Самый страшный порок

— Почему ты не поехал домой на каникулы? — Сомерсет лежал на животе, подставляя солнечным лучам спину. Мужчины отдыхали на озере недалеко от города. Жара по-прежнему стояла невыносимая, но ближе к вечеру она слегка спала, к тому же, от воды исходила прохлада. — Мне нечего там делать, — Картер лежал на спине, закрыв глаза. — Родители давно развелись, и мать привела в дом очередного мужчину. У меня нормальные отношения и с матерью, и с отцом, но долго общаться с ними я не в силах. — Они не так религиозны, как ты? — Мои родители равнодушны к религии, — чувствовалось, что Роберт, видимо, памятуя о пятой Заповеди, старательно подбирал слова. — Но мне не нравится такая жизнь... с мелкими страстишками и грешками. — Тебе нужны грехи покрупнее, да? — усмехнулся Уильям, потягиваясь. — Я этого не говорил, — серьёзно возразил Картер. — Роберт, я думаю, ты слишком многого хочешь от людей. В мире и так достаточно зла, чтобы осуждать мелкие страстишки... Лучше пойдём купаться. — Давайте нырять? — Картер указал рукой на довольно высокий утёс невдалеке от них с Сомерсетом. — Давай... ...Встав на краю обрыва, Сомерсет посмотрел вниз. — Высоко. И дно меня смущает. — Боитесь? — спросил Картер. — Нет, но всё-та... — Уильям не успел договорить. Роберт вдруг толкнул его с обрыва, а сам полетел следом. Дух захватило, Сомерсет даже успел оценить красоту пейзажа, прежде чем с головой ушёл под воду. — Какого чëрта?! — рявкнул мужчина, вынырнув и с возмущением глядя на друга. Также вынырнувший Картер вдруг заливисто рассмеялся. «Он был таким прекрасным: мокрая чёлка, капельки воды на коже с лёгким загаром, белозубая улыбка и счастливый взгляд. Я понял, что люблю его». Когда они добрались до мелководья, Сомерсет шутливо толкнул Картера, будто пытаясь его утопить. Картер также шутливо отбивался. Мужчины входили в азарт. «В какой-то момент он повалил меня на песок, совсем близко от берега. Вернее, я позволил ему повалить себя. Он оказался на мне: тяжело дышаший мальчик сидел на моих бёдрах, вцепившись ладонями в мои запястья. Я отвёл руки за голову, ему пришлось лечь на меня». Людей вокруг не было. Картер замер, всё же не отпуская рук Сомерсета. — Я никому не скажу, — Уильям задрал голову и быстро поцеловал Роберта в уголок рта. — Даже моей совести?! — Картер отпрянул от друга и, поднявшись, поспешил на берег. Там он остановился. — Я думал, вы нормальный! А вы — такой же урод, как Сайдем! Извращенец! Прощайте... И идите на хер! — Не грешно ли тебе материться? — вид напуганного и разгневанного друга рассмешил Сомерсета, хотя он и понимал, что вероятно дружбе этой пришёл конец. — Если договоришься со своей совестью — обращайся! *** «Страсть охватывала меня постепенно, заползая в моё сердце, совсем как змея. Я был искренне уверен, что встретил наконец настоящего друга, который понимает и не осуждает меня за мои убеждения. Несмотря на разницу в возрасте в двадцать два года, чëрный мужчина и белый парень общались почти каждый день, всё сильнее привязываясь друг к другу. Но всё же убеждения в исключительно дружеских чувствах к Уильяму были самообманом. Я осознал это во время поездки на озеро: увидев моего друга без одежды, я испытал возбуждение. Мне следовало уйти и прекратить всякое общение с Уильямом, но я убедил себя, что контролирую ситуацию. А потом мы дурачились на мелководье и Уильям поцеловал меня. Поцелуй оказался таким приятным, полным нежности и искренности — я был потрясëн. Я что-то закричал, какие-то оскорбления, и убежал. Но уже запершись в своей комнате, я с ужасом понял: я люблю Уильяма. По крайней мере, тогда я считал это любовью».