение ушло только тогда, когда Светлицкая не стала отвечать, а лишь продолжила их тему.       – Так как тебе предложение?       – Не то что я против.. но не вижу для вас никакой выгоды, – Аня вертит в пальцах ручку опустошённой чашки и недоверчиво смотрит в чужие серые глаза, что, кажется, даже не старались выглядеть так, будто женщина размышляет.       – А когда проводить время в приятной компании было невыгодным, тем более, кто знает, куда нас приведёт твоё обучение, – блондинка подмигивает, когда Аня отводит смущённый взгляд в сторону  и кивает головой.       – У меня даже денег нет, чтобы вам платить. Я только поступила и не имею постоянного дохода.       – Я и не собирался брать с тебя плату. Ты просто мне скажи, да или нет? – Сай смотрит прямо, так выжидающе и серьёзно, будто от решения девушки зависит судьба солнечной системы. Хотя, не всё равно ли Сай на эту солнечную систему, когда он, Аня думает, может объяснить жизнь музыкой?       – Да, – всё же отвечает студентка, мысленно стуча по своей голове кулаком, мол, на-хре-на?       – Тогда когда тебе будет удобно?       – Завтра у меня занятия до трёх, приду домой в четыре где-то. Юля тоже будет дома скорее всего, так что примерно в.. шесть подойдёт?       – Да, конечно, – легко кивнула женщина, тут же одергивая себя. – Юля – это та девочка, что была с тобой сегодня?       – Да, соседка и давняя подруга.       – Хорошо, – тихо ответила продюссер, поднимая взгляд. – Позволишь подвезти тебя домой?       – Это действительно лишнее... – Аня сдерживает себя, чтобы не впечатать ладонь в свое лицо. – Только если вам по пути.       – Будем считать так, – улыбнулась в ответ женщина, встала, поманив за собой. – Адрес?              Феррари ф60 в черном цвете выглядит так, будто фея Крёстная из будущего подарила машину своей маленькой внучке Сай. Аня затаила дыхание, стараясь лишний раз не трогать что-либо в этой дорогой красоте, аккуратно садясь за заднее сиденье, хотя ей предлагали сесть впереди.       Сай же будто доставляло удовольствие смотреть на смущённые мучения этой прелести. Наверное, стоит оставить бедную девочку в покое на какие-то минуты, чтобы та пришла в себя. Но вот уже через десять минут Аня вдруг возвратилась и отлипла от окна.       – Сай, вы можете высадить меня у вон того, – девушка показывает пальцем вперёд по левую сторону, где стоял продуктовый, – магазина?       – Я могу просто подождать тебя, и мы доедем, – подъезжая и паркуясь, говорит Светлицкая.       – Я правда благодарна, но тут до дома по дворам совсем немного ходьбы. Дольше на светофорах стоять будем, да и прогуляться не помешает, – с каждым словом дальше Аня начинает говорить немного быстрее. «Вероятно, волнуется», – думает Сай и отпускает свои попытки.       – Хорошо, тогда завтра ты ждёшь меня у себя, верно? – получив кивок, Сай заводит мотор, пока Аня выходит из машины. – До завтра, Аня.       Не ясно, от чего точно, но Аня почти осязает, как его лицо на тон потемнело.       Поразмышлять над чёртовым разговором ещё есть время, к примеру, на ночь, а не сейчас, когда тебе нужно посчитать примерную сумму цен допускаемую для ужина. И когда с пакетом Аня выходит, то шлёпает ногами по начинающим опадать листьям, что квасились в лужицах прошедшего дождя. Значит, нужно просто взять и позаниматься. Разок, другой, а потом послать в добрый путь.. И вообще-то... Почему раньше в голову не пришло, что Светлицкая из Санкт-Петербурга и в Воронеже надолго точно не останется... Она же не может пренебрегать своей карьерой ради занятий гитарой с левой первокурсницей? Хотя, учитывая... её.. её, да.       Вздернула голову от своих медленной волочащихся ног Аня только тогда, когда её окликнули сбоку. Девушка подняла голову и натянуто улыбнулась, даже не собираясь удивляться встрече (сил совсем не было).       – Привет, Жень, – устало протянула девчонка, замедляясь, но не останавливаясь.       – Привет. До тебя не дозовешься, – пожимает девушка своими острыми плечами и стряхивает черные волосы назад.       – Да я в своих мыслях, извини.       – Помочь тебе? – высокая берёт в руки пакет и совсем чуть-чуть улыбается. – Что случилось у тебя?       Аня не из тех, кто привык делиться своими проблемами, особенно, когда ты знаешь человека ну недели две от силы.       – Да просто мысли об учебе. Забей.       – Не перегибай только в мыслях, а то и довести могут. Главное - понять, что самый страшный этап учебы ты уже прошла, а всё остальное само стихнет, – Аня понимает это, и её действительно перестали мучить мысли об учебе примерно с сегодняшнего вечера. И когда она кивает, второкурсница из другого факультета продолжает: – Не хочешь прогуляться завтра-послезавтра?       Аня и не знает, что ответить. Просто прогуляться было бы неплохо, но ей немного неловко гулять с почти незнакомым человеком. Они ведь списывались даже  всего два-три раза, а гуляли только раза четыре в компании, и то, два из них – так, символически, по идее Юли.       – Давай я чуть позже скажу тебе, ладно? – уже подходя к дому, сказала Аня, благодарная тому, что на протяжении двух минут молчания её не трогали.       – Хорошо. Тогда спишемся, – когда Аня заходит внутрь, Женя придерживает дверь, чтобы не рухнул пакет, а после прощается.       И всё же.. Уже вечером, когда Юля снова что-то там шаманит в своей акварели, Аня думает сказать подруге обо всём через часок-другой. Может быть, даже перед сном, когда на всё станет относительно плевать.