Моя Фиалочка

      Мэй наконец-то дождалась своего заветного бисквита, в красках предвкушая свою трапезу.Она раскладывает его на одноразовый тарелочке, будто в самом дорогом ресторане.На коленках укладывается одноразовая салфетка, а в руках призывно блестят вилка с ножиком.Для полного вкушения счастья ей нужно несколько секунд, чтобы налюбоваться самым прекрасным кулинарным изделием, так величественно возвышающимся посреди небольшого столика, где рубиноволосая так привыкла видеть Чонгука, что всё не может дождаться окончания смены его Фиалочки, чтобы отвести его в очередное незабываемое место.Она ему конечно же не скажет, ведь пообещала унести столь страшный секрет с собой в могилу, но Юнги вывесил на стене тайком сделанные фотографии, даже подробно описав каждое из свиданий в личном дневнике, который она конечно же не читала и она совершенно не знает, что в конце одной из записей еле заметно выведено сердечко.       Умиротворение и наслаждение заветным угощением в полной тишине прерывает дверной колокольчик, впуская в магазинчик слишком знакомый ей рыжий уроганчик. -А где же мой любимый зятёк? -тянет она любопытно, всячески стараясь высмотреть тёмную макушку за дверью.       Юнги стойчески игнорирует голос опекунши, старательно делая вид, что повторное оппырскивание всех цветов намного важнее её надоедливых вопросов. -Ну что за молодёжь пошла? -театрально вздыхает она, обращаясь риторическим вопросом, вновь возвращаясь к своей мечте-сладости.       Дверной колокольчик вновь привлекает к себе карие глаза, наконец-то заметившие искомую ранее фигуру Чонгука, необычно мявшегося около входа и не рискующего пройти к ней за столик или же сразу же подойти и схватить так и не обернувшегося Юнги в самые крепкие объятья. -Зятёк, -шипит Мэй так, чтобы нужный человек услышал, но никак не Мин.       Чонгук встречается с недовольно прищуренными глазами тётушки, нервно сглатывая.Она намекающе двигает тонкими бровками, колечко с пирсингом забавно следует за ними, перекатываясь, слегка кивая в сторону напряжённой спины младшего и состовляя горящими глазами траекторию между ними.Чону множество раз повторять не нужно, он слишком боится разозлить её, поэтому ему хватает нескольких шагов, чтобы оказаться непозволительно близко к любимому человеку и аккуратно взять его за руку, тем самым разворачивая к себе. -Ты проиграл спор, -будто-бы между делом, совсем непринуждённо напоминает Юнги, аккуратно выхватывая руку, незаметно проводя кончиками пальцев по медовой коже.       Мэй тут же вскидывает голову, замирая и внимательно ожидая какие-нибудь подробностей.Карамельные глаза же напротив поворачиваются к угольным, непроизвольно замирая.Ну как мать природа может быть такой бесжалостной, чтобы наградить Чон Чонгука такими глазами? Как Юнги продолжать держать лицо серьёзным, когда напротив угольные глаза маленького олененка отражают миллиарды разноцветных планет и его в самом центре, будто он является центром вселенной.Он прокашливается тихо, прогоняя вставший поперёк горла комок, продолжая, вполне уверенно, вести зрительный контакт.Он медленно наклоняется, оставляя на лбу нежный поцелуй, иглами вонзаясь в душу темноволосого. -Ты должен выполнить любое желание, которое я загадаю, -переходит к теме разговора, переминая пальчики для большей уверенности.       Мэй мимолетно морщит нос от подобного тона, кусочек бисквита с громким причмоком скрывается за нежными губами, перепачкаными в сладком креме. -Ты его уже придумал? -и улыбается своей фирменной улыбкой, а-ля тридцать два не предел, мастерски скрывая рвущуюся на части душу.       Мэй смущённо отводит взгляд на цветы, молчаливыми свидетелями поглядывающими за интересным разговором.       Листики заинтересованно колышатся, будто просят поскорее совладать с эмоциями и дать ответ наглому темноволосому, чтобы тот поскорее ушёл с магазина.Только молодя фиалка застенчиво качает цветастыми лепестками, прося изменить своё решение, вновь обдумать его или же смягчить.Душа рыжеволосого вновь мечется в адском пламени, бросаясь к корням миниатюрного растения, но здравый смысл кружится в нескончаемом потоке остальных цветов, значительно перетаскивая несопротивляющееся тело на свою сторону.Пускай сердце болит, пускай слезы на глаза предательски наворачиваются, но Юнги боится любить парня, так беззаботно улыбающегося ему. -С этого момента, -голос предательски дрогнул, выдавая переполняющее его волнение, но всплывающие воспоминания становятся сильнее, -больше никогда не приближайся к магазину и не смей показываться мне на глаза, -отворачивается, чтобы никто ни коем образом не увидел одиноко скатившуюся по щеке слезу.-Не забирай моё сердце так бессовестно, -остаётся не озвученым, -это слишком сильно пугает для меня.       Мэй непонимающе хлопает ресницами, переводя взгляд с напряжённой фигуры темноволосого на своего воспитанника, всеми силами пытаясь отгадать суть появившегося конфликта, ведь совсем недавно рыжеволосый чуть ли не на седьмом небе летал от счастья, а теперь взашей гонит полюбившегося ей Чона. -Юнги, ты чего? -прокашливается кареглазая, бегая между ними испуганным взглядом.-Это же зятёк, за что ты так с ним? Зятёк, это он шутит, перегрелся на солнышке и голодный, не обращай внимания на его психи, -вскакивает со своего места, придумывая всяческие объяснения подобным словам младшего Мина, размахивая руками и головой перед замершим Чонгуком в отрицательном жесте, до последнего пытаясь свести всё в тщательно запланированную шутку. -Твое желание для меня закон, Фиалочка, -хрипит разбитым, практически опустошенным голосом, будто бы душа окончательно покинула бренное тело, устилаясь простыней под ногами рыжеволосого флориста.       Чонгук кидает на последок влюблённый взгляд, ни на секунду не скрывая истинную природу и так ранее неоднократно озвученных чувств, и скрывается за стеклянной дверью цветочного магазина, растворяясь лёгким перезвоном колокольчиков.А ведь Юнги всё надеялся, что он останется, что возразит в конце концов, жаль, что эта мечта так и не исполнилась.