grand vampire et petit louveteau

      Тэхён перестал испытывать восторг по отношению к дню своего рождения ещё после прохождения порога в двести лет. По истечению восьмисот — тем более перестаешь видеть в нём хоть что-то, отличное от самого обычного дня.       Он вообще не хотел как-то праздновать его, надеясь просто сделать небольшой вкусный ужин для Чонгука, пожарив его любимое мясо и засесть за просмотром какого-то сериала.       У Чонгука, очевидно, были другие планы. С самого утра он повёз вампира в торговый центр, чтобы тот выбрал себе подарок. Придерживая над его головой зонт, волчонок аккуратно подхватил его руку, облачённую в чёрную кожаную перчатку, и переплёл пальцы, пока они шли к высокому зданию.       — Детка, я же объяснял тебе, что ты мог и не заморачиваться… — Тэхён не знает, сколько раз он повторяет эту фразу за последние пару часов, но Чонгук остаётся непреклонен.       — Ты столько тратишься на меня, что мне неловко! — Он возмущённо складывает зонтик и ведёт вампира к бутику с бижутерией.       — Чонгу, у меня столько денег, что мне в радость тратить их на тебя.       За столько месяцев совместной жизни Тэхён успел уяснить, что Чонгук упёртый, не как волк, а как барашек. Если он загорается какой-то идеей, то обязательно добьётся её, даже если в лепешку расшибётся.       В конечном итоге Тэхён выбрал парные кольца. На вопрос почему именно они, вампир не ответил. Да и Чонгук не стал настаивать, выкладывая на кассу все накопленные деньги. Он даже отказался от чёрной карты Тэхёна.       С одной стороны это было мило… Не смотря на внушительное состояние вампира, которым он лениво распоряжался и периодически покупал различные вещи Чонгуку, волк старался, сам зарабатывал эти деньги, чтобы порадовать Кима.       — Мышка…       — Да? — Когда они выходят на улицу Тэхён берёт руку волчонка в свою и аккуратно надевает ему на палец одно из колец. С изображением луны.       Будто обручальные…       — Люблю тебя.       — И я тебя, волчонок.       Тэхён замечает, что когда они подъезжают к дому, настроение Чонгука меняется. Он становится более взволнованным, нервным, часто оглядывается по сторонам и не может усидеть на месте. Обычно такое бывало, когда волчонок влипал в неприятности. Вампир не хочет думать о худшем.       — Хён… Ты можешь закрыть глаза? — Чонгук, заводя Тэхёна под козырёк дома, резко оборачивается, прикусывая губу. Мужчина уверен, что будь у него возможность, он бы прижал ушки к голове и завилял хвостом. Глаза вампир послушно закрыл.       Чонгук забирает у него ключи, открывает дверь, заводит в дом, аккуратно помогает снять пальто, перчатки, шарф, но вслух ничего не говорит, хотя вампир чувствует исходящую от волка нервозность.       — Чонгуки…       — Погоди, хён…       Тэхён чувствует на своих запястьях пальцы Чона и чувствует, как его тянут куда-то за собой.       — Аккуратно, порожек… Вот, так, стой… — Тэхён замирает, слышит как Чонгук обходит его и замирает за спиной. — Открывай глаза.       Взгляд вампира фокусируется на обеденном столе, на котором аккуратным полукругом стояли разные по высоте свечи, в середине была уложена красивая красная круглая салфетка и… немного приготовленных блюд. Пирог с вишней, кофе, разбавленный положительной кровью, мясо и два салата. Один любимый Тэхёном, второй который нравится Чонгуку. Вампир вспоминает, что с утра не заходил на кухню.       — Детка… — голос вампира предательски дрогает.       — Тебе не нравится? Хён, я. я могу сделать что-то другое! Я. — громко тараторит Чонгук, нервно потирая шею и появляясь перед вампиром.       Тэхён заставляет его замолкнуть, притянув к себе и коснувшись губами щеки.       — Детка, мне всё нравится, клянусь.       Вампиру хочется заплакать.       — Ким Тэхён, ты самый невыносимый вампир в мире…