Land Of The Brave

On the land of the brave And running out of vain Waiting for a guy, silver-eyed Like a bullet train Kinda wishes that he wouldn't show up Cause it's all become a stain Of the terra cotta mud Гарри сидел дома. Иногда, правда, выбирался в свой кабинет, в гости к Уизли и за кофе. Но это, пожалуй, совершенно не в счет. По крайней мере, этого было совершенно недостаточно. Он чувствовал, что тонет в грязном вязком болоте скуки. Кошмары, которые раньше отступали во время миссий и рабочих совещаний, скреблись где-то на подкорке. Гарри казалось, что вот-вот — еще пару дней и просыпаться будет некому. Два месяца. Уже шестьдесят два дня, шесть часов и сорок восемь минут как его отстранили. У Гарри, по словам Гермионы, была проблема. Если героическая задница не оказывалась в непосредственной близости от смертельной опасности, то он чах, вял и грустил, как фикус без воды. Первые пару лет его полутруп притаскивали из леса кентавры и оставляли на пороге хижины Хагрида. Потом моральную норму смертельной опасности стала выполнять работа. Никто и не сомневался, что из жерла войны вернется моральный калека. Никто не ожидал, что он будет совершенно не спокоен на мирную жизнь. По крайней мере, Джинни уж точно. В статусе героической супруги она продержалась полтора года, добавившие ее очаровательной рыжей голове пару седых прядей, а семейному бюджету Уизли круглую сумму галеонов после развода. Гарри от скуки то впадал в черную апатию, то орал, крушил и разносил все на своем пути немаленьким магическим бюджетом. Раны после миссий заживали, как на собаке, но его близкие постепенно теряли терпение и последние нервы в ожидании того, когда героическая голова все-таки перестанет отражать авады. Вот и остались в его жизни три неизменные константы — Рон с Гермионой, настолько вросшие куда-то в душу и родные, что принимали его любым, ну и быстро идущая в гору карьера. Заголовки газет пестрили восхищенными речами в честь героя-спасителя-магического-мира, а сам герой… Наверное, он по-своему даже был счастлив просыпаться без страха, что следующим, что он увидит будут безумные лица егерей. Да и регулярное питание три раза в день радовало его меньше трети жизни. А теперь, когда половину времени он сходил с ума от скуки, а вторую половину его мучили кошмары, Гарри понимал, что все-таки надо с этой жизнью что-то делать. Наверное. Другой вопрос: что конкретно. Трансгрессировав в парк у конца Косого переулка, он взял большой стакан кофе-тоника и усилием мысли запустил небольшой водоворот, смешавший лед, тоник, кофе и кусочки лимона. Горечь на языке вполне гармонировала с внутренним состоянием, а удобный магловский прикид гарантировал, что никто не узнает в обросшем мрачном мужчине известного аврора. Тем не менее не успел он сделать пары глотков, как на плечо, стянутое теплой красной толстовкой, легла чья-то тяжелая ладонь. Гарри обернулся. Смутно знакомое лицо, обрамленное светлыми волосами, было ему знакомым. Да, это был тот неприятный не-родственник-малфоев, которого он видел два месяца назад. Тот щеголял в стильном сером пальто и костюме тройке, на правом плече зацепились несколько желтых сосновых иголок. — Кажется, в прошлый раз Вам пришлось экстренно уйти, и мы так и не смогли продолжить наше знакомство, сэр. — В темных холодных глазах плескалась насмешка. — Не сказать, что это меня расстроило. — Голос, обычно уверенный и мягкий, ободрал горло. Кажется, последние три дня он только просматривал бумаги и ел то, что приносил Кричер. — Тем не менее я не думаю, что вы откажетесь от помощи. Сколько у вас уже осталось? Священные двадцать три? — по злой змеиной усмешке быстро мазнул кончик языка. С тех пор, как на глазах их троих огромная змея отправила в мир иной величайшего героя войны, Гарри не любил змей. Он их, блядь, ненавидел. Макгонагал жестко пресекала гонения на новое поколение слизеринцев, а министерство защищало старое от самосуда толпы. Но с Гриммо исчезли абсолютно все вещи зеленого цвета, а барельефы змей были сбиты и заменены львами, единорогами, драконами… Да и подчиненные как-то опасались в периоды особо сильных вспышек ярости у начальства носить какую-то символику факультета подземелья. — А тебе то откуда знать, сколько священных семейств коптит небо Англии? Представителя двух из них ты имеешь счастье лицезреть. — Гарри холодно сощурился. Линия нижней челюсти заметно напряглась, выдавая острую неприязнь. — Вас сложно не узнать, лорд Поттер-Блек. Особенно учитывая, что именно вашим лицом пестрит половина бульварных газетенок. — Деррла, казалось, не беспокоили волны темной, густой магии, захлестывающие фигуру аврора. Несмотря на то, что тот еще опирался на трость, вся его фигура излучала сдерживаемую силу. — Скажем так, я вхож во многие дома. Чистокровные обеспокоены массовыми отъездами. Среди них даже ходит слух, что нынешнее про-магловское правительство усиливает санкции против тех, кто когда-то придерживался идеи о величии крови. — Ты все еще не сообщил мне ничего нового. Аврорат работает над этим делом вместе с отделом Права. Это не твое дело. Высунь свой нос из нашей работы и займись своей адаптацией. — Гарри резким движением кивнул и, повернувшись в противоположную сторону, широким шагом направился в другой конец аллеи. У него были дела поважнее, чем выслушивать новоприбывших магов, решивших, что можно лезть в чужие дела. Герой войны первым делом направился в Лютный. То, что чистокровки что-то скрывают и подозревают, и недоговаривают, совершенно не имело значения. Пока все свои делишки они решали на территории Лютного, аврорат мог не переживать. Гарри усмехнулся своим мыслям и одернул высокий ворот куртки. Он помнил, как еще совсем щенком пытался вершить справедливость и искренне не понимал: почему еще никто не прикрыл с концами этот рассадник криминала. А потом, после одного из рейдов, его попросили отпустить мутного парня по имени Джейм Салливан. Юный аврор тогда уже получил артефакты для защиты разума от легиллиментов, поэтому ему спокойно доверили целый список осведомителей и авроров под прикрытием. За то, что все дела велись в Лютном, а на любой уж слишком противозаконный выпад следовал мгновенный донос, аврорат смотрел сквозь пальцы на некоторые серые делишки. К своему давнему приятелю Джею он и направился. Вперед по аллее под чарами отвлечения внимания, три поворота на лево, вдоль грязного переулка и в неприметную дверь. Кулак опустился на серую от времени древесину, звякнула защелка. — Кто там? — Кормилец твой, блядь, дверь открывай. — Гарри не утруждал себя вежливостью даже с некоторыми чинушами, что уж говорить про вроде как-не-преступника. Ага. Дверь распахнулась, и аврор вошел в теплое душное помещение. Низкий сероглазый брюнет с тонкими чертами лица лучился показной радостью и добродушием. Хвостом только пол не мел, за неимением оного, скорее всего. Они прошли вперед по коридору, зашли в нескромно обставленную гостиную. Камин был отделан хорошим мрамором, а искрившаяся на нем сеть чар безопасности явно стоила немалых денег. Сбыт незаконных ингредиентов цвел и пах. — Что нового ты мне расскажешь? — Гарри принял из рук хозяина дома стакан горячего глинтвейна и уселся в кожаное кресло перед камином. Перед тем как сделать первый глоток, он набросил невербально выявляющее и довольно хмыкнул ровному белому свечению. Чисто, как и всегда. Мигрень немного притупилась у тепла. — В целом, все спокойно. Ни паники, ни каких-то бурных течений. Пара трупов излишне спесивых продавцов. — Джей обладал неприятным сиплым голосом. Гарри резануло в висках. Мигрень не собиралась уходить и продолжала любить его с утра до ночи. Тем не менее его собеседник не собирался затягивать разговор. Он протянул аврору стопку бумаг со списком купленных в последнее время артефактов и ингредиентов, крупных или интересных сделок. Оба откинулись в креслах и потягивали вино со специями. Гарри просматривал списки, цепляясь за знакомые фамилии. Кажется, пора было наведаться к Малфоям.