Luca's 2AM Heartbreak Playlist

      — Мне нужно высказаться, — говорит Джису в тот момент, когда она входит в квартиру Дженни, заставляя айдола подпрыгнуть, она закрывает глаза, когда кладет руку на сердце, отвлекаясь от того, чем была занята на кухне.       В детстве у Дженни всегда было слабое сердце. Она часто болела, и, наверное, поэтому родители так оберегали ее все детство. Джису даже помнит, как ее отругали за то, что она заставила младшую Ким бегать с ней по заднему двору. Тогда у маленькой Дженни были проблемы с дыханием, но она хотела поиграть с Джису, ведь у нее никогда не было братьев и сестер, с которыми она могла бы весело провести время.       Она должна чувствовать себя виноватой, но…       — Я подумываю сменить дверные коды, — бормочет Дженни, возвращаясь к своим делам, даже не взглянув на Джису. Ее волосы собраны в хвост, поверх домашней одежды она носит милый фартук, украшенный картинками плюшевых мишек.       — Никто не сможет тебя разбудить, если ты это сделаешь, лишние проблемы, — отвечает Джису, пробираясь по кухонному проходу за стаканом воды.       — По крайней мере, это даст мне час покоя, — бросает Дженни в ответ, тянется за рисом и щедро мажет им лист сушеных водорослей.       — Ну, мне тоже нужно душевное спокойствие, так что послушай…       — Ты наконец собираешься пригласить Рози на свидание?       Джису вздыхает, опираясь бедром о стол, на котором работает Дженни, и скрещивая руки на груди, смотрит на айдола.       Дженни смотрит на нее и мурлычет: — Сделай это. Лучше бы тебе пригласить её до тура, — просто говорит она, прежде чем вернуться к работе и тянется за крабовыми палочками и полосками яичницы.       — Ты знаешь, — замечает Джису, пока Дженни осторожно раскладывает ингредиенты поверх риса.       — Я много чего знаю. Всего сказать не могу, я дала обещания, — рассеянно бормочет Дженни, на этот раз потянувшись за сладкой маринованной редькой, нарезанной длинными полосками, и сосредоточенно высунув язык, проверяя, чтобы все было идеально ровно.       Дженни никогда не отлынивает, будь то музыка или еда.       — Я собираюсь сдержать эти обещания, потому что ненавижу людей, которые не знают им цену. Мы разбиваем сердца, когда нарушаем обещания. Никто не хочет, чтобы ему разбили сердце, — продолжает она, кладя на тарелку нарезанный рыбный пирог и морковь.       — Это то, чем ты собираешься кормить Лимарио?       Дженни случайно роняет деревянные палочки и раздраженно вздыхает, глядя на Джису.       — Нет. Я просто пытаюсь приготовить себе достойную еду, как любой нормальный человек, — отвечает она, выпрямляясь, чтобы наконец взглянуть на Джису и уделить ей все свое внимание, — говори уже. Ты ведь не просто так добралась сюда.       Джису некоторое время смотрит на нее, все еще скрестив руки на груди и размышляя.       — Лучше бы на одном из этих роллов было написано мое имя.       Дженни снова вздыхает, вероятно, задаваясь вопросом, почему она вообще беспокоится, и снова возвращается к своей работе, готовясь к самой важной части приготовления кимбапа.       Она осторожно начинает, удерживая ингредиенты, чтобы они не рассыпались, и, честно говоря, для ее первого Кимбапа очень даже неплохо. Он немного рыхлый и не такой маленький, как те кимбапы в ресторане, но для первого раза лучше, чем ожидалось. Она определенно может сделать лучше.       Дженни в любом случае всегда быстро учится.       — Я хочу попробовать еще раз. Попросить Чеён стать моей девушкой, — наконец выдает Джису.       Дженни оглядывается на нее, несколько мгновений разглядывая ее, прежде чем положить Кимбап на тарелку. Однако она снова делает паузу.       — Онни, рядом с ней ты выглядишь такой счастливой. Я поддержу тебя на сто один процент, — она снова смотрит на Джису, стараясь правильно выразить свою искренность, — скажу снова: у вас есть что-то такое прекрасное и редкое. Будет ошибкой снова дать ей ускользнуть.       — Не дам, — тихо говорит Джису, но её уверенность очевидна.       Дженни кивает, вдыхает и выдыхает, подталкивая к ней тарелку с Кимбапом.       — Хорошо, теперь попробуй и скажи мне, если… понравится ли Лисе, — мягко признается Дженни, внезапно начав разглядывать разделочную доску как самую интересную в мире вещь.       Джису отказывается нарезать его и откусывает конец, тщательно пережевывая, прежде чем ее губы медленно изгибаются.       — Еще немного практики в закрутке, но так? Если она не попросит тебя жениться на ней после того как попробует, тогда я не знаю.                                                 Пак Чеён. Именно это имя вызывает в ее груди это легкое, теплое чувство. Оно же изгибает губы в улыбке. Куда бы она ни пошла, она всегда приносит с собой солнце, и Джису тянется к ней, несмотря ни на что.       Но больше всего ее захватывает в Чеён то, как она создает искусство.       Двадцатичетырехлетняя стилистка всегда делала наброски в своем блокноте, а Джису не могла не взглянуть на красивые дизайны, которые она время от времени переносила на свой iPad.       Как, например, сейчас.       Сидя на полу (что очень похоже на Чеён), младшая снова достает укороченную шероховатую кожаную куртку с рисунком в стиле граффити сзади.       Она крутая, думает Джису. Им всегда нравился стиль плохишей. Работая вместе, они редко спорили над проектами, потому что их идеи каким-то образом совпадают и дополняют друг друга. Джису обычно придумывает основной дизайн, а Чеён дополняет детали. Могут возникнуть проблемы, но Джису всегда благодарна, что Чеён рядом с ней. Теперь у них на борту есть и Лиса, и нет ничего, с чем они не могли бы справиться.       — Я бы носила её, — комментирует Джису, приседая рядом с ней, заставляя Чеён взглянуть на нее.       — Ах, я просто рисую, — застенчиво говорит младшая, показывая рукой на экран, как будто прикрывая его.       — Это круто, Ченг. Мне нравится, — подбадривает Джису.       Чеён иногда не хватает уверенности в своих работах, но Джису видит нечто большее. Видит огромный потенциал, который у нее есть, и хочет позволить ей поверить в него.       Она хочет, чтобы Чеён знала, насколько она красива, потому что Чеён временами немного стесняется себя. Она ненавидит, когда австралийка извиняется перед людьми за то, что ведет себя странно или говорит случайные вещи.       Все в ней прекрасно. Не за что извиняться. Ничего не нужно менять. Джису нравится в ней все.       Вот почему она ненавидит себя за то, что так поздно осознала свои чувства к ней.       — Хорошо… что еще мне следует добавить? — спрашивает Чеён, и Джису наклоняется поближе, чтобы получше рассмотреть заднюю часть куртки.       — Ты не думала о том, чтобы добавить сюда небольшую цепочку, может быть, две, а затем сдвинуть изображение немного в сторону? Наверное, добавь сюда немного больше красного, — предлагает Джису, погружаясь в искусство.       Лицо Чеён озаряется, и она видит то, что видит Джису. Брюнетка же смотрит на нее, ей нравится, как Чеён быстро фокусируется на работе.       Ее бурундук прошел долгий путь.       Она чувствует расцветающую в груди гордость, видя, что страсть, которую она испытывала с тех пор, как была очаровательной студенткой-художницей, все еще жива.       Лучше всего Чеён выглядит, когда находится в своей стихии, и Джису нравится быть той, кто это отражает.       Неудивительно, что Лиса тайно фотографирует Дженни во время тренировок и выступлений.       — Ты права, онни. Так лучше, — говорит Чеён с довольной улыбкой на лице, которая тоже касается уголка губ Джису.       — Я серьезно, я бы надела что-нибудь подобное, — повторяет Джису, не в силах удержаться и погладить Чеён по голове, — В любом случае, Дженни останется на тренировке до полуночи, не хочешь перекусить со мной? — спрашивает она, проглатывая слова, которые на самом деле хочет сказать.       Хочешь пойти со мной на свидание?       Ее расстраивает то, как трудно это выразить. Достаточно громко сказать, чтобы Чеён услышала. Элис продолжает твердить ей, чтобы она просто выпалила это.       — Почему это занимает у тебя так много времени? Я свожу вас с давних пор! Моей сестре нетрудно угодить, Джису! Я уверена, что ты встречала ее бывших. Серьезно, ты просто идеальна! Поторопись, чтобы я могла назвать тебя своей невесткой!       Элис на днях серьезно задавит её. Она очень громко говорила об этом с того дня, как Джису сломалась перед ней.       — ПикаЧу, выслушай меня, вы хорошо выглядите вместе, вам обеим нравятся игры и гастрономические поездки, вы практически живете вместе, ради бога! У тебя есть мое благословение! У тебя даже есть благословение наших родителей! Я буквально приведу ее в чувство, если она тебя отвергнет!       Но как бы Джису ни настраивалась произнести эти слова, у неё никогда не получалось. А теперь ещё и Дженни.       — Я собираюсь выпустить новую музыку! Мой тур скоро начнется! Пожалуйста, пригласи Рози на реальное романтическое свидание! — говорит Дженни сквозь стиснутые зубы, делая упражнения на коврике.       Даже Гон Хо смотрит на нее, кивая на Чеён.       Следует сказать, что Джису без проблем приглашает женщин на свидание. Если быть точным, у нее никогда не было такой проблемы. Также стоит отметить, что ей ни разу не отказали. Звучит очень тщеславно с ее стороны, но это правда. Элис была единственным исключением, но, честно говоря, как только она узнала об Оливере, она поняла, что проиграла еще до того, как попыталась.       Это одно из ее личных правил. Никогда не лезть к человеку, уже заинтересованному в ком-то другом. Честно говоря, это должно быть правилом каждого человека.       — Я позвоню Лисе, — говорит ей Чеён, и Джису не может сдержать глубокое раздражение.       Чеён просто говорила «да», даже не задумываясь. Следовала бы за ней куда угодно, не спрашивая. Сейчас, когда Джису нравится водить ее в красивые места, она всегда берёт с собой самого младшего члена их команды. Выходные также превратились в «тусовки с Лисой», а не обычные игровые вечера.       Джису знает, что ревновать — по-детски, а тем более быть чрезмерной собственницей. Чеён даже не ее девушка. Но она ничего не может с этим поделать. Лиса Манобан из всех людей? Дженни уже положила глаз на уроженку Таиланда.       — Забудь о ней, — выпаливает она, не задумываясь, прежде чем резко затормозить и добавить: — Я думаю, она помогает Гон Хо-оппе записывать танцевальные практики Дженни.       — Ох, — тихо произносит Чеён тоном, о котором Джису не может не задуматься. Потому что в наши дни кажется, что Чеён испытывает небольшие колебания всякий раз, когда она остается с ней наедине.       Будто она… не хочет этого.       Джису хочет потерять эту мысль. Закрыть на неё дверь и запереть ее навсегда.       Это немыслимо.       Тем не менее, небольшая часть ее умирает, когда она идет в этом направлении, Заставляя ее задаться вопросом, сделала ли она что-нибудь, сказала ли она что-нибудь или, возможно, шутка зашла слишком далеко.       Поэтому она немного смягчает шутки, используя вместо этого более мягкий подход. Что не так уж и сложно сделать, когда ты перед самым дорогим для тебя человеком.       — Чего тебе хочется съесть, онни? — спрашивает Чеён, когда они в ватных пальто выходят из комнаты и направляются к лифту. У них осталось около месяца до наступления весны, скоро выйдет долгожданный альбом Дженни.       — Не уверена. Определенно что-нибудь теплое, — говорит Джису, пока они спускаются к парковке, — а ты что хочешь? — спрашивает она в ответ, когда они направляются к ее машине.       — Хм… Бунгоппанг? — неуверенно спрашивает Чеён, имея в виду хлеб в форме рыбки с начинкой из красной фасоли или сливок, и в этот момент Джису купит ей что угодно, даже если ей придется ехать за этим в другой конец Южной Кореи.       — Бунгоппанг звучит хорошо. Что-нибудь еще? — спрашивает она, выезжая, уже имея в виду пункт назначения.       — Может быть… горячий шоколад? Я знаю, ты сказала, что я пью его слишком много, но мне очень этого хочется…       — Давай купим. Сколько ты хочешь? Десять? Двадцать? Всю фабрику горячего шоколада?       Чеён усмехается, и Джису улыбается.       — Думаю, я бы возненавидела его, если бы купила всю фабрику, онни. Представь, что я пью его каждый день во время каждого приема пищи, — говорит Чеён, качая головой.       — Что в этом плохого? Мечтай по-крупному, Ченг, — отвечает Джису, снова заставляя Чеён рассмеяться.       Она хочет слышать это постоянно. Если она призналась, то возможно… Может быть, она бы это сделала.       — Давайте послушаем музыку. Какую песню ты хочешь? — спрашивает Чеён, уже просматривая свой плейлист.       — «Я не в своем уме», — отвечает Джису. Это все, что она слушает в эти дни, и, возможно, это потому, что в последние недели она постоянно испытывает именно такие чувства к женщине рядом с собой.       — Кто поёт? — спрашивает Чеён, немного озадаченная её выбором, и Джису понимает, что она еще не слышала эту песню.       — Родерик Портер.       — Ладно, думаю, я нашла.       Ей следовало ожидать такого волнения в груди. Потому что серьезно, это своего рода личное.        Я не могу выбросить тебя из головы, нет.        Сказал, что думаю о тебе все время, да        Я представлял тебя в своей постели, эй…              Боже. Она безнадежна. Но нет, правда в том, что раньше она не была такой. Это совершенно другое. Это начинает расстраивать.       Какую власть имеет над ней Пак Чеён?       Иногда она не может этого понять.        Детка, я так нервничаю.        Может мне нужно отдохнуть.        Когда я получаю сообщение, я чувствую, как сердце вырывается из груди.        Думаю, что я одержим              Иногда ей кажется, что ей следует притянуть Чеён к себе и просто поцеловать ее. Иногда она покрывается холодным потом, думая об этом. Иногда ей просто хочется кричать.       — Слишком холодно. Оставайся в машине. Я пойду куплю нам еды, — говорит Джису, когда они паркуются на обочине улицы, заполненной киосками, открытыми 24 часа в сутки, 7 дней в неделю.       Она уже собирается открыть дверцу машины, когда чувствует руку Чеён на своей руке.       — Я куплю, онни, — настаивает Чеён, но Джису качает головой и тут же берёт свою карту.       — Оставайся здесь, бурундук. Твоя иммунная система — дерьмо. Я куплю. В любом случае, у меня уже иммунитет к гриппу, — ухмыляется она, пытаясь выбраться, когда Чеён снова хватает ее за руку, и Джису готова возразить ей, когда чувствует, что ей на шею надевают шарф, пахнущий гелем для душа Чеен.       Она наблюдает за тем, как младшая поправляет его, прежде чем вынуть грелку для рук и прижать ее к холодным рукам Джису.       — Говорят, что сегодня вечером холоднее, чем обычно, — говорит ей Чеён, когда она дает ей ещё одну.       Джису предпочитает держать ее за руку, чтобы согреть свою. Объятия тоже подойдут.       Она уже совершенно не в себе. В кого она превратилась?       Раздражает       — А я-то думала, что бурундуки заботятся только о себе, — поддразнивает она, наслаждаясь тем, как Чеён вздыхает и сдается, — Думаю, я ошиблась. Теперь я постоянно буду требовать от тебя заботы, — продолжает Джису, слишком наслаждаясь всем этим.       — Я сделала это, потому что не хочу, чтобы ты замерзла и умерла, пока покупала мою закуску. Ты должна вернуться живой. Я голодная, — аплодирует в ответ Чеён, и теперь вздыхает Джису.       — Вау, ты действительно не щадишь моё сердце.       — У тебя есть сердце? — Чеён в шутку поддразнивает, и внутренности Джису сжимаются от этой игривой улыбки. Почти напоминает ей семнадцатилетнюю Розанну Пак, которая все время дерзила, не обращая внимания на разницу в возрасте и иерархию с этой её австралийской вспышкой свободы.       Боже, эти глаза… А говорила, что не умеет флиртовать.       Имеет ли она хоть малейшее представление о том, что это делает с Ким и ее якобы несуществующим сердцем?       Как жестоко со стороны этой милой русалочки. Она действительно планирует убить ее? Но Джису не против, чтобы ее утащили на дно океана, если это она.       Должно быть, это конец света, если её посещают такие мысли.       — Осторожно, твой любимый Бунгоппанг в моих руках, — предупреждает она, и Чеён стонет, бормоча протесты.       — Такая несправедливая.       — Если я не вернусь через пятнадцать минут, я поскользнулась на льду и умерла. Сможешь забрать мою квартиру и никогда, никогда не позволять им трогать мою любимую игровую коллекцию.       — Фу. Ты драматичнее Лисы, онни.       — Я серьезно.       — Конечно.       — Черт, чуть не поскользнулась, — бормочет она, как только выходит из машины, холодный воздух быстро просачивается сквозь ее кости, несмотря на толстую одежду, и она быстро хватается за дверцу машины.       Чеён задыхается, ее глаза расширяются, и она протягивает к ней руку: — Онни, будь осторожна! — выглядит готовой самой выйти из машины, чтобы удержать ее.       Джису усмехается, оглядываясь назад, чтобы заверить ее так, как умеет лучше всего: — Правильно, ты всегда должна быть наготове. Я проверяла тебя. Продолжай в том же духе, ладно?       Она подмигивает, удовлетворенно кивая, видя, как Чеён опускает голову в знак поражения.       — Онни, это слишком. Я сдаюсь, — жалобно ворчит она, а Джису широко улыбается, закрывая дверь и направляясь к продавцу, чтобы сделать заказ. Улыбка все еще на ее губах, а в голове полно мыслей о том, насколько Чеён милая.       Если она признается, у них будет еще больше всего этого. Если…       Почему она такая?       Она здесь! Прямо рядом с ней. Но ей всегда кажется, что между ними что-то застряло, и Джису просто не может прорваться.       — Вот, — говорит она, как только садится в машину с закусками.       Чеён с радостью доедает свою порцию, а Джису протягивает ей салфетки, уже ожидая, что крошки упадут на ее одежду. Они уезжают в хорошее место с видом на замерзшую реку Хан. По радио тихо звучит акустическая гитара.       — Тебе следует открыть кулинарный блог, — комментирует она.       — Может быть, когда я уйду из команды, это будет одним из возможных вариантов, — шутливо отвечает Чеён, и Джису на мгновение делает паузу, внезапно не находя шутки в этом предложении.       — Ты не станешь. Тебе придется подождать дня, когда Дженни выйдет на пенсию, прежде чем ты даже подумаешь работать на кого-то другого.       — Онни, ты же знаешь, что ничто не вечно, верно?       Джису совсем не нравятся эти слова. Какими бы правдивыми они ни были. Раньше она говорила такие вещи.       Пока она не встретила Чеён.       — Мы не можем быть в команде спустя десять, двадцать лет. Одним или… всем нам придется сосредоточиться на других вещах… Когда-нибудь появятся другие возможности, — добавляет Чеён.       Снег за окном снова сильно накрывает.       — Дженни-онни, вероятно, станет акционером компании или будет иметь собственную. Нам нужно больше ее в этой отрасли. Лиса хочет открыть магазин. Честно говоря, я была бы счастлив, если бы Дженни и Лиса действительно остались вместе. Гон Хо-оппа женится и заведет детей. К тому времени он, вероятно, будет кем-то вроде главного менеджера компании или директора. Кто знает? — говорит Чеён, глядя вдаль, на реку внизу, откуда они припаркованы.       — А что тогда насчет нас? — тихо спрашивает Джису, изучая профиль Чеён. Когда она смотрит на нее, время будто останавливается.       — Я почти уверена, что ты добьешься большого успеха, онни. Тебе не составит труда вести бизнес и владеть магазином, как у Лисы. Удача всегда на твоей стороне.       — А ты?       — Я буду… — Чеён начинает, — где-то чем-то заниматься. Мода, обычное дело.       В том, как она смотрит на нее, чувствуется оттенок печали. Джису это ненавидит. Она действительно ненавидит это. Но не уверена. В последнее время она слишком много думала.       — Пак Чеён, — тихо говорит она предупреждающим тоном. - Я сказала тебе оставаться рядом со мной. Не беспокойся слишком сильно о будущем. Нам просто придется вдвоем подняться наверх. Вместе.       Улыбка скользит по губам Чеён. Но это не бросается в глаза, и все же она все еще такая красивая, что это причиняет боль.       — Онни… Все будет хорошо. Тебе не обязательно обо мне постоянно заботиться.       В груди Джису вдруг стало тяжело. Ей это не нравится. Похоже на…       Прощание.       Внезапно по какой-то причине это напоминает ей о тех временах, когда они с Элис в колледже разговаривали о будущем. Она не знает почему, но было в их разговорах что-то похожее. Через два месяца Элис ушла.       Она пытается подавить это неприятное чувство, пытающееся овладеть ее грудью.       Чеён — та, кого она никогда не сможет отпустить. Что бы ни случилось, Джису никогда ей этого не позволит. Она не может. Она не знает, что будет делать, если это произойдет.       Поэтому она тянется к голове Чеён и взъерошивает ей волосы. Сейчас это все, что она может сделать.       — Эй! Как ты можешь так говорить, сумасшедший маленький бурундук? Ты постоянно пачкаешься пока ешь, спотыкаешься обо что-то, чудо, что ты ещё не поранились, пьешь безответственно, большую часть времени теряешься, не можешь даже приготовить тарелку каши когда тебе плохо и ты встречаешься с ужасными людьми! Не нужно о тебе заботиться?! Что за чушь… Прости, что говорю тебе, но я не могу оставить тебя, если не хочешь умереть или что-то в этом роде! Так что тебе придется терпеть мое нытье, пока мы оба не состаримся и не поседеем!       — Онни! Прекрати! — Чеён визжит, пытаясь избежать руки Джису. Забавно, как она все еще защищает свои закуски, даже когда на нее нападают.       — Я перестану, как только ты перестанешь говорить глупости.       — Я нормально ем. Я просто волнуюсь.       Джису наконец откидывается назад, убирая руку, и они возвращаются к мирной трапезе.       — А если серьезно, — начинает Джису, — мне бы не хотелось, чтобы мы все перестали тусоваться через двадцать лет. Мы можем пойти разными путями в плане карьеры, но… было бы приятно выпить с вами, ребята, на выходных и быть на расстоянии телефонного звонка.       — Ты становишься сентиментальной, онни? Я думаю, что это самое близкое к признанию, которое мы когда-либо услышим от тебя, — поддразнивает Чеён.       — О чем, черт возьми, ты говоришь? Я проявляю привязанность… иногда.       Чеён смеется над этим, и Джису смотрит на нее.       — Ты когда-нибудь делилась своими чувствами с командой? Потому что я не могу вспомнить. Наверное, каждый произносил эмоциональную речь во время важных событий. Даже Лиса сделала это в свой день рождения. Лиса! Забросала нас сердечками!       — Ну, а когда ты выражалась? — она отбрасывает назад, защищаясь.       — Все время! Когда ты?       — Действия говорят громче слов, Ченг. Я люблю тебя — это не более чем слова, если ты этого не показываешь. Я из тех, кто предпочитает показать.       Чеён качает головой.       — Говорить тоже важно, онни.       — Тогда скажи это, — выпаливает она.       Взгляд темно-карих глаз падает на нее, и сердце Джису почти перестает биться от его интенсивности.       Потому что это может быть причиной того, что она не может этого сказать. Той, которую она продолжает игнорировать.       Страх того… что человек, которому ты бы это сказал, не ответит взаимностью.       Ирония в том, что именно этот страх выделяется среди всех страхов, которые она постоянно носит. Ей признавались уже много лет. Шептали и кричали.       Но это остаётся чистой правдой. Ким Джису никогда не говорила таких слов. Никогда она не чувствовала желания сказать это.       До этого момента.       И, возможно, именно поэтому она так напугана.       Трусиха, говорит она себе. Раньше она так ненавидела трусов, но вот она стала одной из них. Всегда кажется так легко, когда видишь, как другие пытаются, но когда приходит её время, когда она стоит на краю, она обнаруживает, что есть причина, по которой некоторые люди все еще держатся за любовь, которая могла бы быть в их сердцах даже после стольких годы.       По этой причине существуют грустные песни о любви.       — Я тебя люблю.       Если и был второй кадр, который Джису хотела бы запечатлеть, то это был бы он. И теперь она понимает, что говорят о том, чтобы любить и быть любимой. Потому что вот это другой вид наркотика. Это эйфория.       Ее губы приоткрываются, вдыхая слова, уже вертящиеся на кончике языка. Слова, которые она давно хотела сказать.       — …кроме тех случаев, когда ты ворчишь на все, что я делаю, и портишь мою красивую прическу. Я люблю тебя больше всего, когда ты покупаешь еду. Иногда ты самая крутая онни, — добавляет Чеён, отрывая от нее взгляд, чтобы откусить кусочек ее бунгоппанга.       — Только когда я покупаю еду? Ты используешь меня, — говорит Джису, сердце которой все еще бешено бьется.       Джису хочет это сказать. Она правда хочет, но если потом все пойдет не так, пути назад уже не будет, и она может потерять единственного человека, которого не может себе позволить потерять.       Я тебя люблю       Пожалуйста, скажи это в ответ       Это все, что я прошу       — Время перерыва закончилось. Давай вернемся. Нам еще надо принести в мастерскую кучу одежды.                                                                Вишнёвый сад Год спустя       Она не знает, почему ноги привели ее именно сюда. Она даже не поняла, что именно это выпалила таксисту, спеша сбежать как можно дальше от этого кафе.       От нее.       Но она больше об этом не думает. Не тогда, когда у нее сжимается грудь, когда болит каждая часть ее тела, и она продолжает идти, потому что это помогает сдержать слезы. Помогает им не упасть, потому что, как только они это сделают, они могут никогда не остановиться, и она просто не сможет снова подняться.       Но когда ее путь встаёт огромное вишневое дерево, преграждающее ей дорогу, спасения нет.       Ничто не могло отвлечь ее от приближающейся боли.       Не за что держаться, она начинает рушиться.       Ничто не могло помочь ей собрать все осколки ее сердца.       Всё. Его уже не вернуть. Она сказала это и теперь столкнулась с реальностью. Той, которую она так боялась признать все это время.       Конец.       Их.       Надежде, что они станут кем-то большим.       Дженни была права, когда всего несколько минут назад сформулировала это идеально для себя. Но Джису также была права, полагая, что как только все это наконец сойдет с ее губ, дальше произойдет то, чего она боится.       Потому что в глубине души она знала, что этим и закончится. Все намекало на этот самый конец. Идеальных концовок сказок не существует.       Она знает, что двигаться дальше необходимо, и это очень медленный процесс. Но неужели это так больно? Разве она не может просто пропустить эту часть?       Очевидно нет.       Единственное, что она может сделать, это протянуть руку, чтобы удержаться за кору нецветущего дерева вишни, остаться на плаву, ее зрение затуманивается. Осенний сезон наступил и листья опадают один за другим. Без дерева она бы упала.       Это жалко. Она бы посмеялась над этим в дорамах, но, очевидно, такие вещи могут случиться в реальности.       И вот так ее преследуют их воспоминания, каждое мгновение повторяющееся, как старые испорченные пластинки. Пронзает ее и без того израненное сердце.       Она издает неконтролируемые рыдания, прежде чем изо всех сил старается их обуздать. Она всё ещё помнит, что она не дома. В парке не многолюдно, но и не пусто. Она находится в довольно уединенном месте, но все же… Она не хотела бы, чтобы ее жалели. Она ненавидит это. Она уже жалеет себя.       Ну а чего она ожидала?       Чтобы она бросила его и сбежала с ней?       Счастливый конец возможен только в сказках. Реальная жизнь похожа на чертову русскую рулетку. Просто невозможно предсказать, что с тобой будет в конце.       Она говорит себе, что, по крайней мере, не будет никаких сожалений. Что через некоторое время они смогут просто оставить это позади.       Во всяком случае, они делали это раньше. Они могут сделать это снова.       Однако встретиться с ней снова будет непросто. Не после того, как оставила свое сердце открытым и обнаженным. Но Джису не хочет убегать. Если она понадобится Чеён, она будет рядом.       Всегда.       Думаю, хорошо, что они на перерыве. Это даст ей время подготовиться. Потому что она знает, что будет извиняться снова и снова. Она не сможет избавиться от чувства вины, что бы она ни делала.       Как бы она себя почувствовала, если бы кто-то, кого она когда-то любила, признался ей ни с того ни с сего, и тем более, когда она уже счастлива с кем-то другим?       Драмы — дерьмо, потому что они учат людей просто выкрикивать свои чувства и думать, что это скажется хорошо. Не думать о последствиях. Не думать о том, кому ты можешь навредить.       Она надеется, что парень Чеён, Дэниэль, не поймет ее неправильно. В ее намерения не входило портить их отношения или как-то их усложнять.       Она только хотела освободиться от бремени в груди. Той, которую какое-то время скрывала.       И все же она вела себя крайне невнимательно. Ей следовало сделать это более конфиденциально. Только с Чеён.       Возможно, позже она даже отправит ему подарок с извинениями. Когда дела будут обстоять… лучше. В конце концов, он был добр к женщине, которую она любит. Он этого не заслужил.       Она молится, чтобы ей поскорее стало лучше. Гастрольный сезон еще не закончился. Им предстоит слишком много работы.       А пока она молча выплакивает все это. В конце концов, лучше выбросить пережить это раз и забыть навсегда. Чтобы после ничего не осталось.       Все кончено.       Эти слова мелькают в ее голове.       Все кончено.       Ей больше не придется держаться как дуре.       Все кончено.       Ей просто придется научиться начинать заново.       Все кончено.       Эта любовь. Возможно, она никогда полностью не исчезнет. Возможно, она никогда не сможет отучиться.       Все кончено.       Вероятно, она научится с этим жить. С Болью. Пока время не уменьшит её интенсивность.       Все кончено.       И, возможно, однажды наступит время, когда она снова научится любить весну, цветение вишни и красивые красные розы. Но пока этот день не наступит, ей придется смотреть на эти драгоценные вещи и постоянно вспоминать о ней. Пока этот день не настал, ей придется слушать все те песни, которые она поет, и вспоминать моменты, когда пели ей. Пока этот день не настал, ей придется ходить в те рестораны, которые она так любит, и стараться не отвлекаться ни на какие воспоминания. Пока этот день не наступит, сердце Ким Джису будет пребывать в глубокой печали.       Пока этот день не наступит, ей придется идти по этой дороге в одиночку. Вопреки всему надеясь, что однажды она снова смогут идти в ногу друг с другом.       На этот раз как настоящий друг, который может тепло, искренне пожелать ей того счастья, которого она заслуживает.       А до тех пор она позволяет всем воспоминаниям утешать ее.       Возможно, я не смогу заставить тебя чувствовать себя как дома, но я сделаю все, чтобы ты добралась туда в целости и сохранности.       С тем, кто сможет.               Примечания автора:       Мрачные пятницы от DJ Luca.       И к этому идеальная песня 😢       Мы видели будущее Ченга. Теперь очередь Джису. Небольшой обзор того, что происходит год спустя после признания Джису в кофейне. И я знаю, это так же запутанно и зловеще трагично, как и второй тизер «Подснежника», но потерпите. Мы приближаемся к концу.       Ченг намекает, что пора уйти, и пишет «Я люблю тебя», потому что, возможно, она никогда больше этого не скажет 💔       Дженни готовит Кимбап! Помните неожиданный ланч-бенто Лисы на L1HP? 😉😉😉       Ах, у меня собеседование в понедельник. Очень нервничаю из-за этого 😭 Пожелайте мне удачи, ребята.       Спасибо за прочтение и хороших выходных 🤗