Red prohibition ❤️

Чимин все еще не может прийти в себя. Он ластится к Юнги, оставляет смазанные поцелуи на его плече. Они стоят вдвоем под теплым душем, старший медленно смывает пену с торса Чимина и мысленно подбирает нужные слова, которые как назло не лезут в голову. Младший засыпает стоя, упираясь лбом в подбородок Юнги, а тот внезапно думает про себя, что можно отложить разговор до завтра. Но здравый смысл подсказывает, что отступать уже нет смысла. — Нам нужно серьезно поговорить, — серьезным тоном повторяет Юнги. — О чем? — мурлычет разомлевший Чимин. — О многом… Чимин уверен, что Юнги хочет сказать ему что-то хорошее. На его губах появляется легкая улыбка, он поднимает голову и целует старшего в мокрый от воды подбородок. — Говори сейчас. — Не сейчас, — вздыхает Юнги и выключает воду. — Я поменяю постельное, сделаешь кофе? — Но уже ночь, Юнги, — замечает Пак. Его взгляд становится более сосредоточенным. — Нас ждет долгий разговор, — Мин выходит первый, протягивая Чимину полотенце. Улыбка исчезает с лица Пака. — Ты меня пугаешь, — тихо говорит он, вытирая волосы. Юнги ничего не отвечает и идет в спальню. Пока меняет постель, прокручивает в сознании все возможные реакции младшего. Нет, все же лучше поговорить обо всем сейчас. Ночь дает хоть какие-то шаткие гарантии, что Чимин не сбежит. Юнги меньше всего хочет этого. Он быстро сгребает постельное, пропитанное их запахом насквозь. В это время Чимин уже на кухне возится с навороченной кофемашиной, погружаясь в ожидание. Его интуиция подвела: Юнги сидит с непроницаемым лицом на свежей постели. Выражение глаз не сулит ничего хорошего. Чимин осторожно ставит две чашки на тумбу и присаживается рядом. Юнги делает вдох: он ненавидел глубокие эмоциональные разговоры, потому что никогда таким не занимался. — Я уволил Лиен. Глаза Чимина округляются: — Что? — Он сказала тому ублюдку, который полез к тебе, что ты не против этого. Чимин молчит, хватаясь за ткань домашних штанов Юнги. Старший понимает, что тот волнуется, и ему надо чем-то занять руки. Чимин берет свою чашку и делает первый глоток кофе. Юнги не отрываясь наблюдает. — Как ты узнал об этом? — Долгая история, — отвечает Юнги. Ему действительно не хочется вдаваться в эти подробности. — Не составило большого труда. — И как ты теперь будешь без секретаря? — Завтра устрою совещание по этому поводу. Незаменимых работников нет. Чимин опускает взгляд, переваривая информацию. Юнги хочет поскорее закрыть тему и перейти к следующей, но он готов к дальнейшим вопросам младшего. — Что же я ей такого сделал? — Привлек мое внимание, — отрезает Юнги. — Она давно влюблена, но я никогда не отвечал взаимностью. Мне не нужна была эта влюбленность, я воспринимал ее исключительно, как секретаря. Думаю, что это и так раздражало ее. А потом появился ты. — Она же не могла понять, что между нами что-то есть, — качает головой Чимин. — Она сказала, что ненавидит тот взгляд, каким я смотрю на тебя, — усмехается Юнги. Ему почему-то нравится понимание того, что все чувства к младшему были заметны. Чимин прикусывает губу, и Юнги хочется высвободить ее большим пальцем. Желание касаться нарастает сильнее, потому что Мин принимает решение перейти к следующей, более напряженной теме. — Ты можешь быть уверен, что больше тебя никто не обидит, — спокойно говорит он. — Я хочу сделать вид, что ничего не было, — тут же говорит Чимин. — Хорошо… Я тоже. Юнги чувствует первый приступ волнения, который не может подавить. Он протягивает Чимину ладонь, и тот неуверенно берет ее теплыми пальцами. Юнги сжимает руку: — Когда ты пришел ко мне устраиваться, я был в ужасе. — Я заметил твою странную реакцию, — медленно кивает Чимин, глядя старшему в глаза. — Почему? Юнги сглатывает, и Чимин вторит ему. — Потому что тот парень на приватной вечеринке, который поцеловал тебя, был я. Юнги чувствует, как рука младшего расслабляется в его ладони. Чимин перестает держать его, но Юнги хватку не ослабляет. В воздухе висит такая тишина, что она давит Юнги на виски. Он был уверен, что спрячет взгляд, но усиленно продолжает смотреть Чимину в глаза, ожидая его реакции. На лице младшего разочарование, которое тут же делает Мину неприятно. — Почему раньше не сказал? — безразличным голосом начинает Пак. — Не знаю. Чимин высвобождает руку из пальцев Юнги, и тот понимает, что вцепляться в него будет глупо. Младший смотрит куда-то вниз. Его губы еле шевелятся, словно он проговаривает что-то. — Изначально я был в шоке. Потом не знал, к чему приведет наше общение. А потом… я просто побоялся. — Ты можешь бояться? — вопрошает Чимин, нахмуриваясь и вскидываясь на Юнги. Взгляд холоднее снега. — Не понимаю, чему ты удивляешься, — Юнги откашливается. — Я испугался, что ты уйдешь после этого. — То есть, это было частью какой-то игры? Частью твоего физического интереса? — Нет, — Юнги раздраженно запускает пальцы в волосы, чувствует, что начинает злиться. — Выслушай меня, не перебивая. Чимин отодвигается на противоположный край кровати, облокачивается на спинку и скрещивает руки. Юнги никогда не видел его таким безэмоциональным. Он чувствует себя паршиво, потому что буквально пятнадцать минут назад младший целовал его плечи, а сейчас сидит, как ледышка. Последний раз Чимин был похожим, когда они приехали с бизнес-ужина. Эти воспоминания неприятно откликались в Мине. — На той вечеринке я выполнял задание, ты под него попал. Поначалу я даже не видел твоего лица. Как и ты моего. От молчания, которое истончает Чимин, еще хуже и тяжелее. Он смотрит настолько отсутствующим взглядом, что Юнги кажется, будто он говорит сам с собой. — Мне понравилось целовать тебя. Никто так не цеплял, как ты, — Мин пытается смягчить ситуацию, но лицо младшего не дрогает. — Потом я увидел тебя полностью, когда ты с Тэхеном засобирался домой. Ты был слишком красивым, — это вырывается у Юнги непроизвольно, и он прикрывает глаза, подбирая дальнейшие слова. — Я никак не ожидал увидеть тебя на работе, Чимин… — И о чем же ты подумал, когда я пришел? — ровным голосом спрашивает Пак. — Ни о чем. Я был в шоке. Представь мои мысли. Чимин вздыхает и окидывает комнату безразличным взглядом. Пока в истории Юнги он не слышит ничего конкретного и вразумительного. — Ты мне понравился, тут же… еще раз. — И ты поставил себе цель выйти на новый уровень близости? — саркастично уточняет Пак. Юнги смотрит прямо младшему в глаза и чувствует, как разочарование медленно заползает по ребра. — Я не подарок, но, кажется, я ничего не сделал такого, чтобы ты думал обо мне в этом ключе. — А что было в Октагоне? — резко переводит тему Чимин. — Тогда, когда ты вжал меня в стенку. — Я был пьяным. Блять, Чимин. У меня не было серьезных отношений, я не знаю, какого это. Не переводя тему, скажи, я хоть раз тебя обидел? На трезвую голову. Сделал что-то оскорбительное? Ответь да или нет. — Нет, — тихо отвечает Пак. — Тогда я был пьян, я хотел тебя. Во всех смыслах этого слова. Я пошел в Октагон, чтобы вышвырнуть тебя из головы, в итоге увидел идущего с Чонгуком за руку. Черт возьми, я был бухой, и единственное, что я смог сделать от злости — это поцеловать тебя у стенки. Извини, читать наизусть лорда Байрона не умею, — Чимин опускает глаза, а Юнги просто сверлит его, отделяет взглядом каждую подрагивающую ресницу. — И да… не припомню тогда, чтобы ты сопротивлялся. — Вы мне нравились, Юнги-щи, — бормочет Пак себе под нос. — Для меня наше знакомство началось с офиса, я понятия не имел, что вы — тот самый парень из клуба. Мне было недостаточно просто физической близости с вами… — И мне внезапно стало недостаточно! — Юнги почти стонет, видя, что младший дрогнул. — Мне стало интересно все, что связано с тобой, как ты живешь, о чем говоришь и думаешь, чем увлекаешься. Желание физической близости ушло на второй план. — Тогда зачем пытаться вышвыривать меня из головы? — почти шепчет Чимин. — Потому что, Пак Чимин, я хуевый для серьезных отношений! Ты не видишь? Сколько раз ты убегал от меня? Дважды отталкивал. Потому что я в этой херне не разбираюсь. Я не Тэхен, не Чонгук. Я не могу по щелчку пальцев перебирать тебе пальчики за столом и смотреть с блаженной улыбкой. Я не могу с легкостью подлететь и отвезти тебя в кинотеатр под открытым небом с попкорном. Мне некомфортно ночевать в квартире, твоей и твоего друга. Все это было впервые для меня и местами дико, но… это не значит, что я не хочу быть с тобой. Чимин вскидывает на него взгляд и снова видит легкий румянец у Юнги на щеках. Ему так даже лучше. Его напряженные пальцы сплетены в замок. — Даже сейчас. Я рассказал тебе правду сейчас, а мог бы раньше. Я не могу вести эти долбаные серьезные разговоры. Чувствую себя психическим инвалидом, но я был уверен, что ты сбежишь, когда я тебе признаюсь. — Зачем признался тогда? — тут же спрашивает Чимин. — Не хочу ничего скрывать от тебя. Юнги произносит это так однозначно, что становится понятно: его словарный лимит исчерпан. Чимину очень хочется спросить Юнги, что тот к нему чувствует, но он понимает, что старший сам должен начать эту тему. Чимин молчит, Юнги тоже. Оба не знают, что сказать. Младший робко смотрит на Мина, а тот в ответ, скрестив руки на груди. — У тебя в тот вечер на приватной вечеринке был перстень с синим камнем… — задумчиво говорит Пак. Юнги кивает и встает, подходя к тумбе. Достает что-то из черной кожаной шкатулки и идет к Чимину, протягивая ему руку. Пак видит большой дорогой перстень с камнем глубокого синего цвета и невольно берет его, соприкасаясь с пальцами Юнги. Старший перехватывает его ладонь и разворачивает тыльной стороной к себе. Медленно забирает камень обратно и надевает его на средний палец младшего. Кольцо приходится впору, а Чимин недоумевающе моргает, завороженно глядя на синие блики. — Не стоит… — лепечет он. — Пусть останется на память от меня, — тихим ровным голосом говорит Юнги. Пак вытягивает пальцы и пристально рассматривает перстень, думая о своем. В его памяти калейдоскоп картинок из прошлого: их первая поездка с Юнги на его машине, когда он отвозил Чимина домой, их поход в кофейню, выставка, картина, подаренная Мином, совместный ужин с Тэхеном, обеспокоенный взгляд старшего, когда он застал Чимина у фонтана. Пак не видит ни одной причины дуться на него, он не чувствует досады внутри, а воспоминания о том первом поцелуе самые смазанные из всех воспоминаний о Юнги. Но внутри чего-то не хватает. — Я не злюсь… и не собираюсь убегать. Внутри Мина будто лопается шарик, он шумно выдыхает и смотрит в окно, снова опасаясь встретиться с Чимином взглядом. — В любом случае извини меня, — говорит он. — Хорошо, — равнодушно отвечает Пак. Он смертельно хочет, чтобы Юнги говорил еще, чтобы выпалил как на духу все, что у него в голове и в сердце. Но если старший молчит, значит, наверное, так нужно. — Я хочу спать, — снова нарушает тишину Чимин, и Юнги кивает ему в ответ, укладываясь под одеяло. Младший опускается рядом, Мин выключает лампу, и их обволакивает темнота, которая еще хуже тишины. Юнги не касается, а Чимин уже, кажется, не может без его прикосновений. Он слушает его тихое сопение и пытается дышать в такт. — Чимин. — Да? — Я хочу быть с тобой.

***

Чимин просыпается без будильника рано утром. Он лежит выше Юнги, а тот уткнулся носом в его живот и обвил руками. Мин так сильно и надежно прижал младшего, что тот не может пошевелиться и не хочет будить. Но нужно. — Юнги-я, просыпайся, — шепчет Чимин, пытаясь высвободиться. — Который час? — Восемь. — Возьмем завтрак в кофейне? Чимин почему-то улыбается: — Да. Они едут на работу с кофе и круассанами. Юнги сосредоточен на вождении, а Чимин пристально смотрит на него: — Ты на совещании скажешь, что Лиен уволена? — Я думаю, об этом уже знает часть штаба. Вчера несколько человек мельком видели, как она собирала все свои вещи. — Когда начнешь искать нового секретаря? — интересуется Чимин. — Не знаю, не думал. Приеду на работу, сяду в кабинете, и мысли появятся сами. — Даже мне непривычно, что ее не будет, — задумчиво говорит Пак. — Мне совершенно плевать. Люди приходят и уходят, а она сделала подлость, — резко бросает Юнги. Чимин отворачивается к окну и думает. То ли он накручивает себя, то ли между ними снова натянулась струна, которую усилиями необходимо отпустить. Ему не нравится это, равнодушный тон Юнги и его непроницаемый вид заставляют Пака чувствовать себя так далеко от него. Но, наверное, Мин вчера и так выжал из себя эмоциональный максимум. Остается лишь смотреть, что будет дальше. Почему-то, ночное признание старшего, что он хочет быть вместе, покрылось серым туманом. Они приезжают на парковку, и Юнги поворачивается к Паку, кладя ладонь на его скулу. Чимин за две секунды покрывается мурашками. Мин сперва тяжело смотрит ему в глаза, а потом наклоняется, оставляя поцелуй на пухлых губах. Чимин замирает, не замечая, что не отвечает и не шевелится. Юнги осторожно зажимает губами его нижнюю губу и отстраняется. — Теперь всегда будешь таким? — спрашивает он. А у Чимина просто нет настроения, он не может объяснить почему. Он будто ждет от Юнги чего-то еще, что тот никак не может дать. Пак качает головой и ничего не отвечает. На совещании Юнги официально объявляет о том, что теперь работает без секретаря. Все сотрудники кроме госпожи Кан и Чимина удивлены, но задавать лишние вопросы Мину не рискуют. Юнги быстро расправляется с общими вопросами, выслушивает предложения сотрудников и пиар-менеджеров, а Чимин поднимает на него глаза и внимательно оглядывает сосредоточенное лицо, напряженные руки, которыми босс опирается на стол. Из-за закатанных рукавов рубашки видны выступающие вены на предплечьях Мина, и Чимину очень хочется коснуться их пальцами. Сегодня Юнги особенно доброжелателен с подчиненными, и они это чувствуют. Привычное сухое совещание перерастает в горячее обсуждение насущных проблем. Юнги постоянно кивает и записывает что-то в свой блокнот. Госпожа Кан улыбается и наклоняется к уху Чимина: — Он стал другим, — шепчет она. — Я вижу… — отвечает Пак, не сводя глаз с босса. — И все благодаря тебе, — неуемной госпоже Кан давно хотелось дать понять, что она видит, что между ними происходит, но она боялась смутить Чимина. Сейчас слова сами вылетели наружу. — О чем вы? — Пак моментально робеет и опускает взгляд, хотя Юнги сейчас и не смотрит на него. — Ты знаешь, — чуть громче добавляет госпожа Кан. Совещание заканчивается, и Юнги тут же скрывается у себя в кабинете, потому что работы море. Госпожа Кан прерывается на чашечку кофе, отмечая про себя, что без Лиен как-то спокойнее и привычнее. То ли это аура, то ли рассказ Юнги так повлиял. Она заглядывает в приоткрытую дверь своего отдела и видит, что Чимин сидит в очках среди бумажных башен и что-то печатает в компьютере. Он максимально сосредоточен, пытается достать кончиком языка до носа, а в линзах отражается яркий экран. Женщина улыбается и проходит в отдел. — Чимин-а, у меня есть небольшое предложение, и ты не можешь мне отказать.

***

Они заходят в кабинет Юнги вдвоем. Мин тут же замечает, что младший стеснен. За эти дни он научился чувствовать его изнутри. Пак пригласительным жестом показывает госпоже Кан на стул напротив, а сам становится сзади. — А постучать? — пытается разрядить всеобщее напряжение Юнги, усмехаясь. — Ой, не бурчи, — отмахивается госпожа Кан и откашливается. — Юнги, я очень устаю на работе, и ты об этом знаешь. Идти на заслуженный покой и вязать носки я еще не готова, но вот часть обязанностей хочу нагло снять с себя. — О чем вы? — вскидывает брови Юнги. У Чимина язык встал колом, он не может вымолвить ни слова. Близость Мина сегодня воспринимается как-то по-другому. — Мы с Чимином посоветовались, и я предложила свою кандидатуру на должность секретаря. А его на главного бухгалтера. На этой фразе Чимин прикусывает губы и переводит взгляд в окно Мина. Ему почему-то дико неловко. Юнги прищуривается: — С чего такое желание? — Я устала, но из компании уходить не хочу. Я прикипела к тебе, люблю тебя, в конце концов, — хитро улыбается госпожа Кан, зная, как Мин ненавидит телячьи нежности. Но Юнги не дергается лицом, и на слове «люблю» машинально переводит взгляд на Пака. А тот чувствует и смотрит в ответ. — Я пристально наблюдала за Чимином все это время. За последние дни после окончания стажировки он не допустил ни единой ошибки в своей работе. А вот я уже могу ошибаться, глаза в компьютер не глядят. — Так работа секретарем — это тот же компьютер. — Знаю, но не такая тяжелая. Я действительно хочу разгрузиться, Юнги. Мин переводит взгляд на непроницаемого Чимина: — Что думаете? — Как вам угодно. И как угодно госпоже Кан. Я в любом случае буду работать усердно. Свои способности оценить не могу. Юнги улыбается от скромности и сдержанности Чимина, которые хочется развеять в эту же секунду, но здесь госпожа Кан, и устраивать игрища на работе совсем не хочется. — Хорошо, я подумаю, — соглашается Юнги, постукивая ручкой по столу. Госпожа Кан выходит, а Чимин остается. Мин чувствует тихую радость внутри. — Юнги-щи, я списался с родителями и братом. Мне бы хотелось уехать в Пусан на несколько дней, если это возможно. Легкая улыбка тут же сходит с лица Юнги, он откидывается на спинку кресла и скрещивает руки на груди: — Когда планируешь вернуться? — В субботу рано утром. — Хорошо, — выдавливает из себя Юнги. Ему совсем не хочется отпускать младшего. — Мне написать заявление? — Не стоит. Чимин зависает на несколько секунд, а потом разворачивается к двери. Юнги тут же встает: — Когда ты уедешь? — Возьму билеты на поезд на сегодняшний вечер. — Я отвезу тебя на вокзал. Чимин неуверенно кивает, а Юнги подходит к нему и утягивает в крепкие объятия, которых не хватало с самого утра. Младший утыкается носом в его шею и вдыхает терпкий запах уже привычно знакомого парфюма. Юнги запоминает аромат шампуня Пака и запускает пальцы в его пряди на затылке. Руки Чимина обвивают талию старшего, и он, наконец, расслабляется в этих объятиях. Пальцы Мина поддевают подбородок напротив и поднимают его лицо к себе. Юнги пристально смотрит Чимину в глаза, будто ищет там что-то, а младший ждет. Ждет, что старший скажет ему то, что так хочется слышать. — Надо работать, — хрипло говорит Юнги, касаясь губами уголка рта Чимина. — До вечера… — почти бесшумно. К удивлению Мина, в Пусан едут трое — Чимин, Тэхен и Чонгук. Последний тоже из Пусана и везет Тэ с собой погостить к родителям. Чимин спешно собирает небольшую дорожную сумку, пока Мин и Чон пьют чай. Тэхен уже собран и неимоверно счастлив: — Юнги-щи, может, с нами поедете? — игриво спрашивает он. Мин усмехается в ответ: — Работа не отпустит. — Тогда мы должны взять с вас обещание, что вы обязательно приедете в Пусан до конца осени. Юнги смеется: взбалмошность Тэхена и его простота иногда уморительны, но как же он рад, что Чимин более тихий и сдержанный, что иногда приходится разгадывать его мысли, как ребус. Младший входит в кухню с сумкой и слабо улыбается: — Я готов.

Love the Moon — VIINI feat. LEE SUHYUN & BLOO

На вокзал едут под всеобщие смешки. Ким просит включить музыку погромче, Чонгук подпевает, Юнги смеется, а Чимин прикрывает лицо, смущаясь излишней активности своих хенов и хихикает тоже. Внезапно музыка обрывается, и на магнитоле появляется входящий звонок и фото улыбающегося во все тридцать два Хосока. Юнги закатывает глаза, ему лень отсоединять телефон от кабеля, поэтому он смахивает звонок и тут же предупреждает: — Я на громкой, поэтому держи себя в руках. — Ты где, Ромео? — с наигранным удивлением вопрошает Хоби, ввергая всех, кроме Юнги в смех. — Везу Чимина с друзьями на вокзал, — Юнги сдерживает улыбку и молится чтобы Хосок сегодня обошелся без идиотских шуток. — О, он, наконец, понял, что ты невыносим и решил сбежать от тебя подальше. Шутка несмешная, но Тэ хохочет еще сильнее, Чимин вторит ему, а у Чонгука просто идеальное настроение. Юнги хмурится: — Ты украл ключи от каламбурошной? Хоби заливается смехом и кашляет, Пак смеется еще сильнее из-за смеха Хосока. Наконец, на том конце телефона приходят в себя: — Передай Чимину, чтобы сильно не задерживался в бегах. Я забронировал на вечер субботы рыбацкий домик на Чеджу. Летим на самолете. — Я тоже хочу на Чеджу, — тихо говорит Тэхен Чонгуку. Чимин услышал, но ему кажется, что не услышал Юнги. Мин паркуется и берет телефон в руки: — На сколько мест рассчитан домик? — Человек на шесть. — Отлично, — Юнги поворачивается к Тэхену и Чонгуку, — поедете? — О… — замирает Ким, — я думал, вы не услышите. Юнги хмыкает и ничего не отвечает, переводя взгляд на Чимина. Тот выговаривает губами беззвучное «спасибо». — Долго будешь мять задницу? — возвращает в реальность Хосок. — Во сколько заселение? — В пять вечера. — Нас будет четверо. Купи билеты на самолет. — Связь! — кричит Хоби и сбрасывает трубку. — Юнги-щи, — медленно начинает Чонгук, — мы, наверное, только помешаем вам спокойно провести отдых. Юнги хмыкает: — Чтобы отдых получился спокойным, надо в первую очередь устранить Хосока. Все смеются, а Юнги не смешно: он смотрит на Пака и не хочет с ним расставаться. Тэ и Чонгук выползают из машины: — Мы в Старбакс забежим. Вам взять чего? — Раф, пожалуйста, — в глазах Юнги огоньки, а Чимин слизывает улыбку: — А мне эспрессо без сахара. — О-о, Чимчим, — тянет Тэ, — кто-то захотел бессонной ночи в поезде. Они уходят, оставляя Мина и Пака наедине друг с другом. Чимин прочищает горло, а Юнги полностью открывает окно и закуривает сигарету. — Спасибо за все, — начинает младший. — Не хочу, чтобы ты уезжал, — честно и прямо говорит Юнги, игнорируя благодарность Пака. — Мне нужно повидаться с семьей. — Знаю, — Мин выпускает насыщенную дорожку дыма, и Чимин невольно втягивает носом этот запах. — Вы так добры к моим друзьям, почему? — младший словно спрашивает самого себя. — Потому что влюблен в тебя, Пак Чимин. Юнги не понимает, как это вылетело, сорвалось с пересохших губ. Но сказав это, он чувствует неимоверный прилив сил и, одновременно, успокоения. Но глаза не смотрят в сторону младшего. И Чимин тоже, наконец-то, успокаивается. Потому что получает то, что давно хотел. Его губы растягиваются в счастливую удовлетворенную улыбку, и больше не боязно смотреть на Мина, искать в нем что-то, пытаться прочитать его мысли. Чимин наклоняется и проводит кончиком носа по холодной щеке: — Я тоже. — Думаешь? — Юнги затягивается еще сильнее и все так же не смотрит на младшего, но теперь это вызывает лишь улыбку, потому что Чимин чувствует, что Юнги смущен. — Уверен, — Пак оставляет еще один нежный поцелуй на щеке Юнги и тут же прикусывает тонкую кожу. Юнги резко стряхивает пепел, закрывает окно и поворачивается к Чимину: — Будешь делать это, вообще никуда не поедешь, — в штанах уже тесно. Чимин усмехается, чувствуя какую-то непонятную власть над Мином. Хотя умом понимает, что скажи ему старший «растекись лужицей», и тот растечется. Он поднимает ладони в примиряющем жесте: — Не буду, — сквозь хихиканье говорит Чимин. Когда поезд трогается, Юнги достает еще одну сигарету и несколько минут стоит, всматриваясь в проносящиеся мимо огни.

***

Дни без Чимина проходят в постоянных совещаниях и деловых встречах. Юнги забил себе график, чтобы не сидеть с пустой головой, чтобы суббота поскорее наступила. По вечерам они созванивались с младшим и разговаривали часами. Чимин выпаливал все: о жизни родителей, о погоде и новых кофейнях в Пусане, о брате и его новых отношениях, о счастливом Тэхене. Вот последнее Мину было интересно больше всего. Он подробно расспрашивал, как впечатления Кима от знакомства с родителями Чонгука. На что Чимин смеялся и отмахивался: «Ты же знаешь, Тэ. У него всегда обо всем хорошие впечатления». В пятницу Чимин написал Юнги во время крупного бизнес-совещания. Пак Чимин: Что делаешь? Мин Юнги: На совещании. Пак Чимин: Ты ведешь? Мин Юнги: Нет. Что делаешь ты? Пак Чимин: Думаю о тебе. Юнги пытается не улыбаться напротив представительных дядь, удобнее усаживается в кресле и двигает телефон за чашку кофе. Мин Юнги: Что думаешь? Пак Чимин: Хочу, чтобы вы взяли меня, Мин Юнги-щи, так, как в последний раз у вас дома. Чтобы шлепали и хрипло дышали мне в ухо. Хочу почувствовать ваш вкус у себя во рту. Юнги чувствует, как веки тяжелеют. Он непроизвольно сжимает бедра под столом и тупо пялится в экран несколько минут. Пак Чимин: Хочу целовать вас в губы, долго и мокро. Хочу чувствовать вас внутри, чтобы вы драли меня сзади так хорошо, как вы умеете… Глаза Юнги застилает пеленой. Он почти ревет и хватает телефон. Партнеры по бизнесу переводят на него недоумевающий взгляд. Мин спохватывается и, стискивая зубы, быстро набирает сообщение. Его кроет от официального обращения младшего. Мин Юнги: Ты поиграться со мной решил? Пак Чимин: Нет, просто озвучиваю вам свои желания. Мин Юнги: Вам пиздец, Чимин-щи. Старший откладывает телефон, не желая больше читать пошлые сообщения от Пака, иначе все совещание полетит коту под хвост. Игнорируя вопросительные взгляды партнеров, Юнги скрещивает руки на груди и пытается вникнуть в суть беседы. А Чимин смеется, валяясь на кровати в родительском доме, с легкостью признаваясь себе, что так же безумно хочет Мина до дрожи в коленях. Остаток вечера они переписываются на отвлеченные темы, как ни в чем не бывало, а уже утром Хосок и Юнги едут на вокзал на машине Хоби. Пятничный вечер прошел за бутылками пива, а наутро у Юнги трещала голова так, что он наотрез отказался ехать за рулем. В груди растекалось томительное желание увидеть Чимина и грубо наказать за вчерашние сообщения. Но Пак вываливается из здания вокзала такой светящийся и счастливый, что Юнги забывается и выходит из машины навстречу. За младшим бодрой походкой идут довольные Чонгук и Тэхен, а рядом с ними низкорослый парень с красивой стрижкой, черными, как смоль волосами и убийственно похожий на Чимина. Хоби идет следом и кланяется всем незнакомцам, когда они подходят друг к другу. — Чон Хосок — лучший друг Юнги и по совместительству — ваш гид по Чеджу! — пафосно представляется Хоби. Четверо младших улыбаются и откланиваются в ответ: — Надеюсь, вы позаботитесь о нас, — мило говорит Тэ. Они с Чонгуком представляются, а Чимин осторожно берет незнакомого брюнета под локоть и слегка притягивает к себе: — Это мой младший брат — Пак Чихен, — тот откланивается, а Чимин смотрит на Хоби, — я — Пак Чимин. — Ну, наконец-то познакомились! — верещит Хоби. — Мин Юнги, — ровным голосом начинает старший, протягивая Чихену руку. — Вы едете с нами на остров? — О, нет, — качает головой Чихен. Его голос намного ниже, чем у Чимина. — Я приехал погулять по Сеулу несколько дней. Юнги усмехается: — Надеюсь, безумный Сеул откроет в вас второе дыхание. Брат Чимина улыбается, и они настолько похожи друг на друга, что Мин уже испытывает тепло к этому пареньку. — Так, у нас есть несколько часов, чтобы переодеться, собраться и мчать в аэропорт. По приезде сходим в ресторан и обязательно познакомимся поближе, — он еще раз кланяется Чихену.

***

Младший Пак уезжает на такси по своему маршруту, Хоби отвозит младших домой к Чимину и Тэхену, а у них самих несколько часов, чтобы принять душ, пообедать и собраться. Все происходит в каком-то сумбуре, и в половину четвертого они уставшие уже сидят в самолете. В этот момент Сеул накрывает настолько сильный ливень и гром, что город погружается в темноту. Большинство пассажиров закрывают иллюминаторы. Чимин сидит у окна, Юнги рядом. Хоби впереди уже дремлет с маской на глазах, а Тэ с Чонгуком на противоположном ряду включают ноутбук с загруженным фильмом. Когда они поднимаются в небо, Чимин немного паникует и ежится от прохлады в салоне. Юнги чувствует и просит у стюардессы большой клетчатый плед. Весь путь занимает чуть больше часа, половина пассажиров уже спит или погружена в фильмы с книгами. Юнги вспоминает издевательства Чимина в мессенджере и медленно оглядывает салон. Убедившись, что в поле зрения нет ничьих глаз, он накрывает пледом себя и младшего и кладет руку ему на бедро. Чимин вздрагивает и поворачивается к Юнги. — Ч-что ты делаешь? — шепчет он. — Хочу проучить тебя за вчерашние сообщения, — хриплым голосом отвечает Юнги, протягивая руку дальше, сжимает внутреннюю часть бедра Чимина, его длинные пальцы уже касаются ширинки. — Прекрати сейчас же, — шипит Пак, напрягаясь всем телом. Член бессовестно дергается в штанах. Он не решается перехватить руку Юнги и вытащить ее из-под пледа, потому что боится быть замеченным. Старший ловким движением расстегивает молнию и запускает руку под белье Чимина, грубо обхватывая член. — Ах… нет… пожалуйста… — Чимин врезается затылком в спинку кресла и зажмуривает глаза. — «Нет» пожалуйста или «да» пожалуйста? — Юнги держит невозмутимое лицо, и у него это прекрасно получается. Он оголяет влажную головку и накрывает ее большим пальцем, слегка надавливая. Чимин инстинктивно вскидывает бедра, и у старшего сносит крышу. — Прекрати… — жарко шепчет Пак. — Нет, — Юнги пытается, насколько это возможно сейчас, сладко подрочить младшему, его взгляд не отрывается от закусанных губ Чимина и дергающегося кадыка. Он сжимает твердый член у основания и медленно растирает пальцем головку. — Юнги-я… я… сейчас позову стюардессу. — А я сейчас разверну тебя вбок и трахну так, что самолет сядет, — Юнги ласкает нежную кожу, буквально бархатную под его пальцами. Чимин отворачивается к закрытому иллюминатору, чтобы Мин не видел его алых щек и стискивает зубы. Стоны бессовестно рвутся наружу. Когда Юнги чувствует, что младший впивается пальцами в сиденье, он резко высвобождает руку из его трусов и мирненько складывает ее с другой на своем животе. — Спать так хочется, — театрально выдыхает Мин. — Ты… — слышится злобное прямо у его уха, и Юнги просто расплывается в улыбке. Чимин первый раз видит улыбку старшего такой широкой и забывает обо всем. У него идеальный прямой нос, идеальная фарфоровая кожа, красивые зубы, красивый подбородок. Чимин забывает о том, что собирался негодовать и просто молча смотрит на счастливого Юнги. Того самого с закрытой вечеринки. Просто безумие какое-то.

***

А вот Чеджу встречает их прекрасной погодой. Они доезжают до рыбацкого домика за пятнадцать минут. Место оказывается очень уютным и живописным в гуще пожелтевших деревьев и ярко-красных кустарников. Тэхен и Чонгук, не стесняясь, держатся за руки и обсуждают окружающие красоты. Юнги и Чимин слушают болтовню Хосока о рыбалке и улыбаются всему и сразу. Они быстро занимают три уютные комнаты. Хоби хитро хихикает, но тяжелый взгляд Юнги заставляет его держать рот на замке и воздержаться от сальных шуточек. А Чимину нравится Хосок, он с огромным удовольствием помогает ему развести костер и разложить удочки. Когда Пак узнал о профессии Хоби, он оживился еще сильнее: он всегда обожал танцы. — А чего расспрашивать, просто записывайся ко мне в студию! — подмигивает Хосок. Тэхена поставили готовить рамен, Чонгук и Юнги бродили по окрестностям, попутно фотографируя какие-то красивые детали. К ужину они вернулись с целым арсеналом снимков. — Помассируй, говорит, мне пальчики! — визжит Хосок, рассказывая про свою очередную пассию. — А я на пальцы ног смотреть не могу, мутит от любых, — его щеки уже красные от выпитого пива. — Ну, так дело не пойдет, — хохочет Чонгук. — Если тебе человек нравится, то весь, целиком и полностью. — Это же ступни, Гуки-я! — вскрикивает Хосок. — Я к ним и приблизиться-то не смогу. — Значит, не так уж сильна симпатия, — смеется Тэхен, пристраиваясь у Чонгука на плече. В это время у Юнги звонит телефон. Все вопросительно смотрят на него. — Госпожа Кан, — удивленно говорит Мин и подносит телефон к уху. — Слушаю? — он берет ступню Чимина в белом мягком носке. — Алло? Плохо слышу, очень плохо! Госпожа Кан?! Связь, связь! — Юнги прижимает маленькую ступню Пака ко второму уху. Хосок орет от смеха. — О, так лучше, — улыбается Мин со ступней Чимина у уха. — Что-то случилось? Чонгук вторит Хосоку, а Тэхен не смеется. Он трещит от умиления и радости за Чимина, который опять краснеет от смущения и посмеивается на Мина вместе со всеми. — Я на Чеджу. В понедельник буду, — говорит Юнги. — Понял-понял. Не переживайте за это. До встречи, — он сбрасывает звонок и быстро целует Чимина в косточку на лодыжке и кладет его ногу обратно. — Спасибо за помощь, Чимин-щи. — Иногда мне кажется, что тетя Кан — твой босс, а не наоборот, — Хосок утирает слезы, выступившие от смеха и пива. — Она опять утащила работу домой, — усмехается Юнги, глядя на Чимина. — Она точно хочет «снять с себя лишний груз?» — хохочет Чимин.

***

Отогревшись у костра и пропахнув дымом и раменом, все сонные и подвыпившие плетутся в дом. У Юнги не хватает сил на душ, он опускается на постель, дожидаясь Чимина. Сейчас почему-то хочется просто обнимать его, вдыхать запах волос, ласкать и повторить еще раз, что он влюблен. Черт, действительно влюблен. Младший возвращается из душа и, забирается на Юнги, накрывая его своим влажным телом. — Здесь такая симпатичная ванная, оказывается, — шепчет Пак в приоткрытые губы Юнги. Старший кладет ладони на его поясницу и чуть улыбается. Чимин прикусывает зубами нижнюю губу Юнги и слегка оттягивает ее. Эта тактильность сводит с ума. — Папочка, да! — доносится за стенкой. Чимину не надо прилагать усилий, чтобы понять, чей это голос. Юнги чувствует, как тело в руках замирает и надувает щеки, чтобы не рассмеяться. Чимин уже давно выпустил губу старшего и взывает к Богам, чтобы это было однократное солирование. Но нет. — Сильнее… папочка… пожалуйста, — приглушенно сипит Тэ. И Чимин роняет голову на грудь Юнги. — Проклятье… — разочарованно стонет он, а Юнги все-таки не может сдержать тихий хохот. — Стены здесь тоже хорошие, — подмечает развеселившийся Мин. — Замолчи, ничего не говори! — затыкает уши Пак, повергая старшего в более сильный хохот. — Его отец тоже тут, я не пойму?! — не сдерживается Юнги, когда количество «папочек» перевалило за три. Чимин всхрюкивает и утыкается в подушку, чтобы не шуметь. — Это ужасно, — бубнит он. Юнги поворачивается к нему, медленно обнимает за талию и придвигает к себе, оставляя легкий укус на ухе Чимина. — Думаю, нам нужно вздремнуть до завтрашней рыбалки. — Надо. Все равно этот дом уже опошлен безвозвратно, — вздыхает Чимин, устраиваясь у старшего под мышкой. — Спокойной ночи, малыш. — Споки, папочка, — Пак пыхтит от желания рассмеяться, а Юнги разражается таким хохотом, что в другой комнате за стенкой у Тэхена и Чонгука сердца вместе с членами падают вниз.