Моя Фиалочка

-Небо всё такое же, -вздыхает Мин, безразличным взглядом пытаясь отыскать хотя-бы что-то новое на небосхиле, как раньше это было с Чоном. -Что ты там бормочешь? -кидает через плечо Мэй, не отвлекаясь от хрупкого лепестка бегонии, протирая его влажной салфеткой, периодически поглаживая массирующими движениями.       У них образовалось негласное правило, запрещающее Мэй любыми методами напоминать Мину младшему об его глупом поступке, испугавшегося первой любви и отвергнувшего так ей понравившегося зятька.С того дня Чонгук и правда не появлялся, мгновенно исчезнув из их жизни, будто бы и не было никогда темноволосого с его излюбленной Фиалочкой, но об обратном напоминали фотографии, каждую ночь так трепетно прижимаемые к груди, чтобы поближе к сердцу, именно в них Юнги исправно скрывает горькие слёзы.Мэй не может без печали взглянуть на рыжеволосого, растянувшегося на поверхности небольшого столика, хотя-бы так пытаясь восполнить его отсуствие в своей жизни.Карамельные глаза утратили блеск, всматриваясь в небо мутным стеклом, под ними красуются тёмные синяки.Излюбленные ею щёчки вовсе сошли на нет, начали проступать острые скулы.Малиновые губки сухие, потрескавшиеся и местами обкусаные в кровь. -Тётушка Мэй, я не понимаю, -подаёт голос Юнги, привлекая к себе внимание женщины.-Такое ощущение, будто внутри меня назревает самая что ни на есть настоящая война.Прошел целый месяц, а я до сих пор в точности до нот помню голос, до секундных расстоновок помню дрожащее дыхание при его смехе.Ощущение.Будто солнце неожиданно сорвали с небосвода, оставив паникующих людей на произвол судьбы.Раньше небо изменялось каждый день, заменяло различные краски или же незамысловато меняло формы облаков, а теперь оно однообразное, ничем не цепляющее синее полотно с белыми пролежами от времени.       Мэй срывает свой цветастый фартук, отбрасывая впредь ненужную вещь к кассе.Она подсаживается к Юнги, стул с громким скрипом пододвигается к скромненькому столику.Женщина наклоняется к воспитаннику максимально близко, значительно испугав подобными действиями вжавшего голову в плечи рыжеволосого. -Влюблен ты, дурёха, только отчего-то продолжаешь пугаться слишком явных вещей.       Рука зарывается в рыжие кудри, даже они потеряли былую мягкость, став непривычно жёсткими и ломкими, делясь своей поддержкой и теплом.

***

      Юнги укутывается в тонкое одеяло, всматриваясь в неприглядое полотно ночного неба. -Даже звёзды отказываются ко мне выходить, -усмехается разбитой полуулыбкой.       Сколько бы заплаканные, о чем свидетельствуют мокрые дорожки, легкие покраснения и очевидно опухшие глаза, не всматривались в небо, ни одна звезда не захотела взглянуть на него из-за одной из многочисленных туч, даже любимица-луна развернулась полубоком, даже не желая выслушивать давнего друга, также скрываясь от него за тучами.Почему-то в данный момент Юнги всецело осознал смысл одиночества.Он на собственной шкуре ощутил пробирающий до костей холод, окружающий его плотным кольцом, ощутимо сжимающим рёбра, будто бы намереваясь в любое мгновение проломить их.Кажется, что Юнги не был бы против подобным обстоятельствам.Он прижимается лбом к слегка запотевшему стеклу окна, всматриваясь в свет отдаленного фонаря мутным взором.Надежда всё ещё кричит во всю глотку, раздирая её до кровавых ран, но продолжая настаивать на своём.Она всё твердит, что с минуты на минуту в свете того самого отдаленного фонаря может показаться заветная фигура с тёмными волосами и угольными безднами.Он обязательно побежит сломя голову к нему, чтобы вновь обнял, чтобы вновь ощутить его запах, чтобы вновь услышать заветное и так нужное разрывающейся душе и погибающему сердцу «Фиалочка». Юнги больше не выдержит, поэтому он резко распахивает окно. -Где же ты?! Я уже тысячу, нет, миллиарды раз успел пожалеть об своих словах, так почему же ты всё не возвращаешься?! Я безумно, слышишь, безумно скучаю по тебе! Я испугался своих чувств, но никак не хотел потерять тебя! Слышишь меня, Чон Чонгук?!       И Мин кричит во всё горло, зажмуриваясь до белоснежных пятен перед глазами.Несколько ногтей не выдерживают, ломаясь об подоконник, в который вцепился рыжеволосый флорист, но ему абсолютно плевать на это.Хрустальные слезы вновь безпрерывным градом скатываются к подбородку, беззвучными капельками обрушиваясь на подрагивающие от напряжения молочные ладони.Юнги проигрывает охватившей его истерике, беспомощно утыкаясь лбом в подоконник, падая на колени перед настежь открытым окном. -Ты говорил, чтобы я не плакал, а я буду реветь! Приди же наконец и заставь меня прекратить!       Больше отчаяный крик не оглушает ночную улицу, срываясь на безостановочные рыдания на холодном полу. -Прости, меня, я испугался, -безостановочно бормотал Юнги, лишь спустя несколько часов погружаясь в бесспокойный сон, периодически ворочаясь и подрагивая.       В соседней комнате тихо глотала слёзы Мэй, прикрывая подрагивающей ладошкой рот и покрепче зарываясь в одеяло.