Land Of The Brave

голова болит от лишнего шума везде звонки, кто их придумал меня хотят вовлечь во все тяжкие мне нельзя Кажется, это называется посттравматический синдром. Им вообще никого не удивишь, зелья сна без сновидений, успокаивающие микстуры и услуги колдомедиков всегда были нарасхват, особенно первые пару лет после войны. После ярких празднований, после долгих работ по восстановлению прежнего порядка многие с криком просыпались среди ночи, боясь, что безопасность лишь счастливый сон. Гарри Джеймсу Поттер-Блеку, заместителю главы аврората, казалось, что уж у него этот этап давно пройден. Да и нынешние кошмары как-то совершенно не были похожи на те, что тревожили его в подростковом возрасте. По крайней мере, казни маглорожденных и пытки пожирателей были гораздо привычнее морских глубин. Морских глубин, из которых на него смотрело нечто. Этот долгий и пристальный взгляд, казалось, проникал холодным течением куда-то в мозг и сворачивался там ледяной муреной. Гарри просыпался ночью под двумя одеялами, полностью одетый, но замерзший рассудок согревала только долгая горячая ванна. Конечно же, он сразу обратился к Сметвику. Тот покачал головой, помахал палочкой и не смог ничего предложить, кроме зелья сна без сновидений. Затем был долгий разговор с Гермионой, пообещавшей поискать похожие проклятья, несколько сеансов с магловским мозгоправом и даже курс каких-то таблеток. Гарри все равно снились кошмары, он не высыпался, утром чувствовал себя, как избитый бладжерами кусок мяса, отчаянно подставлялся на операциях и срывал раздражение и усталость на подчиненных. В конце концов, ему разворотило левую ногу проклятьем так, что колдомедики четыре часа собирали из фарша то, что будет снова носить геройское тело на задания. Через месяц зелий и бумажной работы Поттер снова смог ходить, хоть и с тростью. А Кингсли как глава аврората вызвал его на серьезный разговор. Гарри поежился. Еще с детских лет он знал, что «серьезный разговор» не обещает ничего хорошего. А вспоминая свой последний послужной список, он понимал, что ждет его явно не премия. Над головой пискнул звонок, а лифт, наконец, остановился. Железные решетки разъехались, и Гарри вошел в небольшой коридор, ведущий через кабинет секретаря в святую святых службы по защите магической Британии от сил зла. Ну или просто в кабинет к Кингсли. Пахло древесно-дымно, на столе из темного дерева медленно тлели кусочки Пало Санто. Ника, повернувшись к посетителю спиной, помешивала в крошечной турке не менее медленно прогревающийся кофе. Да, когда Кингсли это было надо, она умела быть необыкновенно размеренной и неторопливой. Кажется, большому начальнику нужно еще немного подумать. Гарри оперся бедром о стол и спокойно уставился на колебание легких белых штор на окне. В их плавных движениях ему чудились морские водоросли, покачивающиеся под невидимым течением, тонкие серебристые рыбки, танцующие между ветвей, медленно летящая медуза… Из состояния транса его вывел резкий рывок за плечо. Ники смотрела на него практически в упор своими янтарно-желтыми глазами и шевелила губами. Звуки шли, словно через толщу воды. Еще один рывок — в этот раз сильнее, и Гарри что-то разобрал. — …да что же это такое? Лорд Поттер? Гарри! Господин главный аврор ждет тебя, проходи! Гарри медленно моргнул и отцепил от своего плеча тонкие наманикюренные пальчики. — Все нормально, Никки, немного задумался, — он улыбнулся и взъерошил волосы на затылке. Когда он вообще стригся в последний раз? Гарри отлип от своей опоры и заставил непослушные ноги сделать пару шагов до тяжелой темной двери и вошел внутрь. Внутри царил приятный полумрак, а интерьер ловко сочетал в себе какие-то этно мотивы и вполне себе стандартное убранство кабинетов. На одной из стен висело небольшое зеркало в оправе в виде солнца, а под массивным столом, заваленным кучей документов, лежал уютный ковер в полоску, как у зебры. Поттер аккуратно сел в кресло, предназначенное для посетителей, и почувствовал, как спазмированную икру медленно отпускает. Простую трость из дерева он положил себе на колени, скрытые алой аврорской мантией, и поднял взгляд на непосредственное начальство. Брутствер испускал волны смятения и печали. Его руки немного подрагивали, а мантия выглядела так, словно он уже успел совершить в ней марш-бросок по Запретному лесу. Кипы бумаг, которые и раньше не отличались легкостью, выглядели еще масштабнее. — Гарри… — Кингсли взял небольшую паузу. — Мы многое прошли вместе на войне и не меньше всего за последние годы. Я видел тебя еще стажером, помню, как ты бегал советоваться к старшим, как после — твердой рукой взял на себя управление операцией по поимке Ливерпульского маньяка. Да что говорить, если именно ты руководил поимками практически всех беглых пожирателей, — он снова замялся. — Ближе к делу, Кинг. — Гарри не отличался терпением, особенно сейчас, когда бодрствование давалось ему так тяжело. Молоточки мигрени настойчиво молотили в висках, темный силуэт в полосатой мантии словно кружился в водовороте. Ему нужен был кофе. — Гарри, я вынужден отстранить тебя от полевой работы. Ты не справляешься. Ты теряешь хватку. Мы с Гермионой поговорили и решили, что тебе нужен перерыв. — Да, старый аврор старался быть как можно деликатнее, но в его голосе звучала сталь уверенного в своем решении человека. На стене затряслась цветастая маска какого-то африканского божка, а отражение в зеркале зарябило. Гарри перевел взгляд на окно и медленно вздохнул. — Я не буду сидеть сложа руки. — И мы это прекрасно понимаем. Займешься бумагами, подтянешь новобранцев. Как будто у нас мало работы, помимо размахивания палочкой налево и направо. — В тягучем голосе главного аврора всегда было что-то успокаивающее, размеренное. В моменты всеобщей паники не было руководителя лучше. — А также мы решили передать тебе дело, над которым уже два месяца бьется Грейнджер. Она не хотела тебя тревожить, особенно учитывая твое состояние, но после сбора информации так никаких продвижек и нет. Может, ты и твоя знаменитая удача поможете сдвинуть дело с мертвой точки. Народ уже начинает замечать проблему, не исключено, что может начаться паника. — Вы что-то от меня скрывали все это время? — Скорее, не хотели беспокоить без уверенности, что есть реальная проблема. — Кингсли нахмурился. — На просторах родной Англии пропадают маги. Чистокровки и мало-мальски известные полукровки. Никаких следов борьбы или преступления, лишь кристально чистые счета, пустые меноры и полностью завершенные дела. Мы не досчитались уже трех голосов в Визенгамоте. И это только те, кто постоянно на виду. Попробуй пообщаться с теми семействами, на чьи приемы ты вхож. Надеюсь они не откажутся поболтать со Спасителем. Папку с делом можешь забрать у Гермионы. Доброго дня. Гарри встал, опираясь на трость, и вышел, хлопнув дверью. Его списали со счетов, как последнюю рухлядь. Он начеркал на клочке бумаги послание своему заместителю Симусу и трансгрессировал в Косой переулок. Ему нужен был кофе. Огромный стакан кофе, смешанный с мороженным. Тихая кофейня у озера давно уже снабжала спасителя магического мира отменным кофе, а ива неподалеку вполне подходила для спокойного распития. Гарри скинул мантию и, уменьшив, небрежно затолкал в карман. Любимая скамейка была осквернена, опорочена и вероломно занята каким-то блондином. Ассоциация с Малфоями до сих пор вызывала легкую изжогу. Однако всегда оставалась надежда, что высокий жилистый блондин не является родственником неприятной семейке и не помешает спокойно провести время. Поттер обошел скамейку с другой стороны, сел, вальяжно закинув руку на спинку, и отхлебнул горячий кофе с холодной сладкой шапкой. Нежеланный сосед повернулся к нему и уставился прямо темными карими глазами. Под правым глазом у него был тонкий шрам, а крупный нос с горбинкой точно не мог принадлежать отпрыску неприятного семейства. Несмотря на то, что выглядел парень лишь немного старше самого Гарри, его лицо было абсолютно незнакомым. — Доброго дня вам, сэр. Меня зовут Марволо Деррл. Буквально на днях прибыл из Азии в страну своих предков и еще не совсем освоился. — Нежеланный сосед лучезарно улыбался. Гарри передернуло. Вот уж что ему никогда не преодолеть, так это ненависть к самому имени старого врага. Новоприбывший его абсолютно не радовал. На дне чужих зрачков чудилась холодная бездна, которую не мог согреть ни кофе, ни довольно теплый сентябрь. Поттер раздраженно выдохнул сквозь зубы, встал и, крутанувшись на пятке, аппартировал на Гриммо. Ну хоть там в тишине и тьме старого дома никто не побеспокоит его раздраженный разум. Тем более, что он смутно припоминал в своей библиотеке книги об усмирении разума.