grand vampire et petit louveteau

      Когда около двух часов ночи Чонгук появляется на пороге их дома мокрый от дождя, с синяком на скуле и в грязной, порванной в некоторых местах белой футболке, Тэхён на мгновение… напрягается. Не теряется и не пугается, потому что привык. Напрягается, потому что он, очевидно, снова с кем-то подрался.       Причину ещё нужно будет выяснить.       — Детка, я же просил тебя так не делать, — вампир устало загоняет промокшего волчонка в дом, на мгновение задерживает дыхание, когда слышит первый сиплый всхлип и после, со вздохом прижимает дрожащего Чона к своей груди.       — Чонгу, детка.       — Хён, прости… только не злись на меня, хорошо…?       Тэхён, вообще-то, совсем не уверен, что он может хоть на миллиметр сдвинуться по шкале ненависти от нуля к десяти, по отношению к этому волчонку.       Когда два года назад вампир Ким Тэхён вернулся в Сеул из своей длительной поездки в Германию, единственное, что он совсем не ожидал увидеть в своём доме — это новенький меховой ковёр, растянувшийся на полу в его гостиной прямо перед разожженным камином. Вероятно, оборотень тоже не ожидал такого внезапного возвращения хозяина дома, что был любезно им облюбован в его отсутствие, а потому, когда Тэхён громко кашлянул, пытаясь привлечь к себе внимание, он чуть не снёс дорогую китайскую вазу с журнального столика.       Так в его жизни появилась проблема, которую зовут Чон Чонгук. Он девятнадцатилетний волк-оборотень с плохой привычкой встревать туда, куда его не просят и искать проблем на свой длинный хвост.       Тэхён не был уверен, что правильно было с его стороны влюбляться в него. Тэхён не был уверен достаточно ли в его растрескавшемся от времени сердце места для любви, пока не встретил Чонгука.       Очевидно, кое в чём он всё же заблуждался. С Чонгуком ведь, действительно было хорошо. Он позволял чесать за ушком, обнимать во сне, когда холодно. Он прижимался грудью к Тэхёновой спине, пока вампир готовил завтрак на кухне, позволял иногда кормиться от себя, а потом долго не выпускал из постели со словами: «Мне плохо, я хочу обниматься!». Он вёл себя, как счастливый щенок и ревностно отгонял от Тэхёна неприятелей. Словом, да, всё было неплохо.       Кроме того, что основной проблемой Чонгука всегда был и остаётся вспыльчивый характер и частые драки. Причины стычек с другими оборотнями были самые разные и не всегда достаточно честные.       Тэхён усаживает Чонгука на диван. Поджимает губы, касается кончиками пальцев синяка на скуле, хочет спросить, что опять случилось, но в тоже время не любит давить.       — Они сказали, что я плох для тебя.       — Что? — Тэхён вздрагивает, отдёргивая руку, пока Чонгук сжимает и разжимает руки, проверяя побитые костяшки.       — Они сказали, что я плох для тебя… — волчонку стыдно поднять глаза на вампира и увидеть в них осуждение за глупость совершённого. — Другие волки, они… Они говорили, что ты найдёшь себе кого-то другого и забудешь обо мне, ведь зачем тебе маленький глупый волк?       Тэхёну хочется нервно засмеяться. И не объяснишь ведь, что за восемьсот с лишним лет он так никого и не нашел. Нашёл Чонгука, такого неловкого и шумного, который правда… старается.       — Детка, большинство вампиров однолюбы.       — Разве это не тяжело, всю жизнь любить кого-то одного? Вдруг он умрёт?       Тэхён всё же прыснул, укладываясь спиной на диван и утягивая за собой оборотня. Чонгук немного сбит с толку, но вампир знает, как сильно его волчонок любит лежать на его груди.       — Это романтично.       — А ты…       — Нет, я никого никогда не любил кроме тебя, — честно признаётся Тэхён, зарываясь пальцами в волосы на затылке Чонгука, слегка царапая ноготками кожу. У волчонка закатываются глаза.       Чонгук какое-то время молчит, цепляясь за складки футболки на груди мужчины и тихо поскуливая. У Тэхёна сердце разрывается от жалости к волчонку.       — Поцелуй меня.       Чонгук отрывает голову от груди вампира и смотрит такими доверительно большими глазами, что Тэхёну кажется, что он вот-вот вновь заплачет.       Но просьбу всё же выполняет, аккуратно притягивает к себе юношу, целует мягко и ненавязчиво, стараясь не задевать клыками и без того поцарапанные губы. Пытается быть аккуратным, таким, какого Чонгук рядом с собой заслуживает. И волчонок ему верит, ближе жмётся, будто боится, что вампир вот-вот и растает в его руках.       — Детка, мне никто не заменит тебя.       — Обещаешь?       — Клянусь.