Цикличность

Холод. Тишина и покой царили в комнате, как, собственно и всегда было. Снова ничего нового, снова вечер, снова спокойно. Слишком спокойно. Хотя и весьма предсказуемо. Давненько в этом месте не было ничего, что могло бы вызвать чувство неожиданности. Даже как-то прискорбно было это осознавать. Хотя стабильность никогда не тревожила хозяев этого «дворца непоколебимости». И это радовало. Наконец, первые лучи стали пробиваться сквозь темный тюль и теперь неприятно дразнили своим светом через ткань. Кровать со скрипом прогнулась и замолчала. Звук деревянных половиц громко разнесся по комнате, послышались ленивые шаги и шарканье. Снова послышался скрип, по уже характерный для дверных петель. Комната осталась пустовать. Вскоре воскликнул звук кофе машины, а по квартире в миг разнесся терпкий, бодрящий запах. Звон тонкой посуды и хлопки ящиков, а после снова умеренный шаркающий звук. Эти стены слышали многое, по обыкновению своему повторяющееся, но в какой-то степени успокаивающее. И вот двери, как ворота в новый мир, снова распахнулись. В комнату просочилось чересчур непривычно много света, от чего пришлось по жмуриться дабы привыкнуть. Вдохнув столько воздуха, сколько это было возможно, он посмотрел куда-то вдаль. Не то, чтобы с надеждой. Скорее с разочарованием. — Доброе утро, Марк. -промолвил он и, придвинув к себе неподалеку стоящий стул, присел. Все, на что его хватило — это на то, чтобы откинуть голову назад, поставить на пол чашку с кофе и в который раз нащупать карман на своем халате. После он достал оттуда уже начатую пачку сигарет и выудил одну. Во втором кармане с превеликой неожиданностью. Парень приставил фильтр к губам и поджог с другой стороны. Первые клубы дыма снова повалили с подожженного конца. Первый вдох. Пауза. Лучше. Второй. Пауза. Выдох. -Уже лучше. -шепотом произнес он и отпил из чашки. Глаза его невольно цеплялись за фасады города. Фонари уже погасли, а машин так и не было. Только изредка проезжала одна другая. Через час здесь уже будет аншлаг, как на повторный спектакль. А сейчас тихо, да оно и к лучшему. Людей тоже почти не было. С ними та же история. Вообще все, что могло бы создавать шум, вероятно, еще спало. По правде, очень хорошее утро. — Для семи утра слишком тихо. Можно было бы и пожаловаться, но я не буду. Не-ко-му. -по слогам вторил Марк, попивая чистейший колумбийский кофе. Как ни странно, ни молока, ни сливок он никогда не наливал. Это было бы для него чем-то очень новым и непривычным. Одна из причин. Вскоре, сигарета успела закончиться, даже не успев толком начавшись. Парень вновь оставил пепельный след на железных прутьях и скинул фильтр в пепельницу. Утро определенно задалось. Каждое утро, которое имело возможность начаться вот так являлось весьма, весьма многообещающим и считалось удачным. Особенно, если это была суббота. С одной стороны, день после пятницы должен был наоборот, скорее досаждать, но для Марка суббота была одним из самых хороших дней. В конце концов, конец рабочей недели. Следующим днем, конечно было воскресенье. Как и все в этом мире, в принципах Марка можно было подметить какую-никакую цикличность. Как и все хорошее, кофе со временем закончилось и теперь неприятным осадком болталось на дне чашки. Марк вздохнул и перевернул ее вниз на половицы, подставляя к другим уже давно опустошенным чашкам. Он встал с кресла и облокотился на перила балкона. Сейчас он вновь ощутил до боли знакомое чувство своего некого превосходства. Стоя на балконе, казалось бы одного из самых красивых строений города, очень сложно было такого не почувствовать. Однако в этом чувстве можно было разглядеть и небольшую обиду. Ведь только он один, ну и еще, конечно, парочка богатеньких людей, могли позволить себе вот так расхаживать в разнеможных одеяниях в семь утра. Только они могли смотреть на город с балкона, попивая свой утренний кофе. Сложно не приметить, что и кофе тот уже не так бодрил, как раньше. Скажем, когда изо дня в день все становится таким обыденным, сложно не примечать такие, казалось бы, незаметные мелочи. Наконец, к Марку пришла замечательная идея зайти обратно в дом, иначе можно было бы сплавиться на такой жаре. Тем более, тебе это не составит труда, если ты в черном как смоль халате. По этому недолго думая, он прошагал в комнату. Его кожей сразу обдало прохладой. Кондиционер как нельзя вовремя давал о себе знать, и это радовало. Хоть где-то в такое пекло было хорошее, прохладное местечко, что тоже в целом не могло огорчить Марка. И все же надо было чем-то заняться. Нельзя же было вот так весь день проваляться в кровати. Во избежание подобного, Марк решил, что лучшим решением будет ее заправить. По этому наскоро накинул покрывало на не до конца заправленную двухместную кровать и вышел из комнаты в сторону кухни. Надо было хоть что-то поесть. По этому, зайдя на кухню, Марк первым делом дошел до холодильника и охотно открыл его. На лицо упал, как бы иронично не звучало, холодный свет лампочки, и парень поморщился. Если так подумать, то температура в холодильнике не так уж сильно и отличалась от той, что сейчас была на кухне. В конце концов, второй кондиционер тоже имел место быть. В таком то доме грех не завести хотя бы парочку кондиционеров, иначе в чем же смысл всех этих четырех комнат. Не долго думая, Марк достал из холодильника бутылку молока и закрыл так же стремительно, как и открыл. Теперь ему нужно было найти в ящиках хлопья. — Да твою ж… -ругался он, рыская по полочкам и хлопая дверцами. — Куда я мог их деть? А, вот же. -и он достал большую картонную коробку из-под сухого завтрака и радостно открыл ее. Вскоре, шарики полетели в тарелку, а позже за ними полилось молоко. — И все же, чего-то не хватает. -произнес Марк, когда первая ложка с хлопьями уже была у него во рту. Он вновь запустил руку в карман халата и вытащил оттуда телефон. Через пару мгновений он услышал до боли знакомую мелодию. Как он всегда говорил: «Под хороший трек можно накуриться, поплакать, сорвать голос и в конце концов умереть». И к счастью это был именно этот трек. Вскоре тарелка опустошилась так же, как недавно опустошилась и чашка кофе. Когда-нибудь Марк решит, что всех их надо вынести с балкона, но пока этого дня не наступило. Да. Так действительно куда лучше. И он снова поднес сигарету к губам, размышляя. Сегодня суббота, а значит, что сегодня ему, как он тоже любил говорить «никогда никуда не надо». Он считал, что если бы с ним рядом ходили с книжечкой и ручкой, его цитаты уже стояли бы под фото не то что красивых, но весьма привлекательных девиц. Но за Марком давно уже даже такие девицы не ходили. Ведь слишком много внимания к себе они к себе требовали. А Марк с рождения не любил людей, к которые притягивали и желали к себе внимания больше, чем он сам. Его это напрягало и выводило. Хотя в большей степени тревожило. Ведь, как можно было бы уже понять, воспитывали его далеко не в обделяющих условиях. Тем не менее, Марк не жаловался. Не на что было. Да и вряд-ли все эти девушки в дальнейшем смогли бы вытерпеть хоть частичку его характера. Ни романтики, ни желания, ни любви. Одна красота и материальный достаток. Причем с обеих сторон одинаково. Так что жить по таким условиям Марк не хотел точно. Понял он это уже давно, как только получил достаточно опыта. Сейчас же ему предстояло хотя бы на пару минут выйти из дома, иначе отсутствие какой-либо информации могло легко свести его с ума. Так что Марк быстро добрался до комнаты, открыл платяной шкаф и нашел подходящее среди несметного количества вешалок и полок. Вскоре из большого встроенного зеркала на него смотрел обворожительный парень в строгих клетчатых штанах синего цвета, футболке поло и белоснежном пиджаке с короткими рукавами. Марк застегивал кожаный ремень, продевая его сквозь шлейки. Выглядело это, как всегда, весьма и весьма привлекательно. В конце концов, это же Марк. Он накинул небольшую сумку до бедер на плечо и вышел в коридор. Оставалось стащить ключи, выйти из дома, закрыть квартиру и положить их в карман сумки к сигаретам и бумажнику. В мгновение ока стало куда жарче, неприятная духота окружила парня, как бы удушая его. Он снова поморщился и поспешил спуститься по ступенькам к первому этажу. Улица зашумела громкими и неожиданными вскриками, голосами, хлопками, гулом машин. Словно вынырнувший из воды Марк уже не старался к ним прислушиваться. Ведь каждый день одни и те же машины, одни и те же люди все куда-то спешили, что-то кричали, будто в последний раз старались объяснить что-то кому-то. Но судя по тому, что гул не умолкал, у всех слишком плохо получалось. А Марк привык, что до людей доходит быстро и безоговорочно понятно. Он привык, что его всегда окружали умные и уважающие себя люди. В общем, такие шумные «компании» он не любил от слова совсем. Но сейчас у него была четко поставленная цель — дойти до кинотеатра. Для разнообразия, подумал он, можно было бы и посмотреть программу раз в неделю. Марк не очень любил ходить на сеансы, подолгу сидеть в полном болтающих горожан зале, а потом выходить на неприятный, больной для глаз свет, особенно, когда тебе пришлось просидеть во всем вышеперечисленном. В общем, кинотеатры он тоже не любил. Наконец, он остановился напротив старого табеля с расписанием, которые по обыкновению своему стояли в театрах. Но так, как ранее этот кинотеатр являлся театром, владельцы посчитали важным оставить этот табель на стене здания. — Так… -он внимательно вглядывался в надписи. — Да как же они достали! Нет бы что-то адекватное показать?! Нет, им же надо снова и снова крутят эту хрень про астронавтов! -прохожие смотрели на него с некой опаской. — Будто еще не все его посмотрели! Ладно. Бог с ним, не хочу разочаровывать себя с самого утра. -и он зашагал дальше. Проходя большие памятники и постаменты, в голове его всплывали образы знаменитых творцов золотых и серебряных лет, их произведения, что матушка по юности читала перед сном, их цитаты, которые отец любил вторить во время ужина. Марк шел по скверу, все пиная носком ботинка кусочек гранита. Мысли то сбивались в одну кучу, то совсем распадались по частичкам сознания и рассыпались на миллионы и миллиарды частиц. Вряд-ли в такую погоду хоть кому-нибудь можно было адекватно мыслить. Мозги просто плавились под ненасытными лучами солнечного света. Марк вскинул голову вверх, дабы удостовериться в том, с какой именно стороны сейчас стоит солнце. — Да почему же? Солнце еще даже не полностью поднялось, почему же тогда настолько жарко? -негодовал он, щурясь. К его превеликому счастью, ему с детства нельзя было подолгу находиться на солнце, но так же, к его превеликому сожалению, с самого детства он был рожден человеком. А это значило, что хоть не на долгий срок, но ему все же стоило выходить из своей «темени», выглядывать хоть раз на солнечный свет. Именно по этому он сейчас так старательно пытался уйти хоть в какую-то тень. В общем, солнце он не любил больше всего. Поддавшись потоку мыслей, он не заметил, как ноги привели его к знакомому парку. Молясь о том, что там будет хоть немного прохладнее, он решил направиться вглубь. И в правду, внутри было довольно прохладно. Марк все не мог понять, от большого количества фонтанов или деревьев на территории. Во всяком случае, как и всегда, ему здесь очень нравилось. Он отчетливо помнил, как в первый раз попал сюда с дядей, и как они просидели там до темна, и как мать искала их весь вечер. Несмотря на то, что им обоим потом задали большую трепку, было весело. В конце концов, в жизни каждого ребенка должен быть такой «прикольный» дядя, что будет таскать тебя во всякие приключения. Сначала у Марка тоже был план стать таким, но по прошествии лет он понял, что позиционирует себя как та самая дальняя родственница с кучей денег и чувства собственного достоинства. Тетей, что приезжает раз в год, а то и вовсе просто скидывает кругленькую сумму в честь дня рождения. В конце концов, это куда проще. Но проблема была в том, что не для кого было быть такой тетей. У Марка никогда не было родных братьев и сестер, что, вероятно очень сильно повлияло на его мировоззрение. Как ему частенько говорили, он был типичным примером единственного ребенка в семье. Что по поводу двоюродных и троюродных родственников, они предпочитали заведению детей беззаботно проведенное время без них. И Марк почти полностью поддерживал их в этом вопросе. Ведь с одной стороны, это лишние проведенные часы за колыбелькой, потом излишние расходы на нянь, а еще чего похуже, лишние походы в детский сад. Про школу вообще можно было бы и промолчать. Однако, с другой стороны, так как все его родственники его поколения отказались от этого удовольствия, Марк понимал, что вероятнее всего, эта учесть в скором времени перейдет на его плечи. Ведь кому-кому, но ему в этой семье было выделено какое-то особое место, как для человека, которому могли лишь давать, а он в свою очередь не посмел бы перечить. По этому самое страшное в этом факте было то, что у него не было права выбора. Но он решил, Что лучше бы ему не углубляться в эти мысли, иначе это в скором времени могло бы привести его раздумья совсем не в то русло. По этому он решил оглядеться. Как будто по закону подлости, именно в этот момент он умудрился напороться на кого-то. Словно пару секунд назад он не смог бы оглядеться так же как сейчас. Послышался громкий удар бумаги об асфальт. Парень посмотрел на предмет его отвлечения. Какое-то светлое нечто торопливо поднимало папки с документами с земли. Этим же «нечтом» оказалась девушка в белоснежном длинном платье до колен, которая уже смогла прийти в себя и теперь осторожно старалась отряхнуть себя от остатков грязи. — Извините. Вы в норме? -не то, чтобы с заботой, скорее ради приличия, спросил Марк. Девушка подняла на него карие глаза и посмотрела с опаской. Длинный локон ее рыжих волос волной упал ей на лицо. — А? О, да, я в норме. Ну а вы не ушиблись? -она посмотрела на его рубашку, что сейчас небрежно выглядывала из-под пиджака. Выражение ее лица из недоумевающего сменилось на тревожное. — Что-то не так? -по каким-то непонятным причинам, Марку вдруг стало более интересно одеяние девушки, нежели свое состояние. И вправду, платье девушки выглядело весьма и весьма роскошно, хотя и не дерзко. Но под ее длинные волнистые рыжие волосы и карие глаза, оно было как нельзя кстати. А корсет на ее талии лишь подчеркивал простоту ее наряда, ни в коем случае не распутность. — Ваша… Рубашка… -и она указала рукой на грудь парня как бы с опаской, боясь прикоснуться, словно к дорогому экспонату. «Определенно не самая смелая» -промелькнуло у Марка в голове. Были у него в жизни девушки, которые и при первой встрече не боялись прикасаться к нему. Когда-то ему это даже нравилось. Сейчас же он стал более серьезно относиться к своему личному пространству. По этому подобный жест со стороны незнакомки пришелся ему очень даже по душе. Вспомнив о предмете диалога, он посмотрел на свою одежду и вздохнул. На фоне белоснежного полотна на груди парня красовалось бледно-бардовое пятно. Почему-то только после пары секунд, как в мультфильме, когда герой падает с обрыва; он понял, что его одежда намокла и погорячела. Это не был кипяток, что уже не могло не радовать. Марк осторожно промокнул палец в жидкости на груди и посмотрел на него. — Кардамон? Весьма недурно. -девушка залилась краской. — А на счет одежды не беспокойтесь. В конце концов не обожгли же. Незнакомка закивала. — Во всяком случае, простите мне мою неуклюжесть. Все же, пролить чай на такого красиво одетого мужчину просто непозволительно с моей стороны. -Марк посмотрел на нее с удивлением. -Простите, возможно, я слишком много говорю. — Ну а не простить такую хорошо одетую девушку было бы непозволительно уже с моей стороны. -сказал он и снова посмотрел ей в глаза. Она же все неуклюже смотрела на его рубашку. Тут, словно робот, она резко отвела взгляд от груди парня, тоже посмотрела ему в глаза, синие, словно пара глубоководных озер — Тогда мне пора. Клянусь, осталась бы с вами еще ненадолго, но мне срочно нужно идти. -проговорила она, подхватила папки покрепче и, будто бабочка, выпорхнула прочь. Марку оставалось лишь проводить ее взглядом. Что-то в этой особе его определенно задело. Самое странное, что задело в хорошем смысле. — Здесь определенно будет какая-то история. -промолвил он и направился в сторону дома. Ему, как он сейчас считал, следовало бы над многим подумать.