Luca's 2AM Heartbreak Playlist

      Музыка оглушительная, но это нормально. Чеён всегда любила музыку. Она вдыхает её каждый день, и просто сливается с ней, как если бы была рождена с ней. Скорее всего, так и есть. Ее мама упоминала плейлист «Для родов». Неудивительно, что у нее есть плейлист буквально для всего: для счастливых дней, для ленивых дней, один для напряженных дней, для сонных дней, множество плейлистов для поездок и множество других для всех остальных вещей, таких как уборка или готовка.       И когда ее сердцу больно… она заглушает его мощным басом и ревущими EDM, пока ритм не синхронизируется со стуком в ее груди.       Клубы Итэвона всегда были ее любимым местом для дикого и веселого времяпрепровождения. Если она хотела отвлечься вечеринкой и алкоголем, почему бы не сделать это в одном из самых популярных мест? Идеальное место, чтобы затеряться под танцующими огнями и громкой басовой музыкой.       Нужно только несколько шотов, знаменитый диджей и вот она беззаботно танцует.       Этим вечером она взяла с собой Лису, чтобы немного расслабиться и повеселиться в пятничным вечером. Обе прыгают, подняв руки вверх, теряясь в море танцующих тел.       Это идеальное завершение их последней спокойной недели перед наступлением Рождества, после которого они снова будут работать как сумасшедшие белки в колесе над всеми предстоящими шоу и выступлениями.       Это идеальный способ провести хотя бы одну ночь, не думая о ней.       Забыть.       Это плохая привычка и она это знает. В конце концов, это приводило её ко множеству ошибок и сожалений, но когда боль снова накатывает, она спотыкается и падает обратно.       Это плохо.       Почти так же, как эти дьявольски розовые губы и темные дымчатые глаза, наблюдающие за ней через бар, полные желания и похоти. Прямо сейчас Розэ думает, что было бы неплохо попробовать эти губы на вкус.       — Пойдем выпьем в баре! — Чеён кричит Лисе, которая с энтузиазмом кивает.       Нет лекарства от больного сердца, но, по крайней мере, есть временное обезболивающие.                                                        — Счастливого Рождества, Су-я! — Восемнадцатилетняя Чеён радостно кричит, бросая все свои сумки, прежде чем броситься на только что проснувшуюся двадцатилетнюю Джису, чтобы заключить ее в медвежьи объятия. В ответ ее приветствует рой жалоб.       — Опять! Ух, бурундук вернулся, — стонет Джису, едва открывая глаза, в отместку щекочет Чеён по бокам и отталкивает ее.       Визги и смех наполняют комнату. Несмотря на не очень восторженное приветствие, Джису все же помогает ей с вещами, складывая все в комнату Элис.       На этот раз Чеён самостоятельно прилетела в Корею, и хотя Элис не смогла забрать ее в аэропорту, потому что уехала на семинар и экскурсию в Голубой дом со своими одноклассниками, Чеён легко перемещается по городу, как родному.       Конечно, Элис хотела попросить Джису забрать ее, но Чеён отказалась, желая сделать сюрприз.       — Когда ты приехала? — спрашивает Джису, все еще сонная идёт на кухню, чтобы принести им что-нибудь поесть.       — Этим утром! Я уже пообедала! — говорит она, и Джису останавливается, не поставив еду на стол, и на мгновение смотрит на нее, — Но я не откажусь от еды, — быстро добавляет она, сидя за столом, широко улыбаясь и глядя на Джису.       — Ты слишком много ешь, поросенок, — говорит ей темноволосая будущая стилистка, собирая обратно лишние контейнеры с едой, которую Элис приготовила накануне вечером.       Чеён быстро хватается за руку Джису, глядя на нее умоляющими щенячьими глазами: — Н-но я хочу поесть с тобой!       Джису вздыхает.       — Перестань оправдываться за свой большой аппетит. Я не хочу сталкиваться с гневом твоей сестры, поэтому, если у тебя будет несварение, скажи ей, что я пыталась тебя остановить, но ты чуть не откусила мне руку.       Она раскладывает еду на двоих, а Чеён нетерпеливо кивает.       — Ты лучшая.       — Прекрати или я тебя ударю.       Чеён дуется, но с благодарностью берет поданную ей тарелку и палочки для еды. Домашняя еда всегда самая лучшая, и Чеён повезло, что у нее есть сестра, которая хорошо в этом разбирается: Элис на протяжении многих лет брала бесплатные уроки кулинарии у своих друзей из кулинарного отдела.       Глядя на Джису, Чеён не могла скрыть счастья снова оказаться в Южной Корее и увидеть ее.       — Су-я. Су-я. Су-я!       — Что теперь?       — Ты скучала по мне?       — Нет.       — Ты скучала по мне, не так ли?       — С чего мне вообще по тебе скучать?       — Просто признай!       — Я набираю вес всякий раз, когда ты приезжаешь.       — Значит, ты скучала по мне, не так ли?       Она получает еще один удар по лбу.       И когда ближе к вечеру они отправляются в игровой центр, Чеён хватает Джису за руку, таща ее за собой, чтобы они могли поторопиться и сесть в метро. Погода идеальная, и когда она сжимает ее руку и улыбается, она знает, что это то место, где ей хочется быть, рядом с Ким Джису.       — Я так скучала по тебе, Су-я. Каждый день.                                                        Алкоголь согревает ее тело, она начинает потеть, хотя сейчас зима. Клуб переполнен, но не настолько, чтобы не найти укромного уголка.       Или целоваться в частично скрытом углу возле бара с горячей незнакомкой, прижимающейся к ней всем телом, пока Чеён не ударяется спиной о стену позади.       Женщина красивая. Короткие темные волнистые волосы, темные глаза, светлая кожа и сексуальный пирсинг на брови. Они примерно одного роста, что идеально подходит для поцелуев, позволяя шее отдохнуть, а не находиться в напряженном положении. Но это не так важно, как язык скользнувший в рот Чеён, заставляя ее задыхаться.       У нее пирсинг на языке.       Руки девушки скользят по ее обнаженной талии, а Чеён обнимает её за шею, притягивая ближе, наклоняет голову.       Как ее звали? Она не может вспомнить.       Это не имеет значения. Одна ночь.       Только одна.       Но когда красные лампы бьют лучами в их сторону, она может видеть знакомые темно-карие глаза, темные шелковистые волосы становятся длиннее, а ухмыляющиеся розовые губы принимают форму сердца. Она ненавидит то, как это тянет ее к блаженству, как наркотик.       Это в очередной раз напоминает ей, почему она не выбирает женщин, столь похожих на нее. Ошибка, которую ей следует избегать. Но, судя по всему, она добровольно загнала себя в ловушку. Потому что в глубине души она этого хочет.       Она решила.       Как бы она ни старалась это игнорировать. Не важно, куда она идет, с кем проводит время. Это всегда будет она.       Единственная и неповторимая для Чеён.       Внезапно это все, что она видит.       Джису.       Держа ее, целуя, прикасаясь к ней, вдыхая ее, поглощая ее полностью. Она слышит голос Джису, теплое дыхание возле ее уха, слова, которые она мечтала услышать в течение многих лет, медленно обретают форму.       — Чеён-а.       Она беспомощна и на этот раз решает не бороться.              — Ты та кто мне нужен.              Губы скользят по ее шее.              — Только ты, Чеён-а.              Руки сжимают талию.              — Это всегда была ты.              Хватка становится крепче, губы снова ищут ее, и Чеён задыхается, прежде чем её затопит.              Все желания ее сердца.              — Никто, кроме тебя.              Я люблю тебя, Чеён-а.              Всегда любила. Всегда буду.              Ты будешь моей?              Пожалуйста, останься со мной. Не бросай меня.              Чеён-а              Иллюзии. Заблуждения. Какая на самом деле разница? Они ненастоящие. Бесполезно жить с такими мыслями. Ещё больнее просыпаться от них.       — Прости, — выпаливает она, резко отстраняясь, чувствуя вину и стыд.       Но самое главное — она разочарована сама в себе.       — Ты… Это из-за меня, прости, — извиняется она прежде чем поспешно уйти, делая глубокие вдохи, чтобы успокоить сердце.       Она быстро трезвеет, и этот клуб начинает душить её.       Если бы она только могла найти Лису и выбраться отсюда, потому что она ни за что не оставит своего близнеца, какой бы отвратительной она ни была.       Она замечает недалеко от себя винтажную кожаную куртку и вздыхает с облегчением.       Они считают себя близнецами не без причины. Иногда они принимают очень интересные решения. Лиса занята жарким поцелуем с горячей незнакомкой, устроившись на одном из овальных диванов, и, к счастью, Чеён находит ее раньше, чем они переступят черту. Парочка парней не стесняются грязно пялиться на них, как на их приватное шоу. Чеён не ждет, пока они достанут телефоны, чтобы снять всё на видео, она спешит к подруге.       Боже, она ненавидит таких людей больше всего.       — Хорошо, пора получить немного кислорода. Повеселились и хватит! — объявляет Чеён, отрывая Лису от незнакомки.       — Что? Нет! — Лиса скулит, явно выпив больше, чем следовало бы.       Сидящая рядом девушка тоже жалуется, но Чеён это не смущает: она поправляет кожаную куртку Лисы и хватает ее за руку, не обращая внимания на гневные комментарии позади нее и не беспокоясь о том, хочет ли кто-то затеять с ними драку.       Она никогда не боялась попасть в неприятности именно в этом клубе. Не тогда, когда вышибалы готовы вмешаться и глаза приучены обращать на нее пристальное внимание. В конце концов, их босс — Ким, и не просто какие-то Кимы. Он старший брат Ким Джису. Клуб находился в совместной собственности с его приятелем по колледжу и был лишь одним из нескольких, которыми он владеет помимо семейной компании.       А это значит, что Чеён в безопасности внутри этих стен. Легко улыбается менеджеру, который быстро направляется к ним, чтобы убедиться, что все в порядке.       Из всех клубов именно этот. Она безнадежна.       — Мне уже заказать для вас такси, мисс Пак? — спрашивает менеджер, внимательный к ее просьбам. Она благодарно кивает.       — Да, пожалуйста. Она уже достаточно выпила, — она указывает на Лису, чья голова покоится у нее на плече.       Лиса, может, и худая, но не такая легкая, как думают люди. Бывшая танцовщица, уроженка Таиланда подкачана во всех нужных местах, что прибавило ей веса. Хорошо, что Чеён в последнее время тоже тренируется.       Менеджеру достаточно секунды, чтобы приказать кому-нибудь подвезти их.       — Мне было так весело, Ченг! Зачем ты влезла? — Лиса вскрикивает, но не сопротивляется, когда они выходят из клуба, их приветствует прохладный ночной воздух, а менеджер низко кланяется, желая им спокойной ночи.       Она обязательно оставит огромные чаевые. Они отказались позволить ей заплатить за напитки, ссылаясь на то, что их босс, брат Джису, Чон Хун, настоял на том, чтобы они получили все, что захотят, прежде чем сам уехал. Скорее всего, это его приятные еженедельные свидания с любимой женой.       — Для нашей милой Чеён-и все бесплатно! Всегда помни, что ты моя любимая младшая сестра, так что лучше бы мне быть твоим любимцем! Эта паршивка Джису всегда выбирает Джиюн! А Дженни всегда на стороне Джису! — Сказал он с любовью, крепко обняв ее и погладив по голове.       Джиюн — старшая сестра Джису. Она и Чон Хун всегда игриво борются за расположение Чеён.       Он также часто шутил, заставляя её краснеть: — Почему бы тебе не жениться на Джису, чтобы ты могла быть моей сестрой по-настоящему, а? Оппа позаботится о свадьбе, ладно? Оставь это мне! Эта сволочь никогда не слушает моих советов, но она всегда слушает тебя, так что все хорошо!       Кимы действительно ни в чем себя не ограничивают, высказывают свое мнение и сразу переходят к делу. А ещё отлично шутят и безжалостно поддразнивают.       — Тебе явно было слишком весело, — комментирует Чеён, останавливаясь, чтобы вытереть следы помады в уголке губ Лисы, — Это была даже не та, с которой ты была час назад на танцполе, — добавляет она, качая головой, когда Лиса немного покачивается. Чеён держит ее, пока один из сотрудников ведет их к ожидающей машине.       — Я не сделала ничего плохого, — бормочет Лиса, опуская голову каждые несколько секунд.       — Да, не сделала, но… кому-то будет больно, если ты приведёшь из них домой, — отвечает она тихим голосом.       — Кому? У меня нет девушки. Я одинока, в депрессии, тоскую по дому и… — Лиса выглядит так, будто вот-вот сломается, и Чеён осторожно толкает ее в ожидающее такси.       Поблагодарив сотрудника клуба, она тихо вздохнула с облегчением. Хорошо, что они удобно сели до того, как ее лучшая подруга разревелась на обочине — не случайно, что в такси, которое они поймали, на спинках передних сидений приклеена реклама соджу Дженни. Сам клуб открыто продвигает поддержку соджу Дженни.       — …и боюсь влюбиться в кого-то, кто в конце концов меня бросит… неважно, как сильно ты будешь умолять остаться, — продолжает Лиса, снова кладя голову на плечо Чеён.       Все печальны и разбиты, не так ли?       — Наверное, да, но не все такие, Лиса. Это просто несправедливо. Не давать людям шанса с самого начала, — шепчет Чеён.       — Хотя это не имеет значения, она не увидит меня такой. Это просто влюбленность, — тихо бормочет Лиса, тяжёлый взгляд, несомненно, направлен на изображение Дженни, — Я просто хочу, чтобы она делала то, что делает ее по-настоящему счастливой, и продолжала улыбаться. У нее действительно красивая улыбка…       — Просто влюбленность, да? — Чеён улыбается.       — Да, ничего больше.       Она сомневается, что Лиса запомнит этот разговор.       — Правда?       — Правда.       Лиса зевает, и Чеён смотрит в окно машины, глядя на огни города, откидывая голову на сиденье.       — Ченг?       — А?       — Спасибо.       — За что?       — За то, что помешала мне сделать то, о чем я потом пожалею.       Ее мысли возвращаются к тому, что произошло пару минут назад. Она избежала того же.       Но одно уже ясно.       Ей становится хуже. Ее чувства.       Ким Джису глубоко закрепилась в её мыслях, легко заглушая все остальные воспоминания.       Все годы, которые она пыталась похоронить в глубине души, оказались бесполезными.       Нет спасения.       Тем больше причин, по которым ей нужно уйти. Чтобы спасти себя.                                          — Так красиво, — вздыхает восемнадцатилетняя Чеён с благоговением, глядя на звезды, разбросанные по ночному небу.       — Связь здесь отстой, — бормочет рядом с ней Джису, хмурясь, глядя на телефон и пытаясь подключиться к социальным сетям.       Они в загородном доме семьи Джису в её родном городе в Гунпо, менее чем в часе езды от Сеула, если дороги не перегружены. Они останутся на выходные перед Рождеством, которые она и Элис проведут со своими родителями, которые сейчас находятся в загородом.       Участок действительно огромен, Чеён понимает, что Элис не шутила о том, насколько богата семья Джису. Теперь она считает это абсурдным, потому что Джису на днях заставила ее купить игровые билеты и выпить за проигрыш в пари.       — Ты снова говоришь по-английски, ты проиграла, так что плати Ченграмджи.       Она чувствует себя обманутой.       Она оглядывается на Джису, которая в десятый раз раздраженно вздыхает. Они обе кладут огромный низкий деревянный стол в прозрачной палатке, которая, по-видимому, является очень популярной вещью для заднего двора в Корее. Ей сказали, что летом здесь собираются семьи и друзья, чтобы поесть и выпить освежающий арбуз. Иногда ночью это место превращается в место для барбекю, где подают соджу и алкогольные напитки.       Плохо, что она еще не умеет пить.       Но сейчас зима, так что стол стоит внутри огромной палатки, в которой родители Джису только что ужинали со своими друзьями. Длинные элегантные обеденные столы, стулья и люстры теперь убраны, остались милые маленькие лампы по углам палатки, обогреватели и низкий деревянный стол, за которым бездельничают она и Джису.       — Ты просто злишься, что не можешь играть здесь в свои игры, — говорит Чеён, игриво протягивая руку, чтобы быстро провести пальцем по телефону Джису, вызывая появление всевозможных приложений.       — Эй! Он почти загрузился! — жалуется Джису, тянется к темно-каштановым волосам Чеён и в отместку взъерошивает их.       Она хихикает, и Джису со вздохом садится, надеясь снова поймать сигнал.       — Су-я.       Никакого ответа.       — Су-я.       Всё еще ничего.       — Су-я!       — Что ты хочешь? — наконец бормочет Джису, не отрывая глаз от телефона.       — Давай проведем Рождество в Австралии в следующем году, — говорит Чеён, снова глядя на звездное небо.       — Хм, к тому времени я, наверное, буду занята в YG, — отвечает Джису, опускаясь обратно на деревянный стол и откладывая телефон, пока что сдаваясь.       — Разве в YG нет рождественских каникул? — спрашивает она, чувствуя при этом небольшое разочарование. Она очень надеялась привезти Джису в свой родной город, но в следующем году Джису заканчивает учебу, и программа обучения Элис за границей тоже подходит к концу.       Она даже не рассказала Джису о своих планах, и Чеён беспокоится о том, что произойдет.       Ее сестра намекала на возвращение в Мельбурн. Вот что она говорит Оливеру.       — У айдолов есть шоу в конце года. Так что, думаю, мой перерыв будет после нового года, — говорит Джису так, как будто она уже работала в YG.       Зная Джису, Чеён не сомневается, что она справится. Она видела её проекты, разбросанные по столу в квартире. На большинстве из них в качестве модели указано имя Ким Дженни.       Чеён узнает, что многообещающий стажер близок к дебюту. Пока неясно, будет ли это женская группа или дуэт. Джису, с другой стороны, говорит, что ей лучше выступать в одиночку. Судя по всему, среди других стажеров полно двуличных змей.       Дженни сейчас в США, чтобы провести отпуск со своими родителями, возможно, это последний раз, когда она может свободно путешествовать перед своим дебютом. Итак, Чеён снова упускает шанс встретиться с ней.       — Тогда после нового года? — спрашивает Чеён, молясь, чтобы это произошло.       Это будет через два года.       К тому времени она уже не уверена… Увидит ли она Джису снова, не оправдываясь Элис.       — Может быть? Я же сказала, что пойду с тобой на пляж. Только в воду по пояс и максимум полчаса. И самое главное, не заходить, если волны не спокойны, — еще раз конкретно сообщает ей Джису.       — Не волнуйся, я буду держать тебя за руку, — поддразнивает Чеён, а Джису усмехается.       — Ты только затянешь меня дальше в глубину. Думаешь, я не знаю о твоих коварных планах, да? — отвечает Джису, ущипнув её за щеку и заставив Чеён жалобно скулить.       Честно говоря, если они пойдут купаться на пляж, она подумала, что было бы неплохо хоть раз прижаться к Джису. Эта мысль заставила ее покраснеть.       — Видишь, я знала! У тебя были злые планы! — замечает Джису, тыкая Чеён в бок, ошибочно интерпретируя ее легкую улыбку как коварство.       Они находятся в разгаре щекотливой битвы, когда снаружи палатки слышатся шаги.       — Выпейте теплых напитков, хулиганки! — Джиюн, старшая сестра Джису, такая же красивая, как Джису (гены семьи Ким не шутка), кричит, входя с термосом, наполненным горячим шоколадом. Идеально подходит для холодной ночи.       Позади нее Элис с подносом, наполненным водой и несколькими кофейными чашками. Кажется, что эти двое мгновенно подружились, у них одни и те же интересы. Обе старшие сестры для своих «надоедливых» маленьких братьев и сестер.       — Один для нашей Чеён-и, — говорит Джиюн, протягивая Чеён чашку горячего шоколада и садясь рядом с ней, чтобы ударить их чашки, как будто они пьют алкоголь.       Она улыбается Джиюн, но не упускает из виду то, как Джису быстро садится и приближается к Элис, чем-то поддразнивая ее, забирая у нее поднос.       Это одна из вещей, которые ей нравятся в Джису. Насколько внимательной она может быть.       Чеён отводит от них взгляд, чтобы остановить боль, резонирующую в ее груди при виде Джису, нежно смахивающей снежинки с волос Элис.       — Прекрасного вечера, дамы! — Раздается еще один голос, и Чеён поворачивает голову и видит брата Джису, всегда модного Чон Хуна, старшего брата Ким, входящего с миской зефира.       — Вау, — выдыхает Чеён, пристально рассматривая восхитительные угощения, теряясь в притяжении десертов, лежавших у нее на коленях.       Судя по всему, она завоевала одобрение Чон Хуна после того, как искренне похвалила его пасту с фрикадельками и выбрала, похоже, его любимое вино, когда ее спросили, что она выберет из винной стойки. Они также разделяют любовь к футболу и планируют посмотреть игру любимой команды Чон Хуна против другой любимицы болельщиков.       — Тц, — усмехается Джиюн, глядя на угощение Чон Хуна, прежде чем взять аппетитное ванильное печенье.       — Вау, — снова выдыхает Чеён, глаза теперь прикованы к новой цели.       Одобрение Джиюн она заслужила, когда упомянула о своем хобби в области искусства. Будучи большой любительницей искусства, Джиюн сразу же заставила ее нарисовать красочный цветочный эскиз, но окончательно Джиюн объявила, что принимает ее в семью, когда Чеён начала возиться с роялем Ким.       Без сомнения, Чеён может с гордостью сказать, что теперь она чувствует себя одной из Кимов.       — Хватит ее баловать! Она уже съела слишком много сладостей! — говорит Джису, беря печенье.       Чон Хун хлопает ее по руке: — Это еда для Чеён! Пусть она ест все хорошее! В Австралии этого нет!       — Эй! Оппа! Что за… В Австралии тоже есть зефир и печенье! Оно существует во всем мире! — парирует Джису, потирая тыльную сторону ладони.       — Но это же корейский бренд! Есть разница! — Чон Хун возражает, прежде чем дружелюбно улыбнуться Чеён.       — Зефир вкусный, да, Чеён-и?       — Но ничто не сравнится с кусочками ванильного печенья, Чеён-и? — Джиюн нежно поглаживает ее по голове.       У Чеён никогда раньше в жизни не было конфликтов, но вот они. Элис качает головой, осознавая её дилемму, прежде чем накормить Джису крекером, уже привыкшая к соревнованиям детей Ким после того, как посетила множество их семейных вечеров.       — Кстати, Элис выбрала Джиюн. Я чую, что приближается еще одна потеря. Печенье трудно победить, — говорит Джису, глядя на Чон Хуна, который лишь предупреждающе смотрит на сестру.       — Однако у Рози очень странный выбор, — понимающе комментирует Элис.       И это правда, потому что она берет печенье, разворачивает его, кладет зефир посередине и откусывает огромный кусок, создавая еще один десерт, который ей действительно нравится.       — О, это уже ужин! — Элис объясняет: — Дома это одно из ее любимых блюд.       — Ой, дай я сделаю для тебя! — сладко говорит Джиюн, обнимая Чеён, которая смеется, когда Чон Хун тоже пытается положить зефир в его печенье.       — У нас есть такое с крекерами и шоколадом. Ты поджариваешь зефир на огне и делаешь из него сэндвич с грахамом и шоколадом. Это незаменимая еда в походе, — продолжает объяснять Элис любопытному Чон Хуну.       — Ах, это круто. Должны ли мы зажечь костер? — взволнованно спрашивает он.       — Пожалуйста, я хочу жить, — отвечает Джису, избегая шлепка брата, прежде чем посмотреть на Чеён.       — Умный бурундук, — гордо говорит она, нежно поглаживая Чеён по щеке.       Ее сердце переполняется любовью. Редко встречающееся у Ким Джису. Наверное, это первый раз.       Она хочет большего.       Быть ближе к ней вот так.       Чтобы оставаться рядом с ней долгие годы.       Если только…                                          Откуда-то доносится шум, который Чеён игнорирует, пока спит, не желая, чтобы её будили. Но этот шум сопровождается струящимся светом в ее кровати, и она стонет, нахмурившись, глубже прячась в пододеяльники и слепо хватаясь за подушку, чтобы прикрыть свет.       Все равно не получится.       — Просыпайся, бурундук. Пришло время насладиться утренним солнцем и сытно позавтракать! — Голос Джису звенит в ее ухе, слышен сарказм, а также постукивание по плечу.       — Нет, — слабо отвечает она, ее голос становится приглушенным, когда она натягивает одеяло на голову. Это не худшее её похмелье, но все же похмелье, и на этот раз она не в настроении встречать утреннее солнце.       — Боже, от тебя тоже пахнет алкоголем. Сколько ты выпила вчера? И во сколько ты пришла домой? Чон Хун-оппа сказал мне, что ты была в его клубе, — говорит Джису, откидывая одеяло и протягивая ей стакан воды.       — Онни, позже. Я поговорю с тобой позже, — сонно бормочет Чеён, сделав глоток, и откидывается на комфортную кровать, чтобы она могла зарыться под всеми своими подушками.       Всё слишком яркое и громкое.       — Нет, нет, так не пойдет, — говорит Джису, поднимая ее обратно, несмотря на ее протесты, — Ты даже не переоделась, Чеён-а. Как бы хорошо ты ни выглядела, тебе нужно переодеться во что-нибудь удобное, — продолжает Джису.       Она не ошибается: вчера вечером она выглядела хорошо, надев сексуальный прозрачный черный топ под красный дизайнерский пиджак.       — Я принесу тебе что-нибудь теплое, так что поешь, прежде чем принять душ, — настаивает Джису, как любой ответственный взрослый человек.       С тех пор, как она попала в YG, Джису иногда просто не переносит удовольствия. Особенно когда она в режиме онни.       — Лиса была с тобой? — снова спрашивает Джису, пока Чеён страдает, с силой тянет ее тело к столу и падает вниз, чувствуя себя тяжелой и вялой. Она даже не может поднять голову, прижимаясь лбом к руке на столе.       В ответ она может только мычать и кивать.       — О, господи, тогда мне нужно пойти и к Манобан. Убедиться, что она еще жива, — вздыхает Джису, пододвигая к ней тарелку теплого супа.       Верно, похмельный суп никогда не подведет.       — Закончи это и прими теплый душ, ладно? — напоминает ей Джису, прежде чем встать и направиться к двери, — Я скоро вернусь, так что тебе лучше поторопиться и, пожалуйста, ради меня, прими душ! — говорит она из-за двери, прежде чем оставить Чеён стонать от горя.       На то, чтобы жалко ползать и волочить ноги, уходит около часа. Она доела половину супа, лениво приняла душ. Она задаётся вопросом, как поживает Лиса. Её близнец выпила больше, чем Чеён. Она надеется, что Джису позаботится о ней.       Говоря о Джису, главный стилист возвращается как раз в тот момент, когда Чеён устало ложится у изножья кровати, надев, наконец, свежую чистую одежду, надеясь немного передохнуть, прежде чем сделать еще один шаг.       — Удивительно. Просто великолепно. Вот что вы заслуживаете, когда слишком весело проводите пятничный вечер без нас, — монотонно говорит ей Джису, а Чеён просто машет ей рукой в знак поражения и снова стонет.       Она все понимает. Пить больше, чем следует, всегда приводит к очень плохим последствиям. Хуже того, она уже чувствует входящий звонок от обеспокоенной сестры — ее обязательно снова отругают за безрассудство.       Чья-то рука хватает ее за запястье и медленно тянет, чтобы она села. Когда она поднимает голову, ей на голову падает полотенце.       Да, ей нужно высушить волосы, потому что от них на кровати наверняка останется огромное мокрое пятно. Ее длинные светлые волосы. В такие моменты ей хочется обрубить их самой до шеи.       Но прежде чем она успела двинуться, пара рук медленно вытерла ее волосы полотенцем. Это заставляет Чеён крепко сжимать простыни. Потому что это очень интимно, когда кто-то делает это за нее.       Разве это не то, что делают только родственники или… любовники?       — Я могу сделать это сама, онни, — слабо говорит она, протягивая руку, чтобы попытаться. Джису не позволяет ей, поэтому она тянется к рукам брюнетки, надеясь заставить ее остановиться.       — С кем еще ты была прошлой ночью? — спрашивает Джису лишенным каких-либо эмоций тоном, а Чеён замирает.       Воспоминания о жарких поцелуях в укромном уголке тускло освещенного клуба вспыхивают в ее памяти, и внезапно она чувствует, как у нее пересыхает горло, слова с трудом слетают с ее губ.       Она не знает, почему она так себя чувствует. Как будто ее поймали на измене. Она даже не сделала ничего плохого. Она никому не сделала больно.       Это почти рассмешило ее, потому что вчера вечером она услышала ту же фразу от Лисы. Разница в том… что, в отличие от Лисы, она действительно никому не причинит вреда.       Верно?       — Только я и Лиса, — отвечает она, глядя на свои колени и играя с краем своей огромной рубашки.       На самом деле огромной рубашкой Джису. Ей не обязательно говорить об этом Джису. Не похоже, что она когда-нибудь снова встретит ту девушку из клуба. Она даже не знает её имени. Это были просто грубые поцелуи ради небольшого развлечения. Момент, вызванный ее пьяным «я». Без вреда.       Тогда почему она чувствует себя виноватой?       Джису мычит в ответ, все еще вытирая волосы Чеён полотенцем, руки двигаются быстро, но все равно нежно. Она слишком нежна с ней, от этого у нее сжимается сердце.       Если бы она не была такой похмельной, это было бы в два раза тяжелее.       Как она вообще могла ей сказать? Что она хотела бы, чтобы это была она. Той, кто целовал ее прошлой ночью. Что она думала о ней так много, что алкоголь уже не помогает. Что она — это все, о чем она когда-либо думала, находясь в чьих-то объятиях. На мгновение ей показалось, что это было правдой. Было слишком больно обнаружить, что это не так.       — Так чья это была идея?       — Хм…       Ей кажется или эта сушка полотенцем начинает становиться агрессивной?       — Теперь веселитесь сами по себе.       О, нет.       — П-подожди, онни!       Да будет известно, что Джису непростительна даже к тем, у кого похмелье, а у Чеён сейчас кружится голова.       — Вы двое идёте дико веселиться, а потом просыпаетесь, как умирающие вампиры! Мне пришлось убирать за мартышкой в другом здании, потому что она выглядела так, будто только что пережила апокалипсис! — Джису ворчит, безжалостно вытирая полотенцем волосы.       — Я была неправа! Я была неправа! Я больше не буду так делать! Эй, онни! — Чеён вскрикивает, протягивая руку, чтобы схватить ткань свободной клетчатой рубашки Джису.       К счастью, атака полотенцем прекращается, и Чеён выдыхает с облегчением.       — Ты можешь пойти в клуб в любое время, когда захочешь, только не переусердствуй, — наконец говорит Джису, когда Чеён чувствует, как полотенце соскальзывает с ее головы на шею, — И в следующий раз, — добавляет Джису, ее тон снова становится низким, когда она прижимается концами полотенца к щекам Чеён, обхватывая ее лицо ладонями и поднимая голову, заставляя посмотреть на нее.       — Возьми меня с собой.       Она благодарит небеса за спутанные пряди волос, закрывающие половину ее лица, из-за того, насколько она взволнована, ее щеки нагреваются, когда Джису наклоняется. Если Чеён просто потянется к ней, она сможет легко… За секунду, просто опусти голову и…       На долю секунды ее глаза бесконтрольно опускаются на губы в форме сердца.       Но она быстро опускает взгляд, уклоняясь от прикосновений Джису и ворча на головную боль, чтобы скрыть тоску, столь явно видную в ее глазах.       — Сначала я не забуду позвонить тебе, — тихо говорит Чеён, пытаясь снова лечь на кровать, но Джису тащит ее на диван и включает фен, чтобы закончить сушить волосы.       — Я могу это сделать, — пытается она снова, надеясь, что Джису позволит ей, но главный стилист продолжает, руки снова нежны, пальцы мягко касаются ее длинных светлых локонов.       Ей становится немного неловко, когда о ней так заботятся. Особенно, когда это делает Джису.       Как было бы здорово сказать ей: — Ты ожидаешь, что я не влюблюсь в тебя, если ты будешь продолжать в таком же духе?       Если бы только у нее хватило смелости сказать это.       Вместо этого она поднимает ноги на диван и прижимает колени к груди, не позволяя себе раскрыть руки и обхватить ими талию Джису, сжимать ее так крепко и долго, как она того захочет.       Не в силах побороть это желание, она тянется, чтобы поиграть с последней пуговицей клетчатой рубашки Джису.       Джису продолжает причесывать её, а Чеён сдерживает стон облегчения от того, как она массирует кожу её головы. Это так приятно, что ее клонит в сон.       Она не может не думать о том как повезло человеку, который нравится Джису. Ему бы очень повезло, если бы он мог иметь это все время.       Это заставляет ее ревновать. А кто бы не стал на самом деле? Это эмоция, которую она не может контролировать.       Делает ли она то же самое для нее?       Она ненавидит это. Эта мысль портит ее и без того угрюмое настроение, поэтому, когда Джису закончила, выключила сушилку и отошла, Чеён держит ее за запястье, не в силах смотреть ей в глаза.       — Онни, ты можешь сделать это еще немного? Помассировать… — тихо спрашивает она, зная, что Джису может сказать «нет», — Это успокаивает, — слабо добавляет она. На самом деле не имеет значения, попросит ли она ее заплатить, потому что ее — услуги тоже не бесплатны.       На данный момент Чеён готова заплатить столько, сколько попросит у нее Джису.       Потому что она знает, что скоро, когда она уйдет, она больше никогда этого не получит, и мысль об этом ломает ее изнутри.       Так что… она может быть ревнивой и жадной, верно? Хотя бы раз.       Конечно, если Джису ей позволит.       — Давай, возвращайся в постель. Отдыхай, — отвечает Джису, вместо этого таща ее за собой, и сердце Чеён замирает.       Лучше бы она не спрашивала. Теперь она чувствует себя немного смущенной из-за того, что на мгновение она позволила своему сердцу высказаться. Она ругает себя, решив, что больше никогда так не сделает.       Она ложится в постель, желая, чтобы матрас поглотил ее целиком.       — Спасибо, онни, — удается ей с благодарностью пробормотать, прежде чем лечь на бок и свернуться калачиком под простынями, отвернувшись от главного стилиста.       Она молится, чтобы Джису поскорее ушла.       Тихо, возможно, она уже это сделала. Она просто не заметила.       Но затем кровать опускается рядом с ней, и ее грудь почти подпрыгивает, когда она чувствует, как эти очень нежные руки нежно массируют ее голову и пробегают по ее волосам.       — Поспи. Я вернусь к Лисе, чтобы проведать ее после того, как ты уснёшь, — спокойно говорит Джису, и это, наверное, один из самых нежных жестов, которые она когда-либо делала для нее.       Это почти странно.       Но нежные ласки убаюкивают ее, не давая слишком много думать. Она даже мечтает о мягких губах, нежно целующих ее в голову.       Ей этого достаточно.       По крайней мере, прежде чем она продолжит свою миссию.       Ту, где ей нужно добиться того, чтобы в ее отсутствие тот человек позаботился о самом дорогом для нее человеке.       Когда Чеён работает достаточно усердно, она предана делу до конца.       Даже если это так сложно сделать.                            — Это Джису-онни постоянно тебе звонит? - спрашивает Лиса, когда неделю спустя они останавливаются у продуктового ларька и едят острые рыбные котлеты на палочке.       — Ой… да, — шепчет Чеён, проверяя телефон в поисках знакомого номера. Самодовольное лицо Джису на экране.       В ней резонирует укол вины.       — Онни? — отвечает она, вынужденная сделать это из-за вопроса Лисы.       — Бурундук, где ты? Давай покушаем. Я увидела этот ресторан в социальных сетях с хорошими отзывами. Я слышала, что вид там потрясающий.       — Звучит хорошо, но сейчас я с Лисой. Нас сегодня не будет.       — Где…       — Дерьмо. Прием здесь плохой, онни. Поговорим позже, ладно? Иди отдыхай, веселись и играй! Пока! — она быстро кладет трубку, когда Лиса подходит к ней с напитками.       — Опять чп? — спрашивает тайка, и Чеён качает головой.       — Неа. Ничего важного, — говорит она, улыбаясь.       Она старается не делать этого слишком часто, чтобы это не было очевидным. Она пытается делать это постепенно. Извлекая себя из нее самым нежным способом. Говорит себе, что это помогает.       Что она дает Джису шанс быть счастливой. Что, если она постепенно отстранится, Джису не придется чувствовать себя обязанной заботиться о ней 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Что на этот раз Джису сможет поставить себя на первое место, и ей не придется постоянно думать, что она может задеть её чувства. Чтобы дать ей свободу быть с этим особенным человеком в ее жизни и проводить больше дней с тем, кто успешно сумел сделать то, что не удалось Чеён.       Сумел удержать ее сердце.       — Прямо сейчас? О, я не могу, я с Клэр. Нам нужно купить кое-что для ее дня рождения. В следующий раз, ладно, пока, онни!       Она говорит себе, что поступает правильно.       — Извини, онни, я занята хоровой репетицией. В следующий раз, я думаю? О, и в моем ящике лежат билеты в кино! Бабушка дала их мне, но я не смогу сходить. Возьми! На самом деле их два… если ты хочешь пригласить свою подругу — повеселитесь! Пока!       Даже когда это медленно убивает ее.       Ради Джису она не возражает перетерпеть боль. Скоро она научится не обращать на это внимания. Ей необходимо. Если ей придется заставить это сделать, она это сделает. Все эти годы она давала ей слишком много бремени. Она в долгу перед ней.       Пора. Ей придется научиться жить без нее.       — Эй, все в порядке? — Однажды неожиданно спросила Элис, и Чеён сделала паузу после восторженного рассказа об их прошлой работе, потому что думала, что это не будет очевидно для ее сестры.       Она ошиблась.       — Ага. Все в порядке, — еще раз улыбается.       — Вы с ПикаЧу поссорились?       Она качает головой, в уголках глаз ее покалывает знакомая боль.       — Это стресс. Концерты в конце года. Рождественский сезон. Знаешь, как это бывает… И вообще, как поживает папа? — говорит она, отчаянно пытаясь сменить тему.       — Папа пил витамины и добавки. Я много тренировалась с ним… Слушай, ты же знаешь, что тебе не обязательно мне говорить. Но и притворяться не надо, — мягко и понимающе говорит ей Элис.       Чеён пытается сохранить видимость, но ей это не удается: она смотрит вниз, в сторону от экрана, чтобы смахнуть слезы.       — Рози.       — Ничего. Я скучаю по вам, ребята. Я просто очень скучала по тебе, — вместо этого говорит она со слезами на глазах и улыбкой, потому что это все, что она может сказать на данный момент. Она не хочет, чтобы они слишком сильно волновались.       — Хочешь, я возьму отпуск и приеду? — предлагает Элис, но Чеён качает головой. Ее сестре предстоит важное дело. Плюс она нужна их отцу.       В любом случае Чеён скоро будет дома.       Хотя она этого не говорит. Еще нет.       — Эли.       Сестра смотрит на нее с беспокойством.       — Не говори ей.       Джису.       Элис, казалось, хотела что-то сказать. Может быть, что-то вроде: — Но хранить такие вещи вредно для сердца.       — Пожалуйста, — заканчивает она.       Скоро она расскажет сестре. А пока она с головой погрузится в работу, увидит, как Дженни принимает на сцене еще одну награду (или несколько) и встретит Новый год с людьми, которых она считает семьей, на террасе на крыше здания YG.       И если посреди вечеринки она замечает, что Джису разговаривает с симпатичной женщиной, которая оказывается знакомой генерального директора YG и которую Чеён узнает, видя, как Чон Хуна приветствует в клубе, она пытается глубоко вздохнуть, чтобы уменьшить напряжение в ее груди.       Говорят, она еще одна из тех детей, рожденных в богатых семьях. Еще один чеболь, с которым Кимы знакомы и находятся в одном кругу.       Они с Джису кажутся близкими. И, конечно же, Дженни тоже ее знает.       — А, это онни Хэ Рин, она архитектор и дочь очень известной компании, известной созданием одних из самых стильных зданий и домов в стране. Они будут строить новое здание YG в Японии. Она и Джису-онни знают друг друга с давних пор. У них были проблемы из-за того, что они подменили бутылку виски господина Кима яблочным соком, чтобы они могли пить алкоголь, когда еще учились в старшей школе.       — Она красивая, — комментирует Манду-менеджер.       — Дженни-онни красивее, — говорит Лиса, игриво подмигивая и стреляя в смеющуюся Дженни.       Но Чеён не может не задать себе этот вопрос.       Это она?       Однако то, что она говорит звучит иначе.       — Она кажется милой.       — На самом деле она очень милая. Она филантроп. Помогала строить школы в бедных районах. У неё есть фонд для больных детей, которые не могут позволить себе медицинские расходы, — рассказывает им Дженни.       Если это она, то возможно…       — Красивая, богатая, умная и добрая. В наши дни это редкость, — размышляет Манду-менеджер, согласно кивая.       …возможно, ей больше не придется беспокоиться об отъезде.       Почему она вообще волновалась? Джису всегда делает лучший выбор. Они хорошо смотрятся вместе. Стоя вот так рядом, они, кажется, так хорошо подходят друг другу. От их внешности до происхождения. Чеён не может отрицать, насколько идеальны они были бы вместе.       Улыбки Джису расслабленные и не натянутые. Их взаимодействие выглядит естественным. Джису не уклоняется от быстрых объятий, которые ей дарят. От нее также не ускользнуло, что сумочка Хэ Рин украшена цветочным узором. Темно-красный цветок георгина прекрасно сочетается с этими сладкими красными губами.       Действительно, красивая, как цветок.       Не должно быть, но, честно говоря, это еще больнее.       Взяв у проходящего мимо официанта бокал шампанского, она делает большой глоток.       Она не должна так думать. В конце концов, все так и должно было быть.       Она хотела этого.       — Обратный отсчет вот-вот начнется! — говорит Манду-менеджер, быстро доставая телефон, чтобы позвонить своей девушке, в то время как Дженни взволнованно тянет Лису за собой на балкон.       Чеён чаще всего ловит расцвет любви, и когда начинается обратный отсчет, она наблюдает, как это происходит снова.       Люди начинают скандировать секунды до полуночи, пока Дженни смотрит на ликующую Лису, улыбка айдола медленно исчезает, как будто она вдруг что-то понимает.              Три              Два              Один       В глазах Чеён темнеет, когда взрывается фейерверк и повсюду разносится праздничный шум, пара рук закрывает её глаза.       — С Новым годом, Чеён-а, — глубокий голос Джису звучит у нее в ухе, вызывая еще один фейерверк в ее груди, когда теплое дыхание Джису касается ее шеи.       Когда Джису опускает руки, Чеён инстинктивно поворачивается к ней. Первое, что она видит — это улыбка Джису. Вторым будет подвесное ожерелье с подвеской-розой, наполненной красивыми красными рубинами. Джису держит ожерелье, а Чеён моргает, совершенно не ожидая такого подарка.       — Прежде чем ты закричишь о том, что я не дарю тебе рождественских подарков, я просто хотела бы напомнить, насколько мы были заняты в последние несколько недель и что доставка задерживалась из-за того, что было отправлено так много посылок… Лучше поздно чем никогда, правильно? — Джису объясняет, — Я заказала её еще до того, как ты подарила мне мой подарок. Я думаю, это уже не должно быть совпадением. Наша телепатическая связь становится сильнее, — продолжает Джису, и взгляд Чеён скользит по шее главного стилиста, где висит кулон в виде бриллиантового листа. Ее рождественский подарок для Джису, на который она копила месяцами.       Когда Джису надевает ожерелье из роз ей на шею, Чеён не может не спросить.       — Онни… ты счастлива?       Ей отчаянно хотелось знать.       Она делает тебя счастливой?       Их взгляды встречаются. Они смотрят друг на друга некоторое время, прежде чем она отвечает.       — Да, — начинает она, и на ее лице появляется искренняя улыбка, — Я счастлива.       Чеён кивает, вытягивая из себя улыбку. Ее сердце постепенно успокаивалось от облегчения.       Это было все, чего она действительно хотела для неё.       —А ты? — Джису спрашивает в ответ, и она, без сомнения, искренне отвечает:       — Да. Счастлива.       Ты в безопасности. Тебя будут любить, будут заботиться, заставлять улыбнуться. Мне этого достаточно.       Но что еще более важно, под этими взрывными огнями, раскрашивающими ночное небо, Чеён находит утешение, зная, что она есть и остается красной розой Джису.       И придет время, когда она больше не будет носить этот титул.       Она крепко обнимает Джису, пока еще может это сделать. Еще одно воспоминание, которое она хотела бы сохранить на всю оставшуюся жизнь.       И тебя с Новым годом, моя Су-я.       Давай проведем этот последний год в поисках настоящего счастья.                                                  Нью-Йорк Годы спустя              Чеён выходит из машины на свою последнюю на сегодня встречу, вежливо поблагодарив охрану, которая открыла ей дверь. Погода прекрасная, но ее руки холодеют от беспокойства и нервозности, которые она испытывает. Прогуливаясь по зданию одного из оживленных бизнес-центров Нью-Йорка, она поправляет свое черное дизайнерское пальто и светлые волосы, сознательно слегка причесывая челку, прежде чем широко улыбнуться, когда дружелюбная женщина подходит, чтобы поприветствовать ее, протягивая руку для рукопожатия.       — Сюда, — говорит ей женщина, тепло приветствуя ее в одном из их офисов. Свободно-художественная атмосфера сильна, и Чеён сразу чувствует себя как дома.       — У нас есть образцы, которые вы просили у нас по телефону, — продолжает женщина, открывая стопку портфелей, чтобы она могла рассмотреть их.       — Они красивые, — положительно комментирует Чеён на беглом английском языке с австралийским акцентом, который все еще отчетлив, как всегда, в то время как она проводит руками по мягким тканям различного дизайна и текстуры.       Она могла бы оставаться здесь весь день.       — Есть такой более темного оттенка? — спрашивает она, отрываясь от образцов, когда женщина тут же идет за очередной стопкой портфелей.       Она проводит почти час, просматривая и планируя, представляя свои дизайны на этих тканях, взвешивая все «за и против», выбирая различные варианты и повторяя свои конкретные идеи.       Когда она закончила и уходит с чувством удовлетворения в груди, она выходит через стеклянные двери здания в хорошем настроении. Тревога, которую она чувствовала, постепенно покидает ее организм.       Засунув руки в карманы пальто, она садится в машину, еще раз поблагодарив охрану за то, что она придержала для нее дверь.       — Куда, Розэ? — спрашивает ее дружелюбный водитель, и Чеён ищет телефон, чтобы ответить:       — Мне нужно купить ингредиенты для ужина, Джулиан.       — А, ну тогда мы можем заехать в ваш любимый магазин.       — Было бы здорово. Спасибо.       — Нет проблем, мэм.       Зайдя в ближайший продуктовый магазин, она покупает необходимые ингредиенты для сегодняшнего рецепта и обязательно ставит галочки в своем контрольном списке, прежде чем отправиться обратно в свою квартиру, очень стильный и уютный номер. Она считает его идеальным, особенно с учетом того, что она называет романтическим балконом и идеальной кухней.       Как только она открывает дверь, слышится шарканье маленьких лапок по полу.       — Хэнки! Ты скучал по мне? — нежно приветствует она, глядя сверху вниз на очаровательную бело-коричневую пушистую собаку, счастливо приветствующую ее возбуждённым вилянием хвоств.       Отложив в сторону ингредиенты, купленные в магазине, она берет на руки свою любимую собаку, помесь терьера, и нежно целует его маленькое личико.       — Ты собираешься помочь маме приготовить ужин, верно? — говорит она, гладя Хэнка по голове и почесывая его за ухом.       Опустив Хэнка обратно, она осматривает свои шкафы, планируя, что сделать в первую очередь, прежде чем приступить к работе, мыть руки и ополаскивать свежие продукты.       Через некоторое время ее запеченная курица с пармезаном и сливками уже в духовке, а таймер ее телефона отсчитывает время. Осталось всего несколько минут, поэтому она решает налить себе бокал вина, пока ждет, открывает iPad у кухонного прохода и просматривает некоторые из своих дизайнов, сравнивая их с фотографиями тканей, которые она сделала ранее, и вздыхает.       В глубокой задумчивости она тянется к груди, проводя пальцами по своему розовому ожерелье — привычка, вызванная неуверенностью, беспокойством, тревогой, грустью или растерянностью. Как ее удобное одеяло. Иногда она просто делает это неосознанно.       В этот момент ее телефон звонит, прерывая ее мысли. Взяв трубку, она проверяет звонящего, легкая улыбка уже на ее губах при вспыхивающем имени.       — Дорогая, — ласково приветствует она, подходя к балкону со своим бокалом вина, — Во сколько ты будешь дома? — спрашивает она, глядя на город, — Ах, идеально. Ужин почти готов, — говорит она, — Конечно, твоё любимое, так что поторопись, пожалуйста, — улыбается она, — Хэнк уже просит его поцелуев, — она смотрит на Хэнка, сидящего у ее ног и смотрящего на нее снизу вверх, — Я? Может быть, я тоже хочу. Просто возможно. О, и я расскажу тебе все о своем дне позже. Приходи скорее домой, — мягко добавляет она, улыбаясь шире, — Будь осторожнее в пути. Люблю тебя.       Она вешает трубку, кладет телефон в задний карман джинсов, вздыхает после того, как делает еще один глоток вина, наслаждаясь прекрасным видом на почти заходящее солнце. Опираясь локтями на перила балкона, она смотрит вниз на свои руки, крутя на пальце обручальное кольцо, вокруг которого кружится красивое золотое кольцо с замысловатыми деталями, как раз в тот момент, когда срабатывает таймер.       Ее блюдо выглядит хорошо, и она очень гордится собой. С тех пор, как она готовила его в последний раз, она изменила некоторые ингредиенты и добавила немного ароматных специй. Возможно, это лучшая версия.       В процессе фотографирования еды для отправки сестре она слышит, как в квартире звучит знакомая мелодия дверного звонка, когда кто-то открывает дверь. Хэнк уже взволнованно убегает, чтобы радостно поприветствовать своего второго владельца, а Чеён поднимает глаза с улыбкой на лице.       Улыбка, которой, как она думала, она никогда больше не научится сиять.       Наконец.       Дом.                             Примечания: — Наверное, да, но не все такие, Лиса. Это просто несправедливо. С самого начала не давать людям шанса, — говорит Ченг, исходя из опыта своей безответной любви. Следующие две главы будут только тяжелее. DJ Luca приносит свои глубочайшие извинения. После этого он предлагает главу от лица Ким Дженни. А пока, вернемся ли мы к пову Джису на следующей неделе? Нью-Йорк лол. Никогда не думала, что настоящая Розэ окажется в Нью-Йорке прямо сейчас, после того как я написала эту главу. Начало дикой клубной фазы Лисы и Ченга Брат Ким Джису. Запомнить его. Скоро он сыграет важную роль 😉 Спасибо за прочтение! Увидимся в следующую пятницу! 😊