Red prohibition ❤️

You Left Me Alone with My Nightmares — Vaboh feat. Powfu

— Лиен, принеси эспрессо без сахара пожалуйста. Юнги отпускает кнопку вызова секретаря и разворачивается к панорамному окну. Вид на вечерний Сеул сегодня особенно прекрасен: город словно только что проснулся, повсюду огни, неоновые вывески, неспешно движущийся поток автомобилей. Юнги поднимается с дорогого кожаного кресла и упирается предплечьем в стекло, наблюдая за переливами уличных фонарей. Его небольшой уютный офис стоит в самом сердце города. Юнги всего лишь два года занимает пост генерального директора фирмы по производству клавишных музыкальных инструментов, но влился настолько, будто работает с десяток лет. Его детище пользуется огромной популярностью в Корее, а в Сеуле имя Мин Юнги уже прочно ассоциируется с годными клавишными, которые охотно раскупают ведущие магазины. Начиналось все незатейливо: Юнги учился на факультете IT, ходил в университет с большими перебоями, потому что извините, после рек пива не так-то просто воскреснуть для нудных лекций. Единственной страстью было написание музыки и битов, чем Юнги охотно занимался поздней ночью у себя в комнате. Тексты и музыка разлетались как тонкие вафельки с кремом с рынков Тэгу и, вскоре, долетели до Сеула. У загадочного и неболтливого парня покупали тексты и минуса известные исполнители, и Мину удалось заработать на переезд от родителей, которые, к слову, совсем не поддерживали странное и бесперспективное хобби сына. Институт он закончил на честном слове и тут же испарился в Сеул, сняв небольшую квартиру. В Сеуле жил дядя, который обожал Юнги и все, что он делает. Он то и отдал ему бизнес, потому что женился на японке и благополучно уехал в Токио. Без тени сомнений. Холодный расчетливый Юнги имел прекрасные задатки руководителя и тут же втянулся в новое дело, не забывая старые. Даже сейчас, когда он сидел в дорогом твидовом костюме, теребя сережку с бриллиантом в ухе, а на рабочем столе тлела в пепельнице очередная Capitan Black, душу грели мысли о том, что дома ждут растянутые треники и мини звукозаписывающая студия. Он был многогранным, но об этом не знал никто, кроме Хосока. Каждую пятницу Юнги забирал лучшего друга из хореографической студии, они ехали домой к Мину, и Чон усмехался тому, как быстро выточенная осанка прячется в гигантском свитшоте, а залаченные серебристые пряди скрываются под снэпбеком. Запах дорогого Opium Pour Homme от Yves Saint Laurent моментально перебивался запахом пива и дымом сигарет. Юнги вкидывал все это в себя перед тем, как они ехали в клуб и напивались там чуть ли не до поросячьего визга. Лишь у Хосока были силы вызвать такси, чтобы им обоим более-менее цивильно доползти домой. Юнги жил две жизни. В одной из них он искренне радовался тому, что почти никто его не знает. Можно кутаться в капюшон худи и нырять между клавиш и глубоких строк, и никто не потревожит этот мир. А сейчас перед ним стоит секретарша Лиен с кружкой эспрессо и квадратиком горького шоколада. Она словно не решалась заговорить с Юнги, который так и залип в окно, пока сам не обернулся. — Ваш кофе, господин Мин, — ее тонкие губы в красной помаде растягиваются в лучезарную улыбку. Юнги дергает уголком губ: — Благодарю. Он нравился Лиен. Слишком давно. Но Юнги как самая большая и ледяная глыба — никакой реакции. Неприкрытый флирт, короткие юбки и томный голос не работали никак, и Лиен просто смирилась. Но каждый раз, когда Юнги нажимал на кнопку вызова, и Лиен слышала низкий хриплый голос, становилось чуточку теплее. Она решила занять выжидательную позицию, веря, что это поможет. Но Юнги был непоколебим. — Ты долго будешь кофейничать?! — слышится возмущенный тон за дверью, и в кабинет, наконец, влетает госпожа Кан. Она была лучшей подругой дяди и одной из немногих, кто начинал это дело с ним. Сейчас она с превеликим удовольствием занималась бухгалтерией и души не чаяла в Юнги. Хотя привыкать к нему было дико сложно. Всему штату работников потребовалось около года. Затем они попали в стадию принятия интроверсии Юнги, а теперь и вовсе находили это обаятельным. А Юнги находил обаятельной госпожу Кан, которая не упускала возможности пожурить его. — Имею право, — криво усмехается Мин, указав женщине на календарь. — Рабочая неделя окончена, сегодня я планирую быть бодрым. — На пьянку собрался? Юнги усаживается в кресло, скрестив руки на груди. Они с госпожой Кан уже давно перешли на фривольное общение. — Что за допрос с пристрастием? — Вместо того, чтобы заниматься ерундой со своим танцуристом, лучше бы поискал жену, — в такие моменты госпожа Кан становилась похожей на бабушку из «Мулан». — Покажете места, где искать? Я непременно направлюсь, только кофе допью. Так сильно еще не закатывались глаза госпожи Кан. Она смеряет Юнги напыщенно презренным взглядом: — Имей ввиду, сынок, водка плохо ложится на эспрессо. Юнги посмеивается, и госпожа Кан улыбается в ответ. Смех Мина был редким явлением, поэтому вызывал бурю эмоций у нее и, особенно, у Лиен. Его глаза превращались в щелочки-полумесяцы, а нос слегка морщился. — Сегодня я буду дома, — внезапно для себя отчитывается Юнги. Он подумал об одном недописанном треке, который хотелось поскорее закончить. Его планы прервал взбудораженный Хосок, который буквально нырнул в машину. Его глаза горели, а рот был открыт. — Бухой уже? — буркает Юнги, заводя машину. — В Хонде открылся закрытый ночной клуб, ты знал??? — Откуда мне знать? — Брось, чувак, — Хосок разваливается на пассажирском, потягиваясь. — Я думал, мы в курсе таких новостей. Они действительно ходят в клуб почти каждую пятницу. Не счесть мест, в которых удалось побывать. До того, как окончательно напиться, Юнги удавалось снять девочку, а иногда и мальчика на раз. В такие моменты становилось плевать, в кого ты вдалбливаешься. Образ хмурого парня с кошачьими глазами в снэпбеке привлекал и тех, и других. Юнги практически никогда не запоминал лиц людей, с которыми трахался, к утру они и вовсе превращались в пыль. За два дня он собирал себя по кускам, слушая голосовые Хосока, что это последний соджу с водкой в его жизни. А в понедельник утром отмывался как в последний раз, снова надевал твидовый костюм и ехал на работу. И, наверное, его все устраивало. — Приватный клуб, детка, — подмигивает Хосок. — С приватными вечеринками. — Что это значит? — Юнги нахмуривается. — Придурок! Клуб небольшой на крыше одной из высоток в Хонде, вход только по специальным спискам… — И с какого хуя, хотелось бы уточнить, мы едем туда? — С того, дебил, что один мажорчик из моих танцоров трется с директором этого самого клуба и раздобыл нам два приветственных пригласительных. Директор, говорят, тот еще извращенец. Любит маски-шоу с переодеваниями. Брови Юнги взлетают наверх: приватный клуб, вход по приглашениям, частные вечеринки с переодеваниями… Как раз то, что ему нужно после адской рабочей недели с совещаниями и бумагами. — Интересно… — Юнги задумчиво смотрит в дорогу. Хосок счастлив от заинтересованности и не слышит его. Они наспех заходят в квартиру Юнги. Тот слишком утомлен, чтобы развешивать костюм, поэтому просто небрежно сбрасывает его, накидывая черные джинсы и черную атласную рубашку. Волосы прекрасно уложены еще с утра. А вот один пшик «Опиума» между ключиц точно не помешает. Сегодня он намерен быть небрежно элегантным мальчиком. В такси Юнги посмеиваясь поглядывает на Хосока, который готов потирать лапки и пытается игнорировать легкое непонятное волнение где-то в желудке.

***

— Чим, готов? — сияющий Ким Тэхен в безупречной шелковой рубашке показывается в двери маленькой комнатки Чимина. Пак сидит на кровати, держа в руках два пушистых пуловера и не понимает, что надевать на таинственную вечеринку «приедем-все узнаешь». — Ты уверен, что мне нужно ехать? Я не любитель всего подобного, и дела поважнее есть. Тэхен присаживается на кровать рядом и с обезоруживающей улыбкой смотрит на лучшего друга. Они учились вместе в школе, потом в институте. Начали снимать крошечную студенческую квартиру и жить вместе. Они договорились оставить все так, пока не найдут работу. Институт они закончили меньше, чем месяц назад, с поиском работы было очень туго. Оба отучились на факультете экономики и менеджмента, но Тэхен безбожно растрачивал деньги, поэтому устроился официантом на время поисков, чтобы не остаться без штанов, а Чимину удалось отложить стипендию. Он не хотел скакать с места на место, а мечтал устроиться сразу же по специальности в хорошую компанию. Пока мечта не хотела сбываться. — Чим, сейчас десятый час. Какие дела поважнее? Реально будешь сидеть вакансии искать? — Чимин отрицательно мотает головой, и Тэ улыбается. Лучший друг вообще может вызывать что-то кроме безграничного умиления? — Ну ляжешь баиньки, будешь причмокивать и пропустишь, возможно, самую классную ночь в своей жизни. — Нет у меня такого предчувствия… — бубнит Чимин. — Ну тогда сделай это ради меня. Надевай уже хоть что-то и поехали. Это необычная вечеринка, будет весело, я тебе обещаю. — Напиваться я не буду… — Конечно не будешь, — Тэхен нежно треплет друга за мочку уха. — Тащить тебя пьяного тоже. Улыбка исчезает с лица Тэхена: — Ты кто угодно, но не предатель. Чимин усмехается и протягивает Тэ пуловеры: — Какой выбрать? Ким задумчиво прикладывает палец к губам и указывает на белый. Чимин разворачивает его полностью: на груди вышито черное сердечко. — Подойду по дресскоду? Тэхен ухмыляется: — Поверь, там не слишком хорошо будет видно твое сердце. — О господи… — Чимин закатывает глаза и натягивает пуловер, в момент становясь похожим на снежинку. Подходит к зеркалу, наносит мусс на блондинистую челку и зачесывает ее назад. Немного розового блеска на губы, и… вроде ничего? — Красавчик! — одобряет Тэхен. — Я вызываю такси.

***

All Girls Are The Same — Juice WRLD

Они заходят в большое помещение. Из-за огромного количества людей, дымки и софитов Чимин ничего не может рассмотреть, но Тэхен тут же подводит его к двум охранникам, которые выглядят весьма странно: Черные маски на все лицо и огромные кожаные плетки в руках. В животе Чимина предательски булькает, и он без зазрения совести пялится на эти плетки в чужих огромных руках. Один из охранников протягивает им две бумажки. — Что это? — тут же выпаливает Чимин. — Расслабься, — тут же спешит успокоить Тэхен. — Договоры о неразглашении. Можешь прочитать, если боишься и подписывай. Чимин склоняется к уху друга, недоверчиво бросает взгляды на охранников: — Куда ты меня притащил? — злобно шипит он. — Это что бдсм вечеринка? Ким посмеивается, подписывая бумагу: — Да. Будут пороть твою маленькую милую жопку. — Я сейчас развернусь и уйду, — Чимин на грани отчаяния. Тэхен тяжело вздыхает: — Чим, это просто элитная приватная вечеринка. Она тематическая, лупить тебя никто не будет. Но конфиденциальность нужно соблюдать. Пак поджимает пухлые губы, внимательно читает договор под усмешку Тэхена и подписывает его, зная, что пожалеет через секунду. К ним выходит приятная девушка в черном кожаном платье, полностью обтягивающем ее стройное тело и большую грудь. — Добрый вечер. Я проведу вам небольшой инструктаж, отнеситесь пожалуйста внимательнее к нашим правилам. — Чимину кажется максимально странным, что она не представляется, но он послушно идет за ней вместе с Тэхеном, смерив взглядом аппетитные бедра, облаченные в тонкую блестящую кожу. — Помните, фото и видеосъемка запрещены. Вы не обязаны представляться, так же вы не имеете права требовать представления от других гостей. По коридору прямо и направо — уборные, налево — приватные комнаты для близкого уединения. Имейте ввиду — секс строго запрещен. — На этой фразе у Чимина и без того распахнутые глаза раскрываются еще шире. — Никакой обнаженки и грязи. Надзиратели будут периодически контролировать вас. Пак вскипает, сам не зная почему. Его порядком начинает раздражать происходящее: — В чем тогда смысл ПРИВАТНЫХ комнат? Девушка улыбается и протягивает им два браслета. На одном написано «sugar baby» на другом «free kiss». Тэхен игриво хохочет и берет первый, а подкипающий Чимин автоматически нацепляет второй, даже не вникая в суть подписи. — Просто ведите себя по правилам, и вечеринка останется незабываемой. Хорошего отдыха! — приветливо говорит девушка, подмигивая Тэхену и Чимину. — Тэ, я очень хочу покинуть это богоугодное местечко, — качает головой Пак. — Мне не нравится абсолютно все. — Чим, мы выпьем по 0,5 соджу, и, если ничего не изменится, слово даю, я вызову тебе такси, — Ким кладет руку на плечо друга, а тот обреченно вздыхает. К счастью Тэхена Чимину много не надо, чтобы опьянеть. Пятый глоток, и он уже улыбается, демонстрируя странному обществу лисьи глазки. На восьмой глоток он идет танцевать и расслабляется от чужих женских бедер, так пошло извивающихся у его паха. Когда соджу начинает действовать сильнее, пальцы Чимина опускаются на бедренные косточки девушки, чье лицо он даже не видит. Она закидывает голову на его плечо, от нее пахнет сигаретами и дорогущим парфюмом. Здесь от всех веет каким-то сумасшедшим пьяным лоском. Дорогие духи, звенящие браслеты с бриллиантами, запах дорогих сигарет и сигар… и Чимин постепенно медленно растворяется в этом. Да уж, ему действительно нужен был этот отдых. — Ты такой красивый… — незнакомка обжигает ухо Чимина влажным шепотом, а он чувствует легкое напряжение в штанах и то, что одной бутылки соджу явно мало. Он смущенно улыбается, прижимая девушку плотнее к своему торсу, а возле барной стойки Тэхен радостно улыбается и показывает Чимину еще одну бутылку, но это явно не соджу. А Паку слишком хочется выпить еще. — Не теряйся… — шепчет он незнакомке. По правде говоря, потеряется она или нет, его не особо волновало. Что толку от приватных комнат, если там нельзя заниматься сексом? Да и секс с малознакомой дамой не внушал доверия. Опыт Чимина в отношениях с девушками был совсем небольшим, он четко не понимал, как себя вести. — Ты хоть представляешь, что это? — Тэхен указывает на бутылку. Чимин отрицательно мотает головой, продолжая улыбаться и пытается успокоить легкое возбуждение. — Виски Glendalough, Чимчим. Ты просто не осознаешь, что нам сейчас придется попробовать. — Тут все так дорого, Тэ, — задумчиво пробормотал Чимин, — я так понял, что после этой бутылки мы идем домой пешком? Ким усмехнулся и налил себе и другу: — Все под контролем, помни. Чимин покрутил стакан в пальцах и осмотрелся вокруг: повсюду были разодетые, пьяные танцующие люди, кто в коже, кто в латексе, кто в строгих костюмах, кто в шипованных портупеях. Одни нещадно пили, другие страстно сосались на кожаных креслах, третьи извивались на танцполе, четвертые, как кошки, крались в сторону приватных комнат. Пак дернул бровями и сделал большой глоток ирландской горючей смеси.

***

— Слушай, а здесь охуенно… — довольно тянет Юнги, развалившись на одном из кресел. Хосок каждый раз вертит пальцем у виска, когда Мин смешивает соджу с водкой, но Юнги ничто не остановит от этого коктейля. Он уже приятно пьян, алкоголь слегка дурманит голову и расслабляет бедра. Хосок сидит рядом и курит молочный кальян со вкусом «что-то вкусненькое». Так и называется. Суть в том, чтобы угадать вкус, но Хосок слишком одурманен, чтобы этим заниматься, поэтому просто улыбается и выпускает большие клубы дыма: — Если перестанешь намешивать эту херню, то завтра проснешься таким же довольным, — усмехается он. — Ой, отвали, — бурчит Юнги и тут же упирается взглядом в человека в костюме чумного доктора. Из-за маски он не может определить пол, но, судя по габаритам, мужчина. В его руках две таблички, на одной написано «преступление», на другой «наказание». — Это что за пиздец? — Это надзиратель вечеринки. Ты можешь подойти и выбрать, — объясняет Хоба. — Наказание за что? — За прошлые грешки, солнышко. Юнги морщится: — Меня уже бесполезно наказывать, поэтому лучше буду преступником. Разом больше, разом меньше. Зато въеду в ад на Бентли и с дрифтом, — он хлопает себя по коленкам и поднимается. Идет прямиком к чумному доктору и с хитрой ухмылкой указывает на «преступление», не замечая, что от ватных ног походку уже слегка косит. Доктор достает из кармана бумажку и протягивает ее Мину. У того брови лезут на макушку: «Поцеловать симпатичного блондина с черным элементом одежды и молча уйти». — Епт, — вырывается у Юнги. В принципе, целовать парней не впервой, но, чтобы вот так с размаху… Он машинально показывает бумажку надзирателю, в смутной надежде, что тот разделит его ступор. — Обращайте внимание на руки, — послышался глухой голос из клюва доктора. — На человеке должен быть браслет с надписью «free kiss». — Спасибо, что уточнили, док, — буркает Юнги и идет по направлению к туалету, мысленно напоминая себе, что надо вернуться на бар за еще одной бутылкой. По пути встречается много светловолосых, но они не привлекают Мина: кто-то слишком неприятный, у кого-то мерзкая рожа, а кто-то противно ржет. Юнги вздыхает и опускает взгляд себе под ноги, именно в эту секунду врезаясь в чужое тело. — Эй, осторожнее! — Мин слышит высокий нежный голос парня у себя над макушкой.

break from toronto (nightcore) — partynextdoor

Он медленно поднимает подбородок кверху: тонкое запястье с минималистичным серебряным браслетом. Чуть выше черный бумажный браслет клуба с надписью «free kiss». Юнги почти ведет носом по белой пушистой ткани пуловера, молится про себя, чтобы паренек оказался чуть красивее жабы пипы из Сеульского зоопарка, потому что ебучая дрожь в коленках уже пугает. Его ведет от этого сраного пуловера, от цитрусового запаха парфюма, и он окончательно сходит с ума, когда видит черное сердечко на кофте. Ему кажется, что он поднимает голову вечность. А Чимин замер, потому что ничего более странного с ним не приключалось. Парень напротив настолько медленно движется вверх, что становится любопытно, а все ли ок с его головой. Он успевает увидеть только глаза болотно-зеленого цвета и идеально оформленные брови. Внезапно освещение в коридоре меняется и становится слишком приглушенным. Пак перестает четко видеть лицо. А последнее, что видит Юнги — это идеальную фарфоровую кожу на подбородке и, сука, самые сочные губы, которые только довелось встречать. Они влажные от блеска, они такие гладкие, что хочется съесть их и без зазрения совести запить соджу с водкой. Проходит секунда, прежде чем Юнги прозревает: — Ты блондин? — шепчет он в темноту. Чертов запах цитрусов уже колом в ноздрях повис. — Э-что? — Просто ответь… — Юнги не может поднять глаз. — Н-ну да… — Проклятье, — выдыхает Мин, кладет горячую влажную ладонь на затылок парня и буквально припечатывает его к своим губам. Юноша тут же мычит ему в рот, и вцепляется в рубашку, но Юнги не дает среагировать. Он вгрызается в сочные губы, грубо давит второй рукой на подбородок, чтобы этот демоненок в пушистой кофте раскрыл губы. Мин врывается языком в горячий рот, пошло выводит узоры, подцепляя чужой язык, пропитанный…кажется виски. Пальцы незнакомца уже больно впиваются в ребра, но Юнги не замечает. Его рука скользит от затылка к горячей пояснице и сильнее прижимает к себе уже влажное тело. Вжать бы это чудовище в стену и вылизывать, пока легкие не вылетят нахуй. Юнги рычит, чувствуя, как дыхание парня учащается. Он уже не мычит, но и на поцелуй не отвечает. Просто стоит, открыв рот. Юнги жадно сосет верхнюю губу кусает нижнюю и снова засовывает язык в этот волшебный рот, доставая почти до горла. Он слизывает липкий блеск для губ и чувствует тугой спазм в низу живота. — Сука… — шепчет Мин в припухшие губы, — какой же ты сладкий… — он помнит, что нельзя говорить, но сейчас просто обязан. Тут же слышит жалобное хныканье и шепот «о, Господи». И это рвет мозг. — Дай мне, — Юнги рвано целует чужие губы, кусает и продолжает медленно сходить с ума, — дай мне сосать тебя вечность. — Его рука останавливается на черном сердечке и сжимает влажную белую ткань. Короткий вдох, и Юнги чувствует, как его пихают коленом между ног. Свет в коридоре становится ярким, а перед Мином пусто. Пусто, потому что Чимин несется со всех ног к барной стойке, пытаясь изо всех сил игнорировать предательский стояк, концентрируется на отвращении, которое растекается глубоко в груди. У него кружится голова, он весь потный и готов в эту же секунду бежать отсюда. Подушечки пальцев, которыми он впивается Тэхену в руку, просто ледяные. — Тэ, умоляю, — Чимин на грани истерики, — вызови мне такси. Я очень хочу домой. Ким непонимающе вскидывает брови: — Что случилось, булочка? — Я прошу тебя, я… мне надо помыться и лечь, я объясню все после. Пожалуйста, Тэ, — пальцы еще крепче сжимают запястье Тэхена. Состояние Чимина оставляет желать лучшего. Последний раз Тэ видел его таким в школе, когда Пак дал списать двоечнику контрольную по математике, тот получил «отлично», а Чимин «хорошо». Бросать его было нельзя. — Уезжаем вместе, — твердо говорит Ким. — Нет-нет, развлекайся, Тэ! Ты здесь не причем. — Чимин, просто замолчи, и мы уезжаем.

***

Юнги продышал тупую боль в паху и заказал еще водки с соджу. Осушив все это пятью огромными глотками, он взял трубку от кальяна Хосока, который умчался на танцпол в пьяном угаре. В голове звенело так, что глаза не открывались. И даже чертова водка не заглушает вкус виски и ягодного блеска для губ, который осел на кончике языка. Твою мать, самые лучшие губы в его никчемной жизни. Правда никчемной. Днем твидовый костюм, бумажки и нравоучения госпожи Кан о семейных ценностях. Вечером побег от дневной реальности и клубы, где тебя никто не знает. Ночью тошнота от выпитого и одинокая квартира. И к черту бабки? Чтобы прийти вот в такой вот клуб и вылизать губы, которые уже испарились. Юнги медленно трет глаза и, наконец, открывает их. Он тут же видит двух парней, которые топчутся у выхода. Один застегивает запонки на шелковой рубашке и держит в зубах тонкую коричневую сигарету, второй резко вырывает эту же сигарету и разворачивается лицом к Юнги, набирая что-то в телефоне. Сраное черное сердечко на кофте ослепляет так, что высыхают глазницы. И Мин наконец-то видит его лицо полностью. И лучше бы он не видел. Потому что он красив настолько, что Юнги хочет задушить его. Светлые волосы, несколько влажных прядей спадает на высокий лоб. Томный взгляд, который не скрыть даже под тенью обеспокоенности, маленький аккуратный нос… а ниже Юнги просто не позволяет смотреть, потому что и так знает, что там чертово волшебство. — Дерьмо… — Мин шепчет сам себе и откидывает тяжелую голову назад.