Mamma Mia!

— Мики, милая, вставай. Уже семь. — Ммм… — Микела, пора вставать, чтобы не опоздать. Твой будильник звенел уже два раза, — я почувствовала, как Дамиано навалился на меня, целуя лицо — Не надо меня трогать, — я оттолкнула его, спрятавшись под одеяло — Отличное начало дня… — Тебе надо на все свои студии, ты и иди! — Микела, ты ничего мне объяснить не хочешь? — Единственное, чего я хочу, спать. Почувствовав, как в меня влетела подушка, я зажмурилась, все еще находясь под одеялом. Ночью я ждала его до последнего, легла спать около трех ночи и не знаю, когда мой муж вернулся. А теперь, в добавок не знаю, что и с кем он делал после встречи с Дауни. — Я работаю над текстом песни, которую тебе показывал, — нарушил молчание парень, поставив чашку кофе на стол, возле которого я красилась — У тебя их больше двухсот пятидесяти. О какой речь? — не отрываясь от зеркала, спросила я — Gossip. — Как успехи? — Понемногу. — Молодец. — Я хочу, чтобы ты послушала и… — Дамиано, не сейчас. Ты сам знаешь, что я опаздываю. Вечером. — Вечером у нас с группой интервью на крыше небоскреба. Я хотел позвать тебя. Нам передали список вопросов. Там о тебе и о свадьбе есть несколько, — было видно, что Давиду некомфортно мое поведение, он не до конца понимает, ругаться со мной или сглаживать углы, — И фотосессия пройдет там же. — Я услышала. — Это хорошо, но мне нужен твой положительный ответ, — парень улыбнулся в зеркало — Хочу попросить тебя об одном, — я замолчала, пытаясь подобрать слова, — Исполнишь мое желание? — Исполню, — итальянец уверенно прислонился к стене, чтобы смотреть на меня не в отражении, а вживую — Так сразу? — Да. Есть подвох? — Есть только мое желание, римлянин. Никаких подвохов. — Озвучивай, южанка. — Я не хочу, чтобы во время этой фотосессии ты целовал Викторию или кого-то из группы. Не только на ней. На сцене тоже. Везде. Меня, как жену оскорбляют такие выходки. Я хочу быть единственной, кого ты будешь целовать. — Мик! — Ты же сказал, что исполнишь! — я нахмурилась — Это сложно. Есть же сценический… — Засунь свою сцену и образ в задницу, римлянин! Со злости, я схватила часть своей косметики и швырнула в зеркало, разбив и его, и все, с чем оно столкнулось. Дамиано вышел из спальни с недовольным видом, пока я пыталась держать при себе вопрос о гитаристке. День тянулся медленно, а любимая работа была в тягость. Раздражало все, что я видела и о чем думала. Дженис даже несколько раз подходила ко мне с вопросом по поводу того, где я летаю. На очередной такой, я не выдержала и начала нести то, чего не следовало бы. Новый вопрос «где ты сейчас находишься?» вырос передо мной, как красная тряпка. — В каком-то дурдоме, — ответила я, с явным раздражением — Микела, ты же понимаешь, что так нельзя? — Верите, Дженис? Все равно! — фыркнула я, отойдя от нее и сев у стены — Что за показательные выступления?! — женщина строго посмотрела на меня, скрестив руки на груди, пока за ее спиной, я ловила косые взгляды других моделей — У меня были очень тяжелые дни! — А у меня не было ни одного легкого! — рявкнула Дикинсон так, что вздрогнули все, — Я пахала сутками, потому что было нечего жрать, в семье были проблемы, денег не было, и я не устраивала такие представления своим работодателям! — я поздно поняла, что взбесила ее, но кумир моего детства не унималась, — У тебя проблемы с законом?! Ты тебя избивает отец или парень?! — Дженис кивнула в сторону девочек, — Ты копаешься в мусорке в поисках чьих-то объедков, чтобы не сдохнуть с голоду? Ты ищешь деньги, чтобы оплатить дорогостоящую операцию ребенку или родителю?! Нет?! Тогда перестала строить из себя обиженную жизнью девочку, подняла задницу от пола, перестала себя жалеть и вернулась на подиум! Либо ты профессиональная модель, либо та, какой тебя считают все эти дамочки! — она еще раз кивнула на девушек сзади, — Дома, ты дочка своего отца! Здесь ты моя подчиненная! Нравится причитать и капризничать?! Возвращайся в Милан, в Рим, куда угодно! Это Америка, где девочки зубами выдирают себе место на подиуме и на обложках журналов! Они выкладываются не на сто, а на тысячу процентов именно потому, что у них есть огромное желание, но мало возможностей! А ты, при изобилии возможностей, жалуешься на «тяжелую жизнь»?! — Дикинсон нарисовала кавычки в воздухе Давно со мной так не разговаривали. Первой реакцией была физическая защита, но я выдержала паузу. Мысленно досчитала до пяти, как учил папа и стараясь выглядеть как можно уверенней, спокойно произнесла: — Я не выбирала, в какой семье мне родиться. Вы не знаете, через что приходилось проходить мне, чтобы сейчас просто сидеть в этом помещении. Вы не знаете меня, что я могу пропустить мимо себя, а из-за чего я могу сложиться пополам и не находить сил разговаривать с кем-то. Не знаете мои личные испытания и проблемы. У всех они разные. Да, вы добились много самостоятельно, и то, иногда весьма сомнительными способами. Но все это не дает вам права возноситься над девочками и надо мной! Вспомните себя в нашем возрасте, в конце концов! — Пока ты работаешь на меня, я имею право на все! — Право на все, не имеет никто. — Живо на подиум! — резко закричала женщина, — На тебе мое платье! Твоя задача продать его! — Знаете, я вот не удивлена, что с вами никто работать не хочет! — Микела Луккезе! Сейчас же сняла мое платье и вышла отсюда! — рявкнула Дикинсон — И правда говорят, ведьма Дженис, — злость и обида переполняли, заставив меня повысить голос в ответ, — Моя фамилия уже не Луккезе, а Давид! И я не позволю старой и забытой всеми модели разговаривать со мной таким тоном! — Как ты смеешь кричать на меня?! — Дженис была в бешенстве, — Избалованная, никчемная дочка подлого мафиозника! — она хотела подбежать ко мне, но трое девочек моделей удержали ее, схватив за руки — Завидуй молча, старая забытая женщина, которую никто на узнает из-за тонны неудачных пластических операций! Я оторвала несколько элементов на платье, вызвав крик той, на кого мечтала быть похожей с детства. Сняв ее творение, кинув его в сторону, я вышла из зала в одном белье. Ком в горле удалось пронести до машины, в которой сидел Алессандро. — Ты забыла переодеться? — мужчина отвел от меня смущенный взгляд — Не успела. Отвези меня к Дамиано, — уже дрожащим голосом, попросила я, показывая свою одежду, — Переоденусь на ходу. Не хочу здесь находиться ни секунды. — Понял, — он нажал на газ и мы отъехали от здания, — По пути куда-то заехать? — Нет… — Что случилось? — Я больше не работаю там. Она реально ведьма… — Оно и к лучшему, Мик. Дам знает, что мы едем? — Алессандро взял телефон и написал кому-то сообщение — Нет. Но он звал меня сегодня туда. Или не туда. Не помню. Я что-то сегодня себя собрать не могу… — Микела, дон… — Про папу ни слова! С ним я на телефоне, этого достаточно. А разговаривать с ним сейчас, чтобы выслушивать о том, что я, — встряхнув головой, я замолчала, — Ни с кем не хочу разговаривать. — Как скажешь. Мы подъехали к зданию, где группа готовилась к интервью. К моему счастью, еще ничего не началось, и я могла хотя бы на минуту «забрать» своего мужа ото всех. От обиды на Дженис, я забыла про видео, про папу, про все происходящее, мне хотелось просто спрятаться в объятиях Давида, не думая не о чем. Поэтому, когда я его увидела, просто прижавшись всем телом, уткнулась лицом ему в грудь. — Тааак, — он погладил меня по волосам и поцеловал в макушку, пока я радовалась, что ниже его, — Спеть? — Да… — Sarò il fuoco ed il freddo Я буду огнём и холодом, Riparo d'inverno Укрытием зимой, Sarò ciò che respiri Я буду тем, чем ты дышишь, Capirò cosa hai dentro Я пойму, что у тебя на душе, E sarò l'acqua da bere Я буду питьевой водой, Il significato del bene Смыслом добра, Sarò anche un soldato А ещё буду солдатом, O la luce di sera Вечерним светом, E in cambio non chiedo niente И ничего не попрошу взамен, Soltanto un sorriso Одну лишь улыбку, Ogni tua piccola lacrima è oceano sopra al mio viso Каждая твоя слезинка — океан у меня на лице, E in cambio non chiedo niente И я ничего не попрошу взамен, Solo un po' di tempo Лишь немного времени, Sarò vessillo, scudo Я буду знаменем, щитом O la tua spada d'argento… Или твоим серебряным мечом… * — Grazie… (Спасибо) — Что успело случиться? — Я хочу домой, Дами, — почти шепотом произнесла я на итальянском, — В Рим, домой. Очень. — Ты не на подиуме? — Нет, как видишь, — я прижалась к нему еще сильнее — Милая… — Я уволилась. Или меня выгнали, не знаю. Но больше меня там не будет. — Микела, — Давид так тяжело вздохнул, что я чуть-чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него, при этом, мы продолжали обнимать друг друга, — Сейчас у меня не так много времени, чтобы выслушать всю историю. Давай вечером, — он задумался, сморщив нос и прикрыв один глаз, — Пойдем к океану и ты все расскажешь? — Хорошо… — Если хочешь, можешь остаться здесь. Даже дать ответы на вопросы, — он улыбнулся, — Нам утвердили даты небольшого тура по этой стране, завтра выходит клип, а после этого интервью и фотосессии, мы с тобой поедем к океану. — Угу, — я прерывисто вздохнула, подавляя накатывающиеся слезы — Микела? — М? — Я тебя люблю, — рука Дамиано прошлась по моей щеке, заставив посмотреть ему в глаза, — Все будет хорошо, Микела, — могу поклясться, что он переживал за меня, это было видно в глазах итальянца — И я тебя люблю. Прости за сегодняшний мой… — Все в порядке. — Дами, — мне стало стыдно за утренние капризы, я даже подумала, что та запись с гитаристкой могла быть исключительно рабочей или вовсе, монтажом — Сядешь со мной на интервью? — Нет. Если хочешь, подойду к вопросу, но не на все время. Это твоя группа, а мне моя. Не хочу влезть. — Странно, раньше тебя это не парило, — хмыкнула Виктория, мило улыбаясь, — Чего сопли развели? — Не учили никаким манерам? Влезать в чужие разговоры, как минимум, неприлично, — я развернулась спиной к Дамиано, но он попрежнему обнимал меня — Микела права, Вик, — певец произнес это довольно жестко — А как я могу не влезть, если все только тебя ждут для начала?! — Не умрут! Я здесь, а не на другом конце города! — Сколько агрессии! И не скажешь, что так нежно пел только что. Давай так: я присмотрю за твоей принцессой, а ты ответишь на все вопросы? — за Дамиано вырос Дауни, — Идет, дива моя? — он улыбался, пытаясь разрядить обстановку — Прямо супергерой, — закатила глаза гитаристка, — Я на работу! — недовольная, она пошла к ребятам и камерам — Иди давай, я за твоим сокровищем присмотрю, — актер кивнул в сторону группы — Вас там тоже… — Когда позовут, подлечу, не волнуйся. Дуй давай! — американец похлопал моего мужа по плечу, энергично кивая в сторону камер Дамиано поцеловал меня, кивнул Дауни и без особой радости подошел к группе. Находиться рядом с Робертом было некомфортно, поэтому я изо всех сил игнорировала его присутствие, внимательно слушая Давида и его коллег. Точнее, вслушивалась. Они находились на расстоянии, не позволяющим следить за каждым словом. — Что с ведьмой? — хихикнул актер — Не знаю. — Она в бешенстве. — И что? Мне какое дело? Орать на меня не имеет права никто. Даже тетка с плаката на моей стене. — Хорошая позиция. Скажи, — мужчина сделал шаг, чтобы быть ближе ко мне, — Ты реально порвала ее финальное платье? — Да, — я постаралась произнести это как можно увереннее, — Тебе какая разница? — Как? Я же договаривался о твоем просмотре. — Блин… — я зажмурилась, — Точно… — Что такое? — Прости, но я с ней больше ничего общего не хочу иметь. — А как же карьера и все такое? — Если меня не уважают там, где я работаю, то это не мое место. . — Логично. Только она… — Отстань, — меня напрягала его общительность — Да что ж ты грубая такая? — удивленно, но почему-то улыбаясь, Дауни посмотрел на меня — Я не грубая. Кто ты такой, чтобы я вообще, что-то рассказывала? — я оттолкнула актера, который загораживал мне группу, — Подвинься, ничего не видно. — Кто я? Хм, это хороший вопрос. Я тот, кому ты присылаешь свои фотографии из ванной. И надо признать, потрясающе фотографии! — Я была не в себе, это сделало вино. — Каждый раз, когда мне что-то нравится, ты говоришь, что была пьяна. Микела, ты ведь понимаешь, что с каждым таким разом у меня возникает безумное желание украсть тебя, напоить и делать с тобой то, что-то максимально неприличное?! — Звучит как монолог из фильма ужасов, — хмыкнула я, — Не впечатлил. — Я не… — ТИХО! — я закрыла ему рот своей ладонью — Так, что вы скажете, Дамиано про тот случай? — повторил вопрос мужчина за камерой, — Факт скорой подтвердили многие. Что случилось несколько дней назад? Я вопросительно смотрела на Дамиано, медленно подходя ближе к камерам. Давид подмигнул мне, и изобразил улыбку. — Странно думать, что скорая приезжала ко мне, не кажется? Там огромное здание, уйма людей работающих внутри. Со мной все было в порядке, — Дамиано играл бровями на камеру, посылал поцелуи и кривлялся — Хорошо, в таком случае, мы перейдем к вопросам о личной жизни? Микела Луккезе здесь? Мы можем ее пригласить? — Этот урод забыл, что я меняла фамилию?! — фыркнула я, толкая Дауни — Напомни ему об этом, красавица! — актер подмигнул мне Переборов желание высказать все, что я думаю о тех, кто называет меня старой фамилией, я села возле Дамиано. Итан любезно уступил свое место. У меня спросили, как мы познакомились, часто ли ругаемся, что каждый думает о работе другого и как обстоят дела с ревностью. Почему-то спросили о Виктории. Я не смогла сдержаться и посмотрела на нее. Притворная улыбка нарисовалась на ее лице, от чего мне захотелось ее стереть. Собрав себя в кулак, который раз за день, я ответила, что не вижу в ней конкурентку, тем более, что мы с Дамиано вместе уже десять лет, да и в муже я уверенна на сто процентов. Давиду это понравилось, а Виктория лишь закатила глаза, за что получила в бок от Итана. Не обошлось без вопросов о новом клипе и нескольких слитых фотографиях с Робертом. Здесь уже вмешался дам Дауни, за что я была безгранично благодарна. После блестящего монолога Роберта о группе, о нас с Дамиано и об итальянской кухне, мне надоело сидеть на неудобном стуле, изображая хорошее настроение. Сославшись на важный разговор по телефону, я соскочила с записи, зайдя в общую гримерку. После интервью ребят должны снимать для какого-то журнала и готовить к этому делу их будут именно здесь. — Скажи честно, — Дауни вырос в дверном проеме, — Ты такая нервная из-за видео? — Из-за какого видео? — я напряглась внутри, но изо всех сил старалась не показать это внешне — Брось, — актер усмехнулся, — Дивы твоей и гитаристки. Из-за этого поругались? — Откуда ты о нем знаешь? — я все еще старалась выглядеть равнодушно — Это чертов Лос Анджелес, Микела! Здесь все всё знают, даже если не хотят этого. Один журналист нашел, собирался засветить его вчера, но мне и моему персоналу удалось это прикрыть. Видимо, упустили момент, что он мог отправить его тебе, а там бы итальянцы и сами устроили скандал, без помощи крысы. — Гадость какая, — я сморщила нос — Так, у вас с дивой из-за этого напряг такой? — Он не знает. Я не показывала ничего. — Хочешь сказать, что закроешь глаза на такое? — актер удивился — Зачем ты все время лезешь туда, куда тебе не нужно?! — Вообще-то, я за тебя переживаю, Микела. И в случае чего, всегда готов обнять, приласкать и… — Спасибо, обойдусь! — Очень, очень, очень неубедительно, красавица, — Дауни подошел ко мне ближе, и если бы кто-нибудь сейчас появился в гримерной, могли бы подумать что-то не то, — Тебя это задело, тебе больно, но ты не хочешь в этом признаться. Непонятно только, чтобы тебя не жалели, или чтобы не вводить своего итальянца на желтые газетенки, — Роберт улыбнулся довольно приветливо, — Поэтому и сорвалась на ведьму Дженис. Уверен, дело в этом. — Так или иначе, это не тв… Я не успела договорить, как Дауни обнял меня. Просто обнял, без лишних намеков. Сначала я замерла, но почувствовав какое-то тепло от него, расслабилась, выдохнула накопившиеся слова и скрепила руки за его спиной. Мне показалось, что на какое-то время меня укрыли от всех неприятностей, проблем и ненужных людей. Было уютно стоять вот так посреди гримерной комнаты и ничего не делать. Я казалась себе маленькой девочкой в довольно безопасном месте. — Простишь его? — Дауни нарушил нашу тишину — Не знаю, — я отстранилась от него — Расскажешь? — Не знаю… — Это первый раз, когда он тебе… — Не продолжай! Да… — Ну, что-то же делать надо, нет? Молчать и страдать одной совсем не вариант. — Я не знаю, как и что делать. Дамиано очень резко воспринимает критику, и… — То есть, ты боишься его обидеть? Серьезно? Микела! Ты больная? — Дауни немного повысил голос, но при этом усмехнулся — ПОКА ЧТО, — я повысила голос в ответ, — Не буду ничего делать и говорить! Из-за эмоций, я уже сегодня натворила дел. Здесь не хочу, — я замолчала, пытаясь найти слова для оправдания, — Не сейчас. — Странная, — фыркнул Дауни, выражая все свое презрение на лице, — Такое не прощают. — Дай мне набить собственные шишки. Не нужно делиться своими. — Ну да, лучше простить его сейчас, чтобы было легче, когда ты найдешь под своим одеялом новое увлечение своей дивы, — актер посмотрел на потолок, — Гениальный план. На мой взгляд, — его глаза вернулись ко мне, и нагло прошлись по моему телу, — Хорошей идеей будет месть. — Смотри на меня не так явно! — Что не так? — шаг, и я оказываюсь прижатой к американцу, — Давай отомстим вместе? — его рука сильнее давит на мою спину, Дауни слегка наклоняет голову, продолжая пристально и нагло смотреть мне в глаза, — Тогда все будут квиты. С радостью помогу тебе в этом. Даже не обижусь, что буду использован. Все для хорошего дела. Секунды молчания, моего ступора от такой близости с чужим человеком. Часть меня, которая трепетала от радости, что этот мужчина делал, яростно боролась с той, которой было чуждо любое внимание, кроме Дамиано. Было больно видеть Давида на том видео, и я все еще не знаю, как себя вести с ним, но Дауни, как змей искуситель, гипнотизировал меня, заставляя сдаться ему. Отсутствие здравого смысла подтолкнуло меня к губам актера. Легкий, но приятный вкус виски с колой, заставил поддаться нахрапу Роберта, и я не заметила, как моя спина встретилась со стеной. Нога поднялась как будто на автомате, встретившись с рукой американца, которая в полной свободе делала то, что хотела. Когда дыхание оказалось на пределе, а ласки Дауни требовали горизонтального положения, на которое я уже мысленно согласилась, ручка двери со скрипом опустилась. Я молниеносно оттолкнула Роберта и быстро села за гримерный стол, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Идиотка. Кто целуется с мужчиной, тем более, с открытыми дверьми. — Где Микела? — Дамиано огляделся, ища взглядом свою жену — Куда-то ушла. Роберт отправился следом, — Виктория усмехнулась — Мне противен твой тон, — строго произнес Давид — Прекращайте, — Итан легко ударил обоих своими палочками для барабанов — Ай! — солист нахмурился, — Мои руки должны быть в идеальном состоянии! — Не капризничай, дива, — хихикнул Томас, в ответ на что, Давид стал позировать как «та самая дива» — Жаль фотографа нет, — рассмеялся Итан — Детский сад какой-то, — гитаристка закатила глаза и отправилась в сторону гримерной Я успела сделать вид, что крашу губы смотря в зеркало. В гримерку вошел папа, и когда я его увидела, стало спокойней. Хорошо, что не Давид. Папа был с Алессандро и с кем-то говорил по телефону, пока верный телохранитель осматривал помещение. Дауни хитро подмигнул в зеркало, вызвав мою неожиданную улыбку. Я чувствовала себя участником какого-то страшного заговора, хотя по сути… Чуть было не изменила мужу. Идиотское чувство стыда смешанное с желанием продолжить бесило не меньше всех прошедших событий. — Микела? — строгий вид Луккезе напротив, улыбку не вызывал, — Почему ты светишься в новостях? — Я? — Микела Давид, это ты. — Скажи хоть, по какому поводу, а то у меня целая уйма догадок, — я сделала вид, что продолжаю краситься — Дженис Дикинсон разорвала с тобой контракт, — отец явно был недоволен, — Америка-это страна свободных людей, но ты не… — Дон Лу… — начал Дауни, но мгновенно встретился с суровым взглядом моего отца, после вопросительно посмотрел на меня в зеркало, где я едва заметно, отрицательно покачала головой — Мистер Дауни сделал тебе подарок. Устроил просмотр у этой женщины. Как ты им воспользовалась? — Папа, она вела себя… — Мне не важно, как себя вела она. Значение имеет то, как отреагировала ты, Микела. — У меня была причина. — Какая? — Личная. — Вот так? Неуважение к… — Эй! — от возмущения, я поднялась с кресла, — Ты почему меня отчитываешь?! Я не ношу твою фамилию! У меня есть муж, который… — Микела, все в порядке? Я слышал крик, — в дверях появился мой итальянец и его группа, — Дон, здравствуйте. — Здравствуйте, — он кивнул всем, — Я твой отец и таким поведением ты подставляешь меня в первую очередь! — Как вы меня все здесь достали! — рявкнула я, пройдя мимо телохранителя, — Ты своей работой, — я ткнула пальцем в Давида, — Ты выпендрежами, — кивнула в сторону Дауни, — А ты, — я посмотрела на папу, — Ты мне вообще не отец! — Ууу, — Виктория зажмурилась Выйдя в коридор, я наткнулась на фотографа, который попросил не уходить, чтобы сделать фотосессию втроем. Я, Дамиано и Роберт. Послав его на итальянском, я закрылась в мужском туалете, чтобы спрятаться от каждого, кто что-то от меня хотел. — Милая? — … — Микела, я знаю, что ты здесь. Выйди. Или открой мне дверь. — Катись отсюда, Давид! — Микки, я не понимаю, что происходит, но хочу услышать твою правду. — А я тебя не хочу слушать! — Отлично. Почему? — Не твое дело! — Как не мое? Мы же семья, Микки. — Пошел вон! — я ударила ногой по двери кабинки — Ты тут сам с собой разговариваешь? — я услышала голос Дауни — Нет, Микела здесь. — Ты уверен? — актер усмехнулся, — Буква явно не та. — Да. Она прячется в мужском туалете, так как нормальным людям не придет в голову искать ее в этом месте, — вздохнул Дамиано — У нее, я смотрю, все не как у всех… — Так и есть. Микела, нам нужно провести фотосессию, выйди пожалуйста. Не подставляй всех. — Я?! — мне пришлось перейти на итальянский, чтобы Дауни не услышал нас, — Я вас подставляю?! Да как ты смеешь так говорить?! — я открыла дверь с такой силой, что она ударилась о стену, — Ты перестал видеть что-то, кроме работы! Я прилетела сюда из-за тебя! В итоге, провожу дни и почти все ночи, одна, Давид! Тебя нет рядом! И я не знаю, где ты и с кем! — Да я пашу все это время, чтобы заработать на то, что ты хочешь! — И что же я хочу?! Ты знаешь?! — Да! Ты хочешь сбежать от своего папаши, подальше от Италии! — Нет, Давид! Единственное, что я хочу, это видеть тебя каждый день! Тебе даже все равно, что я не на своей работе сейчас! — Хорошо, почему ты не на работе?! — он деловито поднял бровь — Меня уволили! — рявкнула я — Что? — Вы мне или переводчик дайте, или переведите сами, в чем дело? — Дауни попытался разрядить обстановку — Идите вы оба! — я толкнула в грудь Дамиано, который стоял в проходе и быстро спустилась вниз, подальше от всех Дауни в который раз наполнил стакан итальянца. Давид выглядел уставшим, даже замученным. Его терзали мысли, которые не могли собраться для объяснения поведения Микелы. — Не понимаю, что с ней происходит здесь. — Как ты ее вообще понимаешь? — усмехнулся Роберт, — Могу спросить? — Да, — Дамиано кивнул — Что ты пел ей сегодня? — Это часть из песни нашей группы. Называется Coraline… — И какой смысл этой части? — Смысл в том, что я рядом в любой ситуации, разделяю ее боль, готов укрыть от всех, если ей это нужно. - Она в это верит, или для нее это вроде колыбельной? - Я не только пою об этом, но много раз доказывал каждое слово делом. Она знает, что это правда, а не просто песня. И успокаивается, когда я напоминаю об этом. - Звучит красиво, но прости, для меня немного наивно. - Не важно. Каждый видит свое в этой песне. Главное, что мы понимаем друг друга, - Дамиано пожал плечами — Ясно. Слушай, мне неудобно, но я должен с тобой поделиться, — начал актер — Да, — парень поднял глаза на знакомого — В звездном междусобойчике появился один слух о тебе. — Какой?! — певец напрягся — Что ты тайно встречаешься с Викторией. То вы переглядываетесь, то на сцене себя странно ведете, то еще что-то в похожем духе. Много фотографий и видео с выступлений и интервью, которые провоцируют слухи. — Я женат, какая Виктория? — Дамиано сильно удивился, — Откуда такая информация?! Это же бред полнейший! Откуда они это берут?! Читают выдумки фанатов?! — Дорогой мой, — Дауни приложил руку к своей груди, — Я тоже был женат, и я варюсь в этом террариуме со всеми этими змеями! Здесь недоброжелатель каждый первый! Конечно, я редкое исключение из этого правила, ведь я на вашей стороне. Знаешь, сколько я пережил слухов и ссор с бывшей женой?! Просто учти, что этот уже слух ходит. — Это же бред полнейший. Микела если и услышит, не поверит. — Я знаю, что это бред, Дами! — Роберт понимающе кивнул, — Моя задача предупредить тебя. Судя по тому, как Микела реагирует на мою дочь, — актер усмехнулся, — Если сеньора Давид услышит этот «бред», то как минимум, будет злиться. Я не хочу ссор в вашей семье. — Ясно, спасибо. Я понял. Только, что теперь с этим делать? — итальянец устало выдохнул и потер лицо руками — Да ничего. Если это бред, чужие выдумки и ложь, зачем на нее реагировать? Сделай вид, что ничего не знаешь об этом слухе. Живи, как раньше. — Хороший совет, — парень кивнул, — Отвезу лучше Микелу куда-нибудь. Она хотела в Сан Франциско. Точно! — Не лучший вариант, Дамиано, — хмыкнул Дауни — Почему? — Если она уже слышала все это, что не исключено из ее поведения, будет думать, что ты виноват и пытаешься затереть вину поездкой. Девушки, они такие, выдумают все на ровном месте! — Да, чтоб тебя! — рявкнул певец, швырнув подушку в стену — Я могу взять ее на себя, — актер улыбнулся от своих двойных мыслей — Как? — Поговорить, проверить знает или нет. Намекнуть, что поводов для волнения нет, что ты верный семьянин. — Звучит хорошо, но… - Эй, ты же верный семьянин? - Да, но… — Не доверяешь мне? — Дауни удивленно захлопал ресницами — Доверяю, но это такой вопрос… — Дело твое, — фыркнул актер, — И еще, будь готов, что завтра, после клипа, будут еще шептаться и о том, что мы вместе с ней, как минимум, спим. — Насмешил. В Микеле я уверен на тысячу процентов. — Ну-ну. — Что? Роберт, что ты не договариваешь? — Просто не хочу оказаться крайним. — Ладно. Попробуй с ней пообщаться. Если Микки слышала этот бред и держит его в себе, это нужно знать. Я ей расскажу правду. — Какую правду? — Что слухи, всего лишь слухи. — По рукам. Но учти, для этого мне придется втираться в доверие и проводить немного больше времени. Она же меня недолюбливает. Не будешь ревновать? — Учту. Не буду. — Хорошее решение, — Дауни похлопал парня по плечу, — Молодец. — Ты главный друг нашей маленькой семьи, Роберт, — Дамиано улыбнулся, — Мне нужно готовится к туру, о котором Микела почти не знает. И кажется, расстроится, услышав об этом. Поддержка от тебя ей не помешает. — Работой, не переживай. Беру ее на себя, как и договаривались. Я в третий раз посмотрела на экран телефона и заволновалась. Заряд упал до пяти процентов, с собой не было денег, карты и где я находилась, сказать было сложно. Осмотревшись и сделав один снимок вывески на здании, я отправила его в мессенджере. Для закрепления, решилась на звонок. — У меня уже четыре процента на телефоне, я заблудилась, мне холодно, нет денег, потому что сумка осталась там, и я хочу отсюда выйти. Заедь за мной. — Интересно. Почему звонок не диве? — Три процента. Телефон вот-вот отключится! — Я увидел фото, примерно понимаю, где ты. Но есть момент, который смущает. — Роберт! — Я в курсе как меня зовут, милая. Кажется, мы кое-что не закончили. Заеду, если продолжим. — Нет! Исключено! - возмутилась я — Тогда, жди, пока тебя охрана отыщет. — Два процента, Роберт! — Мне-то что? — Пожалуйста. Это какой-то неблагоприятный район, здесь жутко некомфортно… — Поцелуешь, заберу. — Издеваешься? — Нет. Я серьезно. Получу поцелуй? — Нет! — Тогда, выпутывайся сама, красавица! Я хотела ответить, но не успела. Дауни сбросил вызов. Отчаяние и отсутствие безопасности заставили меня набрать его с двумя процентами зарядки и согласиться на условия. — Пронто, моя сладкая! — я слышала, как он улыбался — Я согласна. Только пожалуйста, забери меня отсюда! Сейчас телефон отключится… — Да не волнуйся так. Я уже проехал пару светофоров. Минут двадцать придется подождать, это другой конец города, Микела. Стой на этом же месте и ни с кем не разговаривай, тем более, не проявляй интерес к вещам, которые будут предлагать. — Хорошо.