Мимолётное мгновение

      На них направлен студийный свет.       Хореограф стоит рядом, изображая, кажется, макаку.       — Покажи! – топ ногой, – Мне себя! – поворот тазом влево, – Я под твоим окном кружусь, я не в себе! – мах головой вверх. Идёт третий час.       Ему правда всё это уже надоело.       — Хватит строить из себя американских Бойс бендов из двухтысячных, — блондинка хлопнула в ладони, призывая посмотреть на себя. – Вы — расслабленные парни, которые добиваются сердца девчонки не сценарием типа: «Эй, цыпа, ты ниче», – Сай демонстративно повела плечом и подмигнула. — Вы просто показываете ей свою симпатию, и.. Паша! Ты ужасно двигаешься. Тебе будем подбирать другие движения. Марк, почему-то у меня складывается впечатление, что ты на прослушивании пел под фонограмму, хотя, казалось бы, — её голос повысился, — где ты ее достал! Олег! – злобный взгляд метнулся к парню, что стоял справа, — Зачем тебе эта чёртова бита?! Мы не ведём бизнес девяностых!       – Но я же справился прекрасно, – показался среди парней мягкий и почти игривый голос высокого парня, выше Светлицкой, — И движения у меня плавные, и голос очаровательный.       — Костя, это всё играло бы свою роль только в том случае, если бы ты попадал в ноты! — от такого выкрика четверо парней чуть шелохнулись назад, а хореограф в своих модных тёмных очках прыснул в руку.       — Сай, не кричи, — Агата положила руку на плечо девушки, тяжело вздыхая.       — Серьёзно, парни, вы не выспались? Мы занимаемся четвёртый день, и до этого все было хорошо! Почти хорошо! Что случилось сегодня?!       И это продолжалось ещё целый день.

_____

      Чёрные волосы совсем немного отрасли. Они лежат по обе стороны ниже верхней скулы. В парикмахерской Аня сидит, ожидает, иногда поглядывая в телефон. На сегодня домашки не было. Значит вечер свободен. Потому она и ждёт на кресле, пока Жене подрежут волосы.              У них запланировано кафе. Причём, знаете, это кафе, где еда — это, скажем, второй план. Там куча настольных игр, которые ты можешь выбрать сам, музыка, приятная атмосфера тех самых игроманов, которые с каким-нибудь другом всей жизни сидят и играют в шахматы, потихоньку потягивая виски, никому не мешая. Аня там уже была до переезда. А сейчас интересно, изменилось ли что-то.       — Всё, готово! — Аню пробуждает голос высокой девушки. Она поднимает глаза, а затем распахивает их. — Аха-ха, ну что ты так смотришь? Я просто решила их уложить в другую сторону, — обычная прическа изменилась. Теперь волосы лежат на левую сторону, неравномерно расчёсанные по макушке, а на правой стороне височная прядь слегка завита вверх, ложась на скулу. Пробор, который раньше был посередине, теперь на правой стороне настолько близко к концу головы, что его почти не видно. И это просто охренеть, как красиво смотрится.       — Тебе очень идёт... Мне нравится, — улыбается Аня, берет маленький рюкзачок и надевает поверх куртки. Идём?       — Я уже поняла по твоим глазам, спасибо! — зелёные глаза метнулись к окну. — Представляю, как там холодно... Бр-р.       Хорошо, что кафе находится недалеко. На машине Жени они доехали за семь минут. Погодка сегодня и правда морозная. Начало октября, как-никак.       Официант очень приветливый. Кажется, в прошлый раз был либо он, либо очень похожий на него парнишка. Он носил на левой руке радужное кольцо и постоянно отвлекался на свой телефон, когда стоял за барной стойкой. Аня залипает на него и умиляется в тех случаях, когда этот парень, смотря в телефон, вдруг улыбается и что-то начинает быстро печатать.       — Очень мило, представляешь, ему там может любимый человек прислать что-то неожиданно нежное, — почему-то проговаривает Аня, отпивая клубничный коктейль. Женя, что несколько минут рассматривала свои карты, трепетно начиная вытягивать одну, обернулась.       — Да, меня забавляют такие. Не подозревают даже, как выглядят со стороны, — выкидывает карту. Дама черви.       — Эх, бита, — вздыхает блондинка.       — Как там с учёбой Сай дела, кстати? — когда Женя слышит на свой вопрос резкий выдох, она понимает: хорошо, что спросила.       — Мы не списывались два дня. До этого у нас было два занятия по вебке.       — Странно, чего это он так, — черные брови хмурятся, и голова по-птичьи наклоняется.       — Не знаю, — отрезает Аня. — Неважно. Давай играть.       Сегодня вечером тоже не было сообщений.              Юля приходит под ночь и швыряет ботинки. Явно не в духе.       Какое совпадение.       — Что случилось? — Аня берёт в руки пакет, что протягивает Юля — с продуктами.       — Да ничего! Не знаю! Они все меня достали! Там переделай, там сетка неправильная, там объема не должно быть! Там ля-ля! Старый дед, ничего не понимает, мы в современном искусстве живём, а не во времена Винсента! — она снимает пальто, вешает на полку агрессивным махом руки. — У тебя там что за дела?       — С Женей гуляли, она в парикмахерской была, потом в кафе пошли. Все хорошо.       — Тебе бы тоже корни осветлить, отрасли уже. Хочешь, сходим завтра?       — Юль, деньги.       — Тебе ж Сай давала.       — Он идёт в баню, и его деньгами я пользоваться не буду, — теперь уже агрессивные движения рук у Ани, которая расставляет продукты по полочкам.       — Так-так, что у вас? — рыжая опирается на косяк, скрестив руки.       — Да всё уже. Не думаю, что он вернётся к занятиям со мной. Раньше он писал даже тогда, когда мы не занимались, а сейчас мы не списывались больше двух дней, знаешь. Просто всё.       — Он же занимается с ребятами, Ань. У него тоже дела.       — Я знаю, и именно поэтому не хочу отвлекать. Просто меня можно было и предупредить, что мы продолжать заниматься не будем. И поддерживать общение тоже. А не эти его: «Да мы будем списываться, мы будем заниматься». Да к чёрту.       — Мне кажется, ты драматизируешь... А вообще, если дело вдруг к тому катится, может, спросишь у него? Ну, напишешь? — молчание.        Аня точно не хочет писать. Аня точно не хочет брать телефон в руки, что-то писать, кому-то навязываться, скучать, спрашивать, что и как, спрашивать, а будут ли они общаться, спрашивать, почему они без связи и все такое, но вы же знаете Юлю.       Но когда на следущий день уже ближе к вечеру в ответ не прилетает никакого сообщения, Аня понимает, что подруга не всегда может быть права, а ещё она понимает, что пошла эта старая корга к едрени Фени.

      Закончился четверг.

_____

      Под вечер понедельника Аня не выдерживает. В углу тёмной комнаты, пока подруга не пришла домой, руки обвивают колени, поджатые к животу. Темные портьеры кажутся ещё темнее из-за пасмурного неба сегодняшнего вечера. На полу прохладно. В самой квартире нормально. Аня заплатила за отопление деньгами Сай ещё в первый день после отъезда. Но сейчас она жалеет об этом. Это совсем чужой человек. К черту его... Зачем вообще думать о какой-то там... Грудь прерывисто вздымается, когда воздуха не хватает из-за перемоченного громкими глотками слюны горла, лодони не открывают лица. Лучше видеть тьму с закрытыми веками, чем открыть глаза и увидеть пустоту.              Тьма теплее, темный притягивает тепло, то есть черный поглощает весь спектр солнечного света, как говорил... Нет! Всё, всё, хватит! Рука уходит с лица, взмахивает и ударяет с громким стуком в ленолеум. Там, где руки нет на лице, облепили мокрые щёки мелкие пряди волос. К чёрту, тихо. Кажется, звонок телефона.       Звонок телефона..       Нет, да? Да?       — Эй, Анют, почему на сообщения не отвечаешь? — всхлип. Нет. — Я хотела позвать тебя... — всхлип с той стороны, а с этой — молчание. — Что случилось, солнце? — Аня сглатывает навернувшийся ком.       — Ничего...       — Я сейчас приеду.       — Не..—       Трубка обрывается так же резко, как и Сай прекращает знать о существовании беловолосого цветка.       И сейчас хотелось встать, вытереть слёзы, причесать взлохмаченные волосы и попить воды, чтобы в таком состоянии ее никто не видел.       Но вместо этого рука с телефоном обессиленно падает на пол, а девушка снова сворачивается в комок в тёмном углу, забивая огромный болт на всё, кроме ужасного состояния, которому хочется сейчас отдать всю свою тушку, пусть забирает. Ничего не нужно.

_____

             День сменяется ночью уже неделю. Сегодня понедельник. Вчера мы выучили движения танца, который покажем в конце этой недели.       Роман — псих. Роман дал две денели на подготовку, чтобы окончательно решить, пройдет ли группа в начало обучения и станет ли в итоге группой. Роман — откровенный долбоёб, потому что ни одна нормальная живая душа не выучит идеальную хореографию вместе с новонаписанной песней. Но нет, Роман хочет проверку на устойчивость. Роман — пидор грёбаный, которому вообще дофени, пройдет ли группа. Ему лишь бы полюбоваться. А Сай любоваться не любит. Сай любит хороший результат.       Однажды был случай, когда он дал срок в неделю, и группа не прошла. Роман тогда сказал: «Значит они недостаточно сильны. Группа должна выстоять любые сложности». А на саркастичный вопрос Сая о том, может следующим ребятам вообще три дня дать, Роман только усмехнулся и сказал: «Это был бы очень хороший эксперимент на выносливость. Если пройдут — будут идеальны».        Но выше крыши Романа Ивановича не попрёшь! Это же Ром-а-а-а-ан! Роман-еблан. Вообще этот главный продюссер не должен быть на месте своей работы. Мы учим без перерыва каждый день. Мы выдохлись. Сай выдохся. А Агата устала успокаивать Сая и подбадривающе смотреть на парней, мол, не обижайтесь на этого орущего злюку, он просто хочет как лучше.       У Сай, Агаты, хореографа и четырёх парней мешки под глазами. Они не спали несколько суток. Не были дома всю неделю. Они ночуют в «Рок-Рекордс», занимаются, едят, спали когда-то давно уже... но сейчас Светлицкая свалилась в свой кабинет, кое-как успев закрыть за собой дверь прежде, чем уснуть, когда ему вновь приснятся уроки музыки в домашнем спокойствии с ней.

_____

             Подрагивающие плечи вдруг успокаиваются, когда чувствуют на себе крепкие объятия. Аня шмыгает носом, не оборачивается, хочет оттолкнуть и послать обратно, но чужие губы прижались к светлой макушке, грудь — к спине. И тепло человека, который пытается бессловно успокоить тебя, оно, ну, действительно успокаивает.        Аня поворачивается лицом к Жене и видит её перепуганные глаза.       — Солнце? – смягчается её взгляд, когда брови Ани снова дёргаются в новом заливе слёз. Женя тут же прижимает слабое тельце к себе, гладит по голове. — Ть-ш, я с тобой, я здесь, рядом, – тёплые руки гладят по спине, а дыхание постепенно, совсем медленно выравнивается.       Вопроса «Что случилось?» не звучало. Было понятно — когда его задаёшь человеку в таком состоянии, он будет плакать ещё сильнее. Но Аня первая отползает от чужих рук, поднимает глаза, понимает, что обе девушки сидят на полу в углу комнаты, и вновь забивает на это, просто автоматически начиная говорить, почувствовав вдруг, что говорить она, в принципе, может.       — Сай.. — Женя слышит это имя и сжимает кулаки, она понимает, что сейчас будет, – мог просто предупредить, скзаать, что больше не будет общаться со мной, что ему будет неудобно, что... — горло снова наполняется комом, и Аня старательно преодолевает это, продолжает говорить. — Я не понимаю, почему нельзя было мне.. — шмыг, — скзаать.       — Значит, он такой человек, и ему изначально было не столь важно это. Прими и забудь. Постарайся забыть, солнце. Я же рядом. Музыка у тебя выходит прекрасная, и я могу слушать, как твои пальчики перебирают струны, постоянно. Если тебе так нужны эти занятия, Я могу помочь с репетиторами, если денег не хватает.       — Да не нужны мне они.. просто.. просто это общение...       — Тебе нравилось, — девчонка кивает головой, а Женя вновь обхватывает её руками и тянется ближе, обнимает не так крепко, чтобы не было некомфортно, но достаточно, чтобы Аня постепенно пришла в себя.       — Я буду рядом, солнце. Прошу, не плачь. Мне больно смотреть на твои слёзы, – горячие губы прижимаются к виску и лежат там так спокойно и тепло, будто их место действительно там.       — Спасибо... – когда Аня поднимает голову, она сама не понимает, почему тянется вверх и целует щёку Жени. Просто это сейчас кажется таким приятным и правильным.. а потом она чувствует не влажные и не сухие губы на своих, не вырывается, а спокойно сидит и принимает это, потому что это тепло, тихо, спокойно.. это обнадёживает.       — Я люблю тебя, — шепчет девушка, когда её зелёные глаза пробегаются по светлым прядям волос, и Аня ничего не отвечает, только крепче прижимается в объятия.

Понедельник заканчивается лучше, чем начинался.