Я иду искать

Do you want it? Boy Epic - Dirty Mind — Ты что-то хотел? Драко быстро поморгал, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не видеть этот издевательский прищур, которым его одаривала Грейнджер каждый раз, когда они сталкивались в школе. Порой ему казалось, что она специально старалась сделать так, чтобы очутиться с ним где-то в особо безлюдных коридорах Хогвартса и прицепиться из-за какой-нибудь, на первый взгляд самой бредовой мелочи. Как, например, вчера, когда староста школы, ехидно ухмыляясь, проверяла, насколько тщательно вычищена его мантия. Почти пятнадцать минут. Ну а сейчас, судя по всему, ей стало скучно выбирать себе книги в школьной библиотеке — и она решила хоть как-то разнообразить свой досуг. — Я просто остановился проверить свои записи, — вновь опустив взгляд на стопку пергаментов, хмыкнул Драко и шумно сглотнул, заметив выглянувший из-под юбки Грейнджер красно-золотой галстук, который она предпочитала завязывать на бедре. Какое безрассудство. Родители Драко, скорее всего, упали бы в обморок, увидев такой фривольный наряд одной из спасительниц магического мира. — Хорошего дня. — Какой ты вежливый, Малфой, — она усмехнулась, делая пару шагов ближе к нему, и, внаглую ткнув пальцем с длинным ярко-красным ногтем в его пергамент, опустила его чуть ниже. — Мамочка и папочка привили тебе хорошие манеры. — В отличие от некоторых, Грейнджер, — фыркнул он себе под нос, чувствуя, как щеки начали стремительно краснеть от такой близости к ней. Драко готов был умереть несколько раз подряд, но никогда в жизни не признался бы даже самому себе, что его безумно волновала эта своенравная девушка с острым языком, что бесконечно цепляла его. Грейнджер никогда ни под кого не прогибалась, делая исключительно то, что хотела только она сама, и Драко казалось это чем-то действительно невероятным. Потому что он сам, выросший под неусыпным контролем родителей, не мог даже шагу ступить без их прямого одобрения. Старшие Малфои решали за сына абсолютно все и принимали за него решения даже в те моменты, когда все зависело исключительно от него. И он просто не смел им перечить, по привычке покорно кивая. Давая свое очередное немое согласие, что по ночам вставало поперек горла и не давало свободно дышать. Которое медленно убивало, вынуждая сжимать края простыни в ладонях. Потому что Драко больше не мог мириться с постепенно растущим в нем желанием что-то изменить в своей жизни. — Мне нравится, когда ты пытаешься дерзить мне, малыш, — Грейнджер растянула аккуратно подведенные красной помадой губы в ленивой улыбке и внезапно поставила ногу прямо на нижнюю полку с книгами, начав медленно подтягивать чуть выше галстук на бедре. — Знаешь, это даже заводит. С огромным трудом стараясь держать фокус исключительно на ее глазах, Драко шумно сглотнул, изо всех сил вцепившись пальцами в пергамент. Только не смотреть. Ни за что. Иначе она обязательно зацепится за это и будет изводить его еще упорнее, чем раньше. Хотя было довольно сложно сказать, что Грейнджер не подходила изощренно к каждому их продолжительному словесному поединку. Точнее, это больше было похоже на монолог, где она упражнялась в колкостях, а он лишь машинально указывал на недостатки ее манер, стараясь держаться достойно. Ничего больше. Ведь его воспитали настоящим джентльменом, который в любой — абсолютно любой — ситуации был обязан относиться к девушкам с должным уважением. Как к леди. Но разве Грейнджер была леди? — О, Малфой, — промурлыкала она, подцепив край форменной юбки пальцами. — Давай… Прекрати сдерживаться. Я же вижу, что ты хочешь. Драко упорно продолжал смотреть прямо ей в глаза, чувствуя, как сердце в груди билось настолько интенсивно, что это уже начинало доставлять почти физический дискомфорт. Салазар, он видел где-то на периферии зрения, как ее ладонь медленно сдвигала ткань вверх по бедру. Видел, что каждая секунда этого контакта приносила ей столько удовольствия, что оно ощущалось кожей. Его кожей. Драко прекрасно понимал, что все это всего лишь игра, но напряжение уже скапливалось где-то на кончиках пальцев, готовое в любой миг сорваться в пропасть и практически впечатать его лицом в ту самую точку невозврата. И он сдался. Опустил взгляд. Начал жадно смотреть на чуть тронутую ровным загаром ногу и не мог пошевелиться. — Нравится то, что ты видишь, Малфой? — голос Грейнджер опустился до вкрадчивого шепота, и на мгновение Драко, кажется, забыл, как дышать, неотрывно глядя, как юбка на ее бедре поднималась все выше. Так мучительно медленно, что это срывало крышу. Вынуждало с силой кусать губы и смотреть. Просто. Смотреть. — Или, может быть, ты хочешь потрогать? Скорее всего, в момент этого тихого, но казавшегося таким оглушительно громким в тишине вопроса кто-то невидимый попросту выкачал из библиотеки весь кислород. Потому что, как только Грейнджер, решительно сдвинув край ярко-красной ткани вверх, продемонстрировала черное кружевное белье, Драко подавился собственным вдохом. Это было слишком. Он тут же закашлялся, чувствуя, как щеки натуральным образом пылают румянцем, и быстро отвернулся, больно врезавшись лбом в одну из полок с книгами. — Мистер Малфой, у вас все в порядке? — раздался встревоженный голос мадам Пинс где-то совсем рядом. — Мне показалось, я слышала какой-то шум. — Все хорошо, — просипел Драко, стараясь не обращать внимания на ехидный смешок со стороны Грейнджер. Салазар, видимо, она задалась четкой целью свести его с ума, потому что спустя мгновение он почувствовал на себе кончики ее пальцев, скользящие вдоль позвоночника по тонкой ткани рубашки. — Просто я споткнулся. Резко дернув плечами, чтобы сбросить с себя чужие ладони, Драко на миг обернулся, мазнув взглядом по Грейнджер, и решительным шагом направился к выходу из библиотеки. — Вы уже закончили, мистер Малфой? — мадам Пинс слегка приподняла брови в явном удивлении. Скорее всего, она обратила внимание на его растрепанный вид и до сих пор пылающие румянцем щеки. — Библиотека закрывается через пятнадцать минут. — Мы закончим позже, — Грейнджер подошла к стойке и, опустив книги на столешницу, посмотрела на Драко, чуть приподняв уголки губ. — Боюсь, сегодня мы не успеем изучить всю программу. Наверное, стук его бешено колотящегося сердца мог услышать любой человек в радиусе нескольких метров, и Драко с трудом погасил желание приложить ладонь к грудной клетке, чтобы немного успокоиться. Он хотел бы ответить ей хоть что-то, но понимал, что попросту не сможет подобрать связных слов, потому что мысли нещадно путались, а кожа пылала огнем в том месте, где ее через рубашку касались пальцы Грейнджер. Пробормотав что-то невнятное, Драко быстрым шагом покинул библиотеку, споткнувшись о порог на входе. Чертыхнувшись и вновь покраснев, но уже от собственной неуклюжести, он почти бегом направился в сторону подземелий, чтобы наконец ощутить себя в безопасности. Стены гостиной Слизерина всегда его успокаивали, вселяя надежду, что все еще может измениться. Что он наконец скинет с себя оковы, удерживающие его желания где-то глубоко за грудной клеткой, и хотя бы попробует жить так, как хочет. В гостиной было довольно шумно, и Драко, бросив на ходу пару дежурных фраз сидящим на диване у камина Блейзу и Пэнси, начал подниматься по лестнице к комнатам, стараясь игнорировать растущее сожаление из-за того, как при виде него обеспокоенно вытянулось лицо Паркинсон. Она всегда волновалась за него больше остальных, потому что их дружба длилась столько, сколько сам Драко себя помнил. Они делились друг с другом самым сокровенным и никогда не пытались перевести отношения на какой-то новый уровень, прекрасно понимая, что тогда потеряют ту нить, которая так плотно связывала их вместе. Поэтому Пэнс вот уже несколько лет встречалась с Блейзом, а Драко просто старался не думать о своей личной жизни, каждый раз выбирая учебу в качестве приоритета. У него однажды уже были отношения, которые он с легкостью мог назвать серьезными, но, к сожалению, Кейси — его девушку — родители перевели в Шармбатон, и Драко пришлось ее отпустить из своей жизни. Первое время они исправно пытались сохранять свою любовь посредством долгих переписок, но затем все постепенно сошло на нет. Совы прилетали все реже, письма становились скуднее, а затем Драко, решив хоть что-то сделать правильно, предложил Кейси остаться добрыми друзьями, чтобы дать друг другу возможность на личную жизнь. И если Кейси, с радостью согласившись, уже через полгода написала Драко письмо, где делилась впечатлениями о своем новом парне, то он сам так и не смог найти себе девушку. А может, и не пытался, потому что ни разу не встречал кого-то действительно особенного. Драко зашел в ванную комнату, плотно прикрыв за собой дверь, и, подойдя к зеркалу, уперся лбом в прохладное стекло. Салазар, скорее всего, он никогда не сможет вновь связать себя новыми отношениями, и дело было далеко не в том, что он волновался о мнении родителей. Да, это безусловно играло определенную и довольно важную роль, но все еще не первостепенную. Потому что сейчас, именно в эту самую секунду, стоя перед зеркалом в ванной общежития Слизерина с болезненно пульсирующим от возбуждения членом, Драко наконец понял, что ему безумно нравилась Грейнджер. И не просто нравилась. Она сводила его с ума. С его губ сорвался тихий стон, когда он прижался пахом к краю раковины, и Драко закрыл лицо ладонями, ощущая вновь нарастающее внутри себя желание. Это был провал. Самый настоящий. Все это время он был уверен, что ему совсем не нравится поведение Грейнджер и что больше всего на свете ему хочется, чтобы она наконец оставила его в покое. Все эти ухмылки, словесные перепалки и просто ее присутствие в его жизни — Драко не сомневался, что это вызывало в нем исключительно раздражение. Но, как оказалось, он еще никогда так не ошибался — единственным желанием, что билось в нем сегодня, пока он, практически не дыша, жадно рассматривал край белья Грейнджер, было коснуться ее. Впитать в себя. Наверное, ее кожа такая мягкая. Нежная. Совершенная. Зарычав сквозь плотно стиснутые зубы, Драко быстро стянул с себя одежду и, вывернув кран с холодной водой в душевой почти на максимум, встал под ледяные струи. Это моментально привело в чувство и прояснило так отчаянно нуждающийся в этом разум. Дышать стало значительно легче, и Драко, слегка подрагивая от ощущения самого настоящего мороза на коже, прикрыл глаза, упорно продолжая стоять под напором воды. Ему нужно что-то с этим делать. Потому что в противном случае эта игра, которую с таким интересом каждый раз устраивала Грейнджер, уложит его на лопатки. И если для нее это лишь развлечение, которое не значило ровным счетом ничего, то для Драко любой неверный ход станет фатальным. Он прекрасно это понимал. Но тогда почему все еще надеялся, что Грейнджер захочет продолжить партию?

***

— Ты уверен, что тебе необходимо отправить это письмо именно сейчас? — Блейз слегка склонил голову набок при вопросе и прищурился. — Или, может, у тебя наметилось свидание? — О, отличная шутка, Забини, — фыркнул Драко, затягивая галстук на шее чуть туже. — Естественно, мне нужно отправить письмо сейчас, если я хочу, чтобы родители прислали мне нужную книгу уже завтра утром. Так у меня в разы больше шансов получить зачет, что, несомненно, должно помочь мне попасть на стажировку… Он резко замолчал, заметив, как Пэнси, сидящая по левую руку от Забини, закатила глаза, и, усмехнувшись, легонько ущипнул ее за самый кончик носа. У них с Паркинсон всегда существовало некое негласное правило, при котором она обязательно его останавливала, если Драко вновь начинал слишком много говорить о своей мечте. Работа в Министерстве магии. Драко горел этим столько, сколько себя помнил, и отчаянно надеялся, что ему удастся уговорить родителей, чтобы они согласились с его выбором. Пока же Люциус без умолку твердил о том, что Малфоям не пристало работать на кого-то, и как мог вовлекал Драко в управление семейной корпорацией. Словно намеренно не замечая, каким печальным становилось лицо сына во время этих разговоров. Драко мечтал стать аврором. Спасать людей. Он так хотел, чтобы будущая профессия помогла ему раскрыть все то, что, он был уверен, сейчас просто мирно дремало где-то глубоко внутри него, ожидая, пока Драко не понадобятся эти способности. Он собирался стать другим. Более решительным. Смелым. Не думающим о чужих желаниях, если они шли вразрез с его собственными. Как Грейнджер. — Поторопись вернуться вовремя, — Пэнси улыбнулась и бросила быстрый взгляд на наручные часы. — Отбой уже через десять минут. — Договорились, — Драко подмигнул ей в ответ и, махнув рукой Забини, поспешил в сторону выхода из гостиной, сжимая в ладони конверт с письмом. В коридорах царил полумрак, который, смешиваясь с гуляющим по замку сквозняком, тут же послал по коже Драко мурашки. Обычно ему очень нравилось это время суток, потому что все ученики уже разбредались по общежитиям и можно было спокойно погрузиться в собственные мысли, совершенно не волнуясь о вероятности наткнуться на кого-то. Это было его личным маленьким секретом. Тайной, которая согревала сердце и приятно расползалась по венам, стоило Драко выйти из гостиной за считаные минуты до отбоя, чтобы успеть подняться в совятню и отправить письмо. — И что же ты делаешь в такое время в коридоре, Малфой? Неужели любишь нарушать школьные правила? Драко с трудом подавил рвущийся из груди тяжелый вздох, моментально узнав этот глубокий, наполняющий изнутри чем-то тягучим, словно мед, голос, и остановился, поворачиваясь назад. Грейнджер. Конечно. — До отбоя еще есть время, — фыркнул он в ответ, ощущая, как от ее взгляда в груди что-то глухо ухнуло, падая прямиком в желудок. Салазар, осознание его симпатии к ней явно не вело ни к чему хорошему, и сейчас Драко попросту терялся, совсем не понимая, как должен вести себя с ней. — А на моих уже ровно десять, — скользнув языком по нижней губе, усмехнулась в ответ Грейнджер и развернула руку с часами так, чтобы Драко мог видеть циферблат. — И что же мне с тобой делать, мистер злостный нарушитель правил? Отправимся к директору? Или обойдемся деканом? Драко покачал головой и засунул руки в карманы, судорожно пытаясь найти среди пергаментов письменное разрешение от Снейпа выходить после отбоя. Крестный дал его Драко на случай, если тот задержится после их занятий по зельеварению, которые Снейп иногда проводил с ним после уроков. Для того чтобы стать аврором, Драко предстояло сдать на «превосходно» несколько определенных предметов, и поэтому он брал по ним дополнительные занятия, чтобы быть уверенным в своих силах на все сто процентов. И вот сейчас эта злосчастная бумажка словно провалилась куда-то в недра кармана его брюк. Салазар. Он скорее почувствовал, чем услышал, что Грейнджер подошла к нему непозволительно близко. Секунда, и вот ее горячее дыхание уже опалило его щеку, послав неровный строй мурашек вдоль позвоночника. Драко, собравшись с мыслями, наконец решился поднять голову и почти моментально встретился с глубоким и внимательно изучающим взглядом карих глаз. С его губ совершенно неконтролируемо слетел еле слышный выдох, когда в ноздри ворвался сладкий аромат ее духов, и Драко поспешил сделать шаг назад, ощущая странное напряжение в самом низу живота. Тлеющее. Почти неосязаемое. Но такое приятное. — Мне кажется, ты целенаправленно пришел именно сюда, зная, что в это время я буду проводить вечерний обход, — шепнула Грейнджер ему на ухо, касаясь губами мочки, и Драко замер, не решаясь даже пошевелиться. — Может быть, ты хочешь попробовать договориться со мной? Предложить мне что-то особенное, чтобы я не сдала тебя директору. — Что ты имеешь в виду? — быстро облизав вмиг пересохшие губы, пробормотал Драко и глубоко вдохнул, тут же распадаясь на части от ее аромата. Такого возбуждающего. Нужного. — Что я могу тебе предложить? Грейнджер улыбнулась, чуть обнажая зубы, и внезапно с силой толкнула Драко, вынуждая его прижаться спиной к холодной стене. Он шумно сглотнул, ощущая, как одна из ее ладоней медленно скользнула вдоль его груди, и замер, не рискуя пошевелиться. Позволяя ей гладить свое тело, обжигая кожу прикосновениями даже через тонкую ткань рубашки. — Ты такой хороший мальчик, Малфой, — Грейнджер взяла одну из его рук и опустила на свое бедро, совсем не скрытое довольно короткой юбкой. — Меня это заводит. Казалось, что Драко потерялся в пространстве и времени, пока она вела его ладонью по своему телу. Это действительно происходило. Прямо сейчас. Он чувствовал под пальцами ее горячую, такую нежную кожу. И ему отчаянно хотелось большего. Хотелось узнать, какая она на вкус. Салазар, это желание сводило с ума и не давало мыслить связно, потому что он слишком четко ощущал, как оно бурлит в венах, заставляя возбужденный член болезненно тереться о ширинку брюк. Это. Было. Слишком. — Я сделаю вид, что тебя здесь не было, — Грейнджер наклонилась совсем близко к его уху, и Драко вздрогнул, почувствовав кончик ее языка на сгибе шеи. — Если ты будешь послушным. Он хотел что-нибудь сказать, но слова растворились где-то в горле, когда Грейнджер резко поцеловала его, одновременно с этим переместив руку Драко на свое уже влажное белье. Она целовала его жадно, грубо прикусывая губы и скользя языком глубоко к нему в рот, отчего он периодически забывал делать вдох, но, к своему собственному удивлению, почти моментально начал отвечать ей. Желание помутило зрение, и перед глазами стояла пелена, вынуждая Драко опустить веки. Все, что он чувствовал в этот момент, — огонь, который лизал его пламенем от кончиков пальцев и до корней волос. Обжигая. Вынуждая гореть. Грейнджер двинула бедрами, позволив тем самым его пальцам огладить еще больше ее белья, и глухо застонала прямо в поцелуй, отчего Драко, казалось, на миг потерял сознание, потому что этот стон словно прошиб его насквозь. Он, не думая в этот момент ни о чем, кроме как о влаге на своей коже, чуть надавил кончиками пальцев вверх, нащупывая клитор. По инерции. Просто отчаянно желая сделать это. Знать, что ей это нравится. — Ты такой хороший мальчик, — всхлипнула Грейнджер, на миг отрываясь от его губ, и скользнула ладонью вниз по его груди. — Ты ведь заставишь меня кончить, правда? Ее слова были на вкус почти как грех, и Драко не мог удержаться, чтобы не впитывать их в себя, слизывать с кожи. Он, словно безумный, продолжал двигать пальцами, лаская Грейнджер через белье, и знал, что уже попросту не сможет остановиться. Ему хотелось большего. Ее целиком. И это понимание распирало изнутри, убивало последние остатки здравого смысла, что еще теплились на подкорке разума, но Драко уже не слышал его. Весь мир сузился до этого почти не освещенного коридора и потерялся где-то в месте соприкосновения их губ. Была только она. Ее стоны. Всхлипы. И совершенно сумасшедшее желание, бурлящее в крови. Он подумал, что окончательно сошел с ума, когда ладонь Грейнджер внезапно оказалась на его члене и сжала его сквозь брюки. Перед глазами вспыхнули искры, похожие на взрыв фейерверка, и Драко еле слышно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, жадно впиваясь в ее губы очередным поцелуем. Все было на грани. Замерло у какой-то невидимой черты и с каждой секундой обещало сделать решительный шаг вперед, прямо в пропасть. Но Драко еще никогда в жизни не хотел ничего настолько отчаянно. Отпустить себя. Забыть, кто он. Лишь чувствовать. Понимать, что все это происходит на самом деле. С ним. С ней. Внезапно где-то вдалеке послышался слабый шум, и Грейнджер резко отпрянула от него, на ходу поправляя задранную почти до талии школьную юбку. Драко повернул голову влево, на источник постороннего звука, и еще подрагивающей от возбуждения рукой нащупал волшебную палочку, чтобы наколдовать немного света. Люмоса вполне хватило, чтобы рассмотреть коридор до самого поворота, и, убедившись, что они совершенно одни, Драко погасил заклинание и убрал палочку в карман. — Наверное, это… — он замер на полуслове, наконец заметив, что стоит в коридоре один. Грейнджер ушла. — Портреты. Еле слышно выдохнув через нос, Драко поправил выбившуюся из брюк от слишком страстных объятий рубашку и подтянул галстук, безвольно болтающийся на шее. Отчего-то на душе вмиг стало настолько паршиво, что захотелось вымыться. Очевидно, Грейнджер никогда в жизни не стала бы рисковать и всеми силами постаралась избежать попадания на глаза кому-либо в его компании. Идиот. Салазар, какой же он идиот! Злость на самого себя почти моментально загасила еще тлеющие внутри остатки возбуждения и заполнила собой вены, вкачивая в кровь все новые порции адреналина. Драко резко развернулся и решительным шагом направился в сторону общежития, понимая, что сейчас натуральным образом готов убить за холодный душ и никаких писем ему отправлять уже совсем не хочется. Мысли о зачете отчего-то растворились, словно их никогда и не было, а вместо этого у него перед глазами, словно надоевшая неоновая вывеска, горел образ приоткрытых, влажных губ Грейнджер и ее подрагивающие от удовольствия ресницы. Он словно наяву слышал ее стоны и тихий шепот похвалы, которая в тот момент буквально свела его с ума. И это разрывало его на мелкие части. Осознание, что она вновь решила поиздеваться, а он, как дурак, повелся на это и разрешил использовать себя так, как ей хотелось. Идиот. Практически вбежав в гостиную факультета, Драко быстрым шагом направился прямиком в душевую и, не раздеваясь, встал под воду, ощущая, как одежда постепенно становится влажной. Он хотел смыть с себя все случившееся. Забыть, словно этого никогда и не было. Но разум, будто в насмешку, ежесекундно напоминал, насколько сильно ему все это понравилось. И, Салазар, как же это было неправильно.

***

— Мерлин, Драко, улыбнись, — Пэнси довольно ощутимо пихнула его в бок. — Сидишь с такой скорбной миной, будто не сдал зачет на «превосходно», а похоронил кого-то. Что стряслось? Драко отрицательно покачал головой, стараясь как можно медленнее пережевывать пончик с клубникой, чтобы получить возможность не отвечать, и через силу улыбнулся. Ему совсем не хотелось говорить. Ни слова. И, судя по всему, Паркинсон, которая почти силой заставила его идти в Хогсмид вместе с ней и Забини, была явно недовольна сложившимися обстоятельствами. Она постоянно пыталась вытащить Драко на разговор и всячески тормошила, безошибочно считывая его состояние по лицу. Как и всегда. — Наверное, он просто хотел получить за зачет что-то типа «суперпревосходно», — сидящий напротив них Блейз подмигнул Пэнси и пододвинул ближе к Драко бокал со сливочным пивом. — А если серьезно, дружище, это правда даже не смешно. Ты уже неделю сам не свой. — Мы волнуемся за тебя, — мягко потрепала его по плечу Паркинсон. — Может быть, расскажешь, что случилось? Вдруг мы могли бы помочь? Внезапно Драко стало так стыдно перед друзьями, что он почти задохнулся от этого ощущения. Салазар. Он ведь и правда слишком сильно погрузился в то, что произошло между ним и Грейнджер, постоянно размышляя о безответности своих чувств, что совсем забыл, что у него есть друзья. Люди, которым он небезразличен. Которые совершенно искренне волновались за него и всегда — абсолютно всегда — принимали таким, какой он есть. В отличие от Грейнджер, которая целую неделю успешно делала вид, что не замечала его присутствия. Она игнорировала его. Не втягивала в перепалки. Изображала, что его попросту не существует. И это убивало Драко. Каждый чертов раз, когда она равнодушно смотрела куда-то сквозь него, он чувствовал, как внутри постепенно нарастал гнев. На нее. На себя. На всю эту ситуацию. Нет. Так не могло больше продолжаться. — Наверное, я слегка перенервничал перед зачетом, — стараясь улыбаться как можно искреннее, наконец ответил Драко и сделал довольно большой глоток из предложенного Блейзом бокала с пивом. — Обещаю, теперь все будет по-другому и я… Он замер на полуслове, когда дверь кафе, где они сидели, распахнулась и на пороге появилась Грейнджер в окружении Поттера и Уизли. Они о чем-то довольно громко беседовали, периодически смеясь, и сердце Драко сжалось, когда он внезапно поймал ее взгляд. Впервые за эти семь дней. Грейнджер смотрела на него всего пару мгновений, и, наверное, ему лишь показалось в глубине ее темно-карих радужек что-то похожее на сожаление. — Я на минутку, — он резко поднялся со своего места и через силу растянул губы в улыбке. — Закажу нам еще выпить и загляну в уборную. Сердце стучало как сумасшедшее, пока Драко шел к барной стойке, проходя мимо столика Грейнджер. Казалось, что оно прямо сейчас могло с легкостью пробить ребра и упасть ему под ноги. Он чувствовал ее взгляд, но так и не повернулся. Достаточно. Пусть она сама играет в свои чертовы игры, в которые ему никогда и ни при каких обстоятельствах не суждено одержать победу. Или хотя бы выйти на равных. Драко хотел совершенно другого и прекрасно понимал, что с такой, как она, ему этого не светит. А значит, нужно быть выше этого и попросту отпустить ситуацию. Заказав напитки, он быстрым шагом направился в сторону мужского туалета, отчаянно желая как можно скорее умыться. Драко осторожно прикрыл за собой тяжелую дверь и, выкрутив кран в раковине, ополоснул лицо прохладной водой, чувствуя, как постепенно становится легче. Он прекрасно знал, по какой причине Грейнджер никак не уходила из его мыслей, и отчаянно злился на себя за это. Просто он не хотел признаваться себе в том, что его симпатия к ней тихонько дремала все то время, пока они продолжали пререкаться в школьных коридорах, но она почти моментально проснулась, стоило Грейнджер сделать первый шаг. Она разбудила все то, что еще недавно было лишь медленно тлеющим, почти затухающим костром, и превратила его в адское пламя, способное уничтожить все на своем пути. И Драко поймал себя на мысли, что не испытывал подобного даже к Кейси. Нет. С Грейнджер все было иначе. Слишком яркая. Слишком живая. Настоящая. И это притягивало его. Как мотылька на свет. Или бабочку. — Вот ты где, Малфой, — внезапно появившаяся в дверях туалета Грейнджер резко подошла к нему и, схватив за руку, потащила в сторону свободной кабинки. — А я тебя везде ищу. — Ты что, совсем с ума сошла? — прошипел Драко, когда она практически силком усадила его на крышку унитаза и закрыла за собой дверь. — Тебя не смущает, что это мужской туалет? — О, может быть, ты перестанешь болтать? — Грейнджер начала расстегивать на себе блузку, обнажая края бюстгальтера, а второй рукой ослабила галстук на шее Драко. — Нам нужно закончить одно дело. Он замер, наблюдая, как она ловко вытаскивала пуговицы из петель, и не мог даже пошевелиться. Вся ситуация напоминала какой-то сюр, и ему отчаянно не хотелось становиться участником этого, пусть даже вид на почти обнаженную грудь Грейнджер, моментально приковавший к себе его взгляд, активно перетягивал Драко на свою сторону. Нет. Все это было неправильным. — Я не знаю, что еще там нужно с кем закончить, но мне пора, — он попытался подняться, но Грейнджер вдруг ловко села к нему на колени и начала целовать, практически затыкая рот. Салазар, все это время он даже не представлял, насколько сильно скучал по ее поцелуям и ощущению ее губ на своих. Драко послушно целовал ее, теряясь в собственных чувствах и эмоциях, и еле слышно застонал, когда Грейнджер двинула на нем бедрами, касаясь моментально откликнувшегося на ее действия члена. Возбуждение в ту же секунду затуманило зрение, не позволяя мыслить связно, но Драко через силу вытащил себя из этого состояния, с огромным трудом отстранившись. — Прекрати, — он покачал головой, стараясь отодвинуться от губ Грейнджер подальше. — Мне это не нужно. — Лжешь, — Грейнджер усмехнулась, просунув руку между их телами, и сжала его предательски твердый член. — Тебе это очень даже нужно. — Чтобы что? — он внезапно разозлился, чувствуя себя гаже некуда из-за издевательской улыбки на ее губах. — Чтобы ты потешила свое самолюбие? Ты что, действительно не видишь, что нравишься мне? — его голос дрогнул на последней фразе, но он моментально взял себя в руки, не позволяя этому ощущению поглотить себя. — И я не хочу, чтобы все происходило именно так. Если ты просто решила поиграть, то мне это не интересно. Грейнджер молчала, не мигая глядя ему в глаза, и внезапно еле слышно выдохнула, закусив нижнюю губу. На ее лице царило нечто совсем отдаленно напоминающее облегчение, и Драко замер, внимательно разглядывая такую новую для себя ее эмоцию. Создавалось впечатление, что прямо сейчас он сказал что-то такое, что она хотела услышать. А может быть, ему снова просто кажется? — Малфой, ты правда думаешь, что это все игра? — Грейнджер улыбнулась, и эта улыбка совсем не была похожа на те, что видел Драко все эти годы. — Что мне просто нечем заняться, поэтому я внезапно решила, что будет славно трахнуться с тобой? — она наклонилась совсем близко к его лицу и мягко коснулась кончика носа Драко своим. — Да я не знаю, как подойти к тебе еще с третьего курса. Если бы сейчас в кабинке прогремел гром, сопровождаемый молнией и явлением самого Зевса, Драко, скорее всего, не пошевелился бы. Не обратил бы на это ни малейшего внимания. Потому что услышанное повергло его в такой шок, что единственное, на что он был способен прямо сейчас, — это просто смотреть на сидящую у него на коленях Грейнджер и понимать, что впервые в жизни видит ее такой. На ее лице ярко горело смущение пополам с застенчивостью, и это моментально меняло весь ее образ настолько кардинально, словно это была совсем другая девушка. Не та, что в попытках показать себя бунтаркой, носила галстук на бедре и периодически цепляла золотое колечко в нос. Не та, что так любила ярко-красную помаду и никогда не лезла за словом в карман. Не та, что столько лет доставала Драко одним своим присутствием в его жизни. Сейчас она была другая. Скорее всего, именно эти ее черты он смог разглядеть в ней, когда наконец понял, что влюблен. Мимолетные. Практически невидимые посторонним. Но Драко каким-то совершенно невероятным образом читал это в ее глазах и недоумевал, как у нее это удавалось. Сочетать в себе то, что в принципе даже не могло стоять рядом друг с другом. Но она могла. И сейчас Драко смотрел на нее и думал лишь о том, что больше всего на свете хотел бы узнать ее всю. Целиком. Обладать ею как самым драгоценным знанием. Как чистейшим бриллиантом. И единолично получать ранения от его острых граней. Потому что никогда в жизни не позволил бы кому-то другому коснуться ее. — Ты такой хороший, — еле слышно прошептала Грейнджер, скользнув кончиками пальцев по щеке Драко. — Такой идеальный, — одна из ее ладоней поползла вниз, к ремню его брюк, и ловко расстегнула пряжку. — Манеры, говорящая фамилия и статус, — мгновение, и вот она уже стянула с него брюки, становясь на колени между его ног. — Я думала, ты никогда не обратишь внимание на такую, как я. С губ Драко сорвался стон, когда она, приспустив его белье, медленно прошлась языком по всей длине члена, оставляя на коже влажный след от слюны. Салазар, кажется, ему стоит закольцевать это воспоминание и хранить его как можно дальше, чтобы возвращаться в этот миг время от времени. Вспоминать сладкий жар ее рта и тихие всхлипы, с которыми Грейнджер так невероятно пошло отсасывала ему прямо в туалете кафе. Под кожей пылал огонь, а языки его пламени сжигали вены изнутри, посылая в кровь все новые порции адреналина. Драко чувствовал, как с каждым движением губ Грейнджер его уносит куда-то очень далеко. Куда-то за грань сознания. Он, не сдержавшись, обхватил ладонью ее волосы, слегка намотав их на кулак, и принялся входить быстрее и глубже, наслаждаясь звуками, которые она издавала, старательно подстраиваясь под его темп. — Я знала, что ты плохой мальчик, Малфой, — Грейнджер резко отстранилась, осторожно поднимаясь на ноги, и Драко разочарованно застонал. Салазар, он был буквально в минуте от самого крышесносного оргазма в своей жизни. — Но мне больше нравится, когда ты послушный. Она медленно сняла с себя белье и, поставив одну ногу между его бедер, скользнула пальцами по своим половым губам. Драко не мигая наблюдал за тем, как Грейнджер, тихо постанывая, ласкает себя, и боролся с желанием коснуться изнывающего от слишком интенсивного возбуждения члена. Вид ее полуприкрытых глаз и кривившихся от удовольствия губ сводил его с ума, и он попросту не знал, куда себя деть. Ему хотелось как можно скорее дотронуться до нее. Унять тот жар, что уже не позволял нормально дышать, и, казалось, был настолько глубоко в легких, что уже никогда оттуда не выйдет. Грейнджер наконец убрала от себя руку и поднесла блестящие от собственной смазки пальцы ближе к лицу Драко, едва уловимо коснувшись ими его губ. Он, словно завороженный, приоткрыл рот, послушно скользя по ним языком, и едва не застонал, ощутив на языке ее вкус, показавшийся слишком сладким. Слишком нужным. Салазар, это было похоже на сон. Сбывшийся сон. — Мы попробуем это в следующий раз, — прошептала Грейнджер, вновь садясь на него сверху, и направила член Драко в себя. — Хочу знать, на что еще способен этот острый… Она не договорила, потому что Драко, обхватив ее за ягодицы, плавно двинул бедрами, чем выбил из груди Грейнджер протяжный стон. Еще одно рваное движение, и он шумно выдохнул через нос, практически умирая от влажного, такого приятного жара, что моментально вновь откинул его к той самой границе удовольствия, у которой он был еще несколько минут назад. Салазар, в ней было узко. И так горячо, что дыхания не хватало, и Драко лишь сильнее двигал бедрами, не отрываясь смотря на подпрыгивающую у него перед лицом грудь Грейнджер в черном кружевном лифе. Он протянул руку и резко дернул столь мешающее сейчас ее белье вниз, тут же ловя губами сосок, и одновременно с этим сделал очередной толчок, ощущая, как сводит пальцы от удовольствия. Мурашки на ее теле сводили с ума, и Драко остро чувствовал необходимость входить в нее глубже, закатывая глаза от слишком яркого удовольствия. Мокро. Горячо. Казалось, что он никак не мог насытиться каждой секундой в ней и старался двигаться чуть быстрее, чтобы наконец угнаться за кайфом, который уже обжигал его своим дыханием. Внутри все пылало от возбуждения, а руки беспорядочно шарили по ее телу, пытаясь ухватить как можно больше обнаженной кожи. Драко хотел обладать ею. Изучать, как изысканный музыкальный инструмент, и растворяться в звуках, слетающих с ее губ. Как музыка. Грейнджер крепко взяла его подбородок, поднимая на себя, и скользнула языком по губам Драко, не переставая двигаться на нем. Она не углубляла поцелуй, предпочитая дразнить, слегка касаться самым кончиком языка, и это возбуждало еще сильнее. Все было грубо, пошло и настолько хорошо, что Драко чувствовал, как внутри постепенно нарастает нечто похожее на ядерный взрыв. На начало и конец. На какую-то новую, совершенно неизведанную Вселенную, которую ему хотелось познать. Всю. Без остатка. Движения бедер Грейнджер все ускорялись, а хватка ее пальцев на коже становилась крепче, и Драко сильнее сжал ее ягодицы, срываясь на совсем безумный темп. Ему не хотелось думать, что никто из них не догадался поставить заглушку и любой вошедший в туалет с первых секунд сразу же распознает в их сдавленных стонах нечто неприемлемое. Плевать. Сейчас для него существовала только Грейнджер, сидящая на нем сверху, и ощущение такой влажной, идеальной тесноты внутри нее. А сам факт того, что их могут заметить, лишь делал удовольствие от секса еще острее. Вынуждал продолжать. Гореть. Дотла. Вдох. Выдох. Еще одно рваное движение, и из горла Грейнджер сорвался стон удовольствия, пока она сжимала член Драко своими внутренними мышцами, дрожа от полученного оргазма. Доводя его до полного безрассудства видом своих закушенных губ и дрожащих ресниц. Это усилило ощущения в миллион раз, и он, ускорившись, последовал за ней спустя еще несколько секунд, успев буквально в последний миг приподнять Грейнджер над собой, чтобы случайно не кончить внутрь нее. Она все еще тяжело дышала, вновь опуская бедра на его колени, и, улыбнувшись, мягко поцеловала Драко, лаская языком его небо. Это было совсем не похоже на то, что происходило между ними еще несколько секунд назад, и он искренне наслаждался каждым движением ее губ, ощущая наивысшее удовлетворение. Драко никогда не испытывал подобного. Ни разу. Сейчас между ним и Грейнджер искрилось что-то по-настоящему особенное, даже несмотря на всю ту пошлость и грубость во время секса. Все было правильно. Действительно правильно. — Скорее одевайся, малыш, — Грейнджер осторожно слезла с его колен и, подцепив с пола свое белье, сунула его в карман брюк Драко, чем вызвала у него легкую улыбку. — Ты ведь не хочешь рассказывать друзьям, чем на самом деле занимался здесь со своей девушкой, правда? — она подмигнула ему, отодвигая щеколду. — Хотя мы можем сказать, что просто играли в прятки и мне пришлось слишком долго тебя искать. Драко вздрогнул, когда она закрыла за собой входную дверь, и молниеносно поднялся на ноги, путаясь в штанинах. Сердце стучало как сумасшедшее, а каждая клетка его организма, казалось, жила своей собственной жизнью, подстраиваясь под состояние эйфории, так сладко согревшее вены после слов Грейнджер, что окончательно свело его с ума. Потому что сейчас — именно в эту секунду — он понял, что у него появилась самая любимая на свете игра, в которую у него наконец-то был шанс выиграть. И сейчас его очередь водить. Его очередь ее искать.