Езда на лошади

«Ома, это ужасная идея». Кокичи и Рёма стояли в центре поля, теплое солнце сияло сквозь пятнистое облачное небо над головой. Прохладный ветерок принес с большого огорода запах помидоров, и восторженное ржание лошадей наполняло воздух, пока небольшая группа животных довольно рысью неслась по полю. Вдохнув мягкий летний воздух, дуэт нацелился на одну конкретную лошадь. Единственный жеребец небольшого табуна, носивший кличку Крест, он был украшен темно-коричневой шерстью, испещренной мелкими белыми пятнами, с блестящей черной гривой и развевающимся на ветру хвостом, когда он скакал по полю. Жеребец еще несколько мгновений скакал галопом, а затем перешел на рысь, покачав головой и заржав. Кокичи ухмыльнулся, поворачиваясь к Рёме. «Моя мама была знакома с фермером, и его точно звали Харуто? Во всяком случае, он научил меня тому, что заставить лошадь доверять тебе можно неделями, если не месяцами». Кокичи рассмеялся, качая головой. «Ну, я говорю, что это ерунда! Все, что вам нужно, исходя из моего опыта, это морковка и около трех минут свободного времени». С этими словами он выдернул упомянутую морковку из кармана и очень осторожно начал размахивать ею в воздухе. Издав ритмичный цокающий звук языком, он указал на жеребца, который повернул голову в его сторону, по-прежнему бездумно рысью бегая по полю. Кокичи продолжал размахивать морковкой, все еще цокая языком. Кресту потребовалась минута или две, чтобы понять, что именно делает Кокичи, но когда он понял, то побежал, как морковка, ищущая ракету. Кокичи продолжал цокать языком несколько мгновений, прежде чем бросить морковку под копыта Креста, который нетерпеливо наклонился и начал хрустеть своим угощением. Кокичи повернулся к Рёме и ухмыльнулся, передавая ему еще одну морковку. «Сцена принадлежит только вам». — сказал он, указывая на Креста, который почти доел свою первую морковь и, похоже, не спускал глаз с морковки в руке Рёмы. Чувствуя, что его ноги вот-вот подведут, Рёма на цыпочках подошел к Кресту, его руки тряслись, когда он робко протягивал морковку. Открыв рот, чтобы заговорить, ему удалось тихо пропищать: «Вот». Когда Крест побежал к Рёме, в мозгу теннисиста гудели миллионы тревог, словно осиное гнездо. А если фермер появится? Что, если бы кто-то еще решил прийти посмотреть на лошадей и увидел их? Что, если Крест решит, что у него нет этого дерьма, и даст ему отпор? Он слышал, что удар лошади достаточно силен, чтобы сломать шею взрослому мужчине, но только подростку ростом 3 фута 5 дюймов. ( От переводчика : Ну крч, щас начнется 3,14здец) Весело заржав, Крест наклонился и откусил морковку в руке Рёмы. Отпустив овощь, Рёма на мгновение наблюдал, как лошадь продолжает его грызть, прежде чем опуститься на четвереньки и залезть под животное. Рёма вздрогнул, его кровь застучала в ушах, когда он зачарованно уставился на ножны Креста и его тяжелые, свисающие яйца. Нежно поглаживая правую руку по оболочке, пока он ласкал яйца левой, он отпрянул назад, когда кончик члена Креста начал высовываться. Продолжая слегка ласкать яйца Креста, Рёма провел пальцем по кончику члена Креста, только чтобы отдернуть руку с испуганным вздохом, когда весь великолепный член Креста длиной в полтора фута выскользнул из ножен, наполовину возбужденный и дрожащий. от ожидания. Положив руку на ствол, Рёма нерешительно начал водить им вверх и вниз по всей длине члена Креста, чувствуя, как он еще больше твердеет в его хватке. Теперь, когда член Креста был полностью возбужден, Рёма медленно и нежно приложил язык к его кончику. Вкус у него был мускусный, с оттенком кобыльей спермы, потому что Крест много раз разводил кобыл на поле. Продолжая водить языком по кончику, Рёма положил свои маленькие руки по обе стороны от ствола и начал поглаживать его, чувствуя, как он дергается и пульсирует под его ладонями. С ворчанием он сунул наконечник в рот, вытянув челюсть до предела, заставляя его хныкать через член во рту, когда он напрягался, чтобы удержать его. Отпустив стержень и сжав руки в кулаки, Рёма толкнул его. его голову вперед, заставляя больше члена войти в его рот и против задней части его горла. Во рту Рёмы возникло сильное рвотное ощущение, и, когда он попытался протолкнуть первые несколько дюймов в горло, его глаза распахнулись, когда он почувствовал, как его обед снова вылетает в мир. Вытащив член изо рта, Рёма почувствовал себя несчастным, когда рвота вылилась из его челюстей в оттенках зеленого и коричневого, накапливаясь и разбрызгиваясь на траву, разрывая пряди слюны, которые все еще цеплялись за кончик члена Креста. Дрожа всем телом, Рёма снова обратил внимание на ствол, который все еще пульсировал в предвкушении. Решив, что он ждал достаточно долго, Рёма шаркнул вокруг, стягивая штаны и нижнее белье, поворачиваясь так, что его голая задница оказалась лицом к великолепному мужскому члену Креста. Прижавшись анусом к члену Креста, он вздрогнул, прежде чем оттолкнуться изо всех сил. Появилось сильное давление, за которым последовал громкий хлопок, и Рёма вскрикнул. Член Креста был чертовски массивным, и когда он погрузился глубоко в темные глубины его ануса, Рёма застонал от странной смеси удовольствия и агонии. Его анальные стенки были растянуты за пределами его самого безумного воображения, и он чувствовал себя полнее, чем когда-либо мог себе представить. Со всхлипом он отодвинулся еще дальше, чувствуя, как член Креста все глубже погружается в его задницу, дрожа, ударяясь и прижимаясь к его простате. Вот тогда-то Крест и решил начать толкать.Когда член Креста погрузился в него по самую рукоятку, в животе Рёмы что-то щёлкнуло, а затем последовала самая сильная боль, которую Рёма когда-либо испытывал за всю свою жизнь. Его глаза распахнулись, когда пот почти мгновенно начал струиться по его лицу, и от непроизвольного толчка его тела он издал глубокий, разрывающий горло крик. С позиции Кокичи всего в нескольких футах от него он мог видеть, как река крови начинает течь по бедрам Рёмы, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что произошло. Каким-то образом из-за огромной длины и обхвата стержня Креста он пробил стенки толстого кишечника Рёмы, разорвав орган и пробив его в тонкий кишечник. Ощущением щелчка был член, отделяющий кишечник Рёмы от его ануса, который теперь плотно сжимался вокруг члена Креста, когда жеребец продолжал толкаться, полностью разрушая внутренности Рёмы. С еще одним резким воплем мочевой пузырь Рёмы опорожнился, окрашивая траву внизу своей мочой, смешавшись с его кровью и рвотой, образовав пенисто-бордовую лужу. С очередной рвотой Рёма снова потерял свой обед, новая рвота присоединилась к старой в густую, липкую лужу телесных жидкостей. Бросаясь то туда, то сюда, Рёма бездумно кричал, чтобы Кокичи сделал что-нибудь, что-нибудь, чтобы помочь ему. Раздался треск, за которым последовал еще один бессмысленный крик, когда один из ударов Гребня сломал таз Рёмы, глубокая трещина пошла по всей длине кости. Ржав, Крест, наконец, вдул свою порцию глубоко в Рёму, его сперма вылилась в грудную полость Рёмы и затопила его внутренние органы. Фыркнув, жеребец вытащил свой член из задницы Рёмы, с которого капала кровь и кишечные жидкости, и поскакал прочь, оставив Рёму яростно корчиться на траве в луже собственных телесных жидкостей. Задыхаясь, Кокичи бросился к своему другу, подбежав к Рёме, чей анус в настоящее время был разинут примерно так же широко, как кулак Кокичи. Ухмыльнувшись, Кокичи расстегнул молнию на ширинке и, встав позади Рёмы, скользнул своим членом в анус Рёмы. Мгновенно он застонал, чувствуя судороги смерти своего бывшего друга вокруг его члена, анус Рёмы сжимался и трясся, когда Рёма метался по земле, его ноги дрожали, когда вокруг них скапливалась жидкость. Дрожа, Кокичи глубже вошел в задницу Рёмы, чувствуя, как запекшаяся кровь и обрывки кишечной плоти хлюпают вокруг его члена, ощущение того, что Рёма умирает вокруг его члена, только еще больше возбуждает искривленного мальчика, любящего фиолетовые панты. С еще одним толчком Кокичи вскрикнул, когда Рёма сильно дернулся, его анус напрягся вокруг члена Кокичи, когда он это сделал. С еще одним сильным толчком Рёма начал издавать тошнотворный предсмертный хрип, кровь начала булькать изо рта, его лицо стало мертвенно белым, а его глаза, уже далеко в глубине его головы, начали стекленеть. С последним вздохом он замер, хотя периодические спазмы все еще сотрясали его тело. Когда Кокичи почувствовал, как тело Рёмы становится холодным вокруг его члена, он откинул голову назад и издал последний стон, анус Рёмы уже начал сжиматься вокруг него, когда началось трупное окоченение. Сперма смешивается с кровью и окрашивается в тошнотворно-розовый цвет. Когда Кокичи вышел, он с удивлением наблюдал, как розовая жидкость стекает по бедрам Рёмы, смешиваясь с лужей на земле. Кокичи улыбнулся, застегнул ширинку и подошел к телу Рёмы. Теннисист действительно выглядел зрелищно, кровь текла изо рта, его тело было призрачно-белым с пурпурными вкраплениями вокруг оскверненного ануса. Подняв шляпу Рёмы, Кокичи надел ее себе на голову. Это было своего рода напоминанием, символом жизни Рёмы. Вздохнув, Кокичи повернулся и направился домой. Это был веселый день.