Маленькая проблема

      Стало немного легче, когда Джисон наконец-то выспался. Он бодро вышел из своей спальни. В гостиной собралась вся группа, по центру комнаты появился детский коврик с дугами и мягкими игрушками, размещёнными на кольцах. Малышка лежала на нём и довольно «угукала». Хёны вокруг ухмылялись и игрались с ней.       — Офигеть вы милашки, — заметил Джисон, плюхаясь между Феликсом и Хёнджином на пол, — откуда это всё?       В комнате действительно появилось много детских вещей — кроватка, электронная качалка, кокон, разные погремушки.       — Минхо прибарахлился, — подмигнул Хёнджин.       — Эй, мы тоже участвовали, — проворчали одновременно Чан и Чанбин.       — Всё для нашей племянницы, — подразнил Феликс, — и внучки конечно, — он не упустил возможность подшутить над возрастом лидера. Все, за исключением покрасневшего от смущения Чана, засмеялись.       Джисон бы прослезился от умиления, но к сожалению, после имени Минхо, весь остальной разговор как-то пролетел мимо ушей.       — Минхо здесь? — удивлённо спросил Хан, подхватив на руки ребёнка, он между прочим тоже успел соскучиться.       — Ну естественно, это всё, что ты услышал, — проворчал Сынмин, который сидел дальше всех от малышки, но тем не менее не выпускал её из виду.       — Да, на кухне, готовит смесь, — сжалился над младшим парнем Чан.       — Привет, выспался? — Минхо ласково улыбаясь, зашёл в гостиную, привычным движением, наловчившись за ночь, подхватил девочку из рук Хана и сунул ей бутылочку. Джисон в шоке застыл, не зная, как правильно отреагировать. Это точно не сон? Хотелось по-домашнему чмокнуть в щёку милашку Минхо, но побоявшись отхватить или испортить в последнее время редкое счастливое настроение танцора, Джисон просто расплылся в улыбке.       — Фу, господи, на них невозможно смотреть. Эй, хватит быть такими противно сладкими, верните нам ребёнка, ночью друг на друга налюбуетесь, — влез Чанбин.       На этот раз ничего не помешало его пнуть, тем более развалился он как раз рядом с ногой Хана. Скрывая смущение, Джисон затеял шутливую драку. Он пытался не выглядеть таким счастливым только от одной улыбки Минхо, но, судя по количеству закатанных глаз у участников группы, полностью провалил данную миссию.       С восемью няньками сидеть с ребёнком оказалось значительно проще. Вечер прошёл практически как и всегда, когда они собирались компанией. С играми, фильмами, вкусной едой, лишь немного был разбавлен сменой подгузников, кормлением и укачиванием малышки. Вспоминая памятку или видео с ютуба по уходу за младенцем, мемберы по очереди применяли знания на практике. Удивительно, как быстро ребята привыкли к девочке. Ребёнок и детские вещи уже не смотрелись так дико в их общежитии. Даже Сынмин, сдался и пол вечера сидел с ребёнком на руках. А Джисон шутливо дулся, что ему не доверяют ребёнка.       Радовало, что Минхо сменил гнев на милость, его даже не пришлось уговаривать остаться на ночь. Расстраивало, что хоть Минхо снова остался на ночь, разговора не получилось, видимо день и ночь девочка благополучно перепутала и, выспавшись, принудительно развлекала ребят ночью. Несмотря на это, под утро, уснув в объятиях старшего, Джисон чувствовал себя абсолютно счастливым.       Всё настроение испортил менеджер на следующее утро. Он пришёл, когда группа разошлась по своим делам, оставив только Хана и ребёнка.       — Ты должен рассказать мне подробности, даже если ты не помнишь, как спал с этой безымянной девушкой, то опиши её внешность, где познакомился и кем она является, — напряжённо просил менеджер.       Джисон растерялся, быстро погрузившись в мрачные воспоминания. Говорить об этом не хотелось, рассказать всю правду он хотел только Минхо и возможно мемберам, когда будет готов. Нервно, тщательно подбирая слова, он заговорил.       — Я был в закрытом клубе «***», там было громко, имя девушки я не расслышал, знаю только, что она была трейни и готовилась стать айдолом. Внешность я не могу описать, было темно, но может узнаю на фото.       — Этого очень мало, ты же понимаешь? Трейни меняются каждый день, а влезть в дела других агентств мы не можем. Привлекать полицию мы сейчас не хотим, будет скандал. Но и долго откладывать её вмешательство невозможно. Это похищение ребёнка, — Хан испуганно посмотрел на люльку. — Если выявится твоё отцовство, разборок с компанией и прессой не избежать, — продолжил менеджер, — чтобы сделать всё тихо, и сохранить твой контракт, нам нужно найти мать и договориться с ней. Самый простой и безопасный вариант для тебя. Опиши мне хотя бы внешность, не верю, что ты так напился и прыгнул в койку неизвестной девушки.       На самом деле не так уж он напился, но рассказать это менеджеру Джисон не мог, девушку он действительно не запомнил, Хану было не интересно её имя и он не собирался с ней спать. Правда ещё сильнее усложнит ситуацию.       — Тёмные длинные волосы, карие глаза, эээ, кажется, не особо высокая. Прошёл почти год, не понимаю, что вы от меня хотите, — сумбурно закончил Хан.       — Ты описал примерно всех девушек Кореи! И больше никого у тебя не было? — Джисон активно замотал головой. — То есть, безымянная девушка, залетела от тебя с первого раза? Я всё больше и больше ощущаю себя в дораме, — обречённо проговорил менеджер. — Сам себе могилу копаешь, ладно, одна надежда, что ребёнок не твой, тогда мы просто передадим дело полиции.       С этими словами менеджер покинул общежитие.       Хан испуганно поглядел на малышку, отдавать в неизвестность свою теоретическую дочь он не хотел. И когда только он успел так привязаться, Джисон даже детей особо не любил. Он только недавно принял для себя новую реальность, надеясь, что проведёт жизнь с Минхо и дети туда как-то не вписывались.       Тяжко вздохнув, Хан твёрдо решил сегодня поговорить с Ли. Трусливо оставив мысли о будущем.       Начитавшись в гугле про детский режим дня, Джисон настойчиво не давал спать ребёнку в неположенное время, кое-как продержавшись, развлекал девочку весь день. Но только не учёл один нюанс. И разумеется, сразу вырубился, как только голова коснулась подушки. Благо выспался: друзья, решили дать отдохнуть бедному парню, не будили его до утра, карауля ребёнка всю ночь.       Режим был налажен, привычка почти сформирована, на четвёртый день Джисона даже стали выпускать поработать. Феликс с Чонином заканчивали обычно рано и были не против посидеть с малышкой, пока Хан выполняет хотя бы частично свои дела в компании. Остальные ребята тоже на удивление хотели быть няньками, на этой почве создалось не мало конфликтов, в конце концов был составлен шутливый график.       До результатов теста ДНК оставалось совсем немного времени, когда как-то вечером, Феликс заговорил.       — Прошла почти неделя, может выберем имя для ребёнка, а то хуже котёнка, зовём только малышкой.       — Ага, конечно. Что значит выберем? Это же потенциально моя дочь. Сам справлюсь, — возразил Джисон, занимаясь кормлением младенца и воркуя с ней.       — Ну уж нет, мы типа семья и все помогаем. Давайте каждый напишет имя и какое Джисон выберет, то и оставим, — предложил Хёнджин, он стоял рядом с Ханом, ожидая своей очереди покачать ребёнка.       — Нифига, Сынмин точно приколется и выберет самое дерьмовое, а ребёнку мучиться потом, — не выдержал Чанбин. Разгорелся нешуточный спор с криками и дракой на подушках. Чан, как всегда, попытался остановить этот детский сад, но с тяжёлым вздохом быстро сдался, получив по лицу подушкой от Чонина.       — Если выберем имя, не слишком ли привяжемся? Малышку скорее всего придётся отдать, даже если она приходится дочерью Хана, — тихо проговорил Минхо и все замолчали. Джисон грустно посмотрел на Ли, спорить никто не стал, Чанбин неловко сменил тему, но напряжение сохранилось.       После того, как все разошлись, Джисон наконец-то бодрым лёг в кровать с Минхо. Но сто раз отрепетированная речь никак не выходила. Темнота, сонное дыхание малышки, казалось располагали к откровенной беседе. Но глупый страх внутри него малодушно решил всё оставить на завтра. «Время утекает, Минхо опять сбежит», — вяло проносились разумные мысли, не задерживаясь, сон никак не шёл.       — Как быстро можно привязаться к ребёнку? — конечно, не с того, о чём хотел спросить, начал разговор Хан. Надеясь, что Минхо ещё не спит. После долгой паузы тот самый страх внутри порадовался, что старший всё-таки спит, и Джисон немного расслабился, чтобы уснуть.       — Не знаю, но я вижу, что ты уже привязался, — тихо раздалось совсем рядом, немного испугав Хана, который уже не ждал ответа.       — Менеджер говорит, что история очень странная, — шепнул в ответ Хан, — прости, я на самом деле не всё рассказал вам, это трудно, но я хочу рассказать тебе.       — Значит, ты её помнишь? — с какой-то странной интонацией спросил Минхо.       — Нет, ничего не помню. Но возможно. Ох… Это очень неловко, я был пьян не так сильно, думаю, меня чем-то накачали, — выдавил из себя правду младший.       — Что? Ты думаешь, тебя изнасиловали? — громко вскрикнул ничего не понимающий Минхо и попытался вскочить, Джисон зашипел и еле-еле уложил его обратно, для надёжности навалившись сверху. Заставив Минхо замереть от подобной близости.       — Сначала послушай, мне надо рассказать всё, чтобы ты лучше понимал, с чем связываешься.       — Какого...? Я… — очухавшись, снова попытался встать Ли.       — Послушай, пожалуйста, — едва удерживая его, пробормотал Джисон куда-то в ухо, — мне и так сложно подобрать слова, помолчи, иначе я никогда не соберусь.       Почувствовав влагу на своём плече, Минхо постарался успокоиться и расслабиться, чтобы Хан не ушёл в паническую атаку.       — Хорошо, всё нормально, Хани, ты можешь мне рассказать, я слушаю, — спокойно и как можно увереннее, прошептал Лино, он сменил тактику, перестав вырываться и осторожно поглаживая Джисона по спине.       — Ок, да, сейчас… В общем, я начну с самого начала, я хочу объяснить, почему оттолкнул тебя.       — Постой, это не важно, забудем об этом, ты меня любишь, я тебя люблю, всё, проехали, давай вернёмся к девушке, — не выдержав, резко перебил Минхо. Ему совсем не хотелось возвращаться в то время, даже мысленно.       — Как же с тобой трудно, придурок, — прошипел Хан, — всё связано, просто заткнись и слушай. Он почувствовал, что Ли сжал зубы, и напрягся, но ничего не ответил. И Джисон продолжил. — Точнее, всё началось до твоего признания. Моя семья…ты знаешь, что я редко о них рассказываю.       Минхо усиленно пытался понять, почему Джисон заговорил о семье сейчас. Действительно, Хан практически не упоминал своих родителей ранее, Ли никогда не видел, чтобы тот звонил им или уезжал домой на длинные праздники, как это делали, например, Чан и Феликс. Насколько знал Ли, Джисон изредка общался только со своим старшим братом Минхёком.       — Вы все думаете, что они не одобряют мою профессию, и я всегда поддерживал эту небылицу. Но на самом деле, они гомофобы и выгнали моего брата из дома, когда ему было восемнадцать, — продолжил Хан, не давая Минхо заблудиться в своих мыслях. Он почувствовал, как Ли поражённо выдохнул на этих словах, — пожалуйста, помолчи ещё немного. Так вот, они узнали, что мой старший брат гей, когда поймали его с лучшим другом в постели. Очень банально, кстати. Отец был в бешенстве, он сильно избил Минхёка и выгнал из дома. Мне тоже досталось, я мало понимал, что происходит, но очень любил брата и, естественно, полез защищать. Ещё я собирал ему необходимые вещи и тайком отдавал. За что опять получал. И потом ещё много раз меня били, думаю, отец всю накопившуюся злость срывал таким образом. К тому же, я был совсем в отчаянии, ругался с родителями каждый день и хотел убежать вслед за Минхёком. Останавливало лишь то, что брату и так было тяжело. Где-то в это время у меня начались панические атаки, — Джисон почувствовал, что Минхо хочет что-то сказать, ведь это был первый раз, когда он заговорил о своём тревожном расстройстве, поэтому быстро прижал палец к губам Ли, — в конце концов, меня просто заперли дома и перевели на домашнее обучение. Отец всё контролировал, где я, с кем, это было невыносимо. А когда мне исполнилось пятнадцать, он привёл домой проститутку, — почувствовав, как Минхо задрожал, Джисон осторожно, успокаивающе погладил его по волосам, — у меня не встал, но она была понимающей и успокоила отца, что я натурал. Все эти три года кошмара мне удавалось тайком общаться с братом и, когда он наконец смог обустроить свою жизнь, мы придумали план. Я типа признал ошибки, смирился и всё терпел, но при этом тупо откладывал деньги. Через пару месяцев обманом, с помощью Минхёка, я наконец смог переехать к нему в Корею.       Хан ненадолго замолчал, но, когда Минхо попытался что-то сказать, снова погладил его по голове и приложил палец к губам. На самом деле, Минхо стало ещё непонятнее, значит Джисон не был гомофобом? Почему тогда он не принял признание? Разве у них не взаимно? Ещё больше засомневался в себе старший.       — Надеюсь, ты понимаешь, что вся эта ситуация в семье не могла не повлиять на мою сексуальность. До встречи с тобой, я считал себя асексуалом, так как меня никто не возбуждал. Но из-за всего, что происходило в моей жизни, вместо познания себя я совершенно не заморачивался. Брат, музыка и группа занимали все мысли. Но, когда мы с тобой, скажем так, эмоционально сблизились, всё изменилось. Я постоянно видел различные неприличные сны и позорно быстро возбуждался, даже если ты просто смотрел на меня и невинно касался. И я слишком радовался, что всё-таки «нормальный», что не обращал внимания — стояло-то только на тебя. Мой несвоевременно проснувшийся пубертат пришёлся как раз на твоё признание. После него в моей голове что-то произошло, я решил, что не хочу быть как брат, проснулась какая-то странная внутренняя гомофобия, что ли. И раз я всё-таки «нормальный», стал пробовать отношения с девушками. Это потом Хёнджин рассказал мне о демисексуалах, но я опять же не сразу смог принять это. Пропустим мои долгие внутренние метания, которые причинили тебе столько боли. Короче, когда я напился в клубе, какая-то малознакомая девушка стала прикасаться ко мне, я помню, что смеялся, знал, что у меня точно не встанет и сказал ей об этом, а когда она поняла, что я не шучу, то что-то добавила в алкоголь. Остальное ты знаешь, я очнулся в чужой общаге и ничего не помнил. Вряд ли кто-то мечтает о таком первом сексуальном опыте, так что я даже порадовался, что всё забыл, настроился воссоздать отношения с тобой. Если бы не ребёнок, я бы предпочёл никогда об этом не вспомнить.       — Я думаю, надо рассказать об этом Чану, эта девушка, совершила преступление и ...       — Ага, доказательств-то никаких, а если ребёнок мой, то его мать будет насильница? Просто оставь это. Я хотел поговорить о нас, не хочу, чтобы ты ревновал меня к матери ребёнка, — шутливо закончил он.       Тишина опустившаяся после откровения не давила на Хана, он выдохнул и расслабился, то, что долго копилось внутри, прорвалось, как нарыв, принося только облегчение. А Минхо был настолько ошарашен, что никакие слова не приходили в голову. Он мучительно сходил с ума в своей голове, пытаясь разложить то, что сейчас услышал. Всё оказалось намного сложнее, он так глупо обижался на Джисона долгое время, считая, что тот подаёт неоднозначные знаки, когда сам даже не гей. Вместо того, чтобы помочь разобраться младшему в своих чувствах, Ли просто отвернулся, лелея разбитое сердце. Удивительно, что Хёнджин, обычно не вмешивающийся в дела мемберов, догадался о том, что происходит с Джисоном и смог помочь.       — Мне так жаль, Хани, — осторожно произнёс он, крепче обнимая парня. Минхо понимал, почему Джисон никогда не расскажет про изнасилование другим участникам и тем более менеджеру. Неправильно, но Ли никогда бы не смог заставить Хана пройти через это снова.       — Чем я могу помочь? Что мы будем делать? — всё же спросил Минхо, понимая, что стандартные утешающие фразы вряд ли помогут. В его голове было так много вопросов, но, зная Хана, вряд ли он сейчас хотел их услышать. Вместо этого Ли решил обсудить проблему матери малышки с Чаном, возможно старший как всегда знает, что делать. Наверное, хорошо, что Джисон ничего не запомнил, скорее всего это какая то защитная реакция, забыть травмирующий опыт. Или вещество, которое подмешали, имело такие побочные эффекты. Лезть в это надо очень осторожно, но необходимо. Если ребёнок всё-таки Хана, в будущем возникнет немало проблем. Вернувшись из своих мыслей, он прислушался к словам Хана.       — Я надеюсь, мы будем встречаться? Я всё постарался прояснить, ты же впечатлился моей печальной историей, — попытался тем временем перевести всё в шутку Джисон, — я рассказал всё о себе, теперь хочу послушать о тебе.       Не сильно ущипнув Хана за щёку, в наказание за глупые слова, Минхо спросил.       — И что ты хочешь знать? У меня нет слезливых историй. Отличные родители и поддерживающие коты.       — К каким геям ты относишься? Стереотипным слащавым мечтающим о детях, как в кино? Или к противным ненавистникам женщин, детей и ответственности? — лукаво улыбнулся Джисон, очень довольный шуткой.       Минхо возмущённо сбросил Хана с себя и засмеялся.       — Только ты можешь быть таким клоуном во время серьёзных разговоров, Хани. Да, мы теперь встречаемся, если ты не понял. Спасибо, что всё рассказал. Извини, что бегал от тебя и был таким эгоистом. Ты прав, я должен был выслушать всё намного раньше и помочь тебе разобраться в себе. И да, я готов забрать тебя и с прицепом, — улыбнулся он в конце.       — Всё нормально, пока я разбирался в себе, ты пытался защитить себя от боли, — закрывая этот серьёзный разговор, произнёс Джисон, — и, ура, ты слащавый стереотипный гей, как я и думал. Меня ждут поцелуи только после первого свидания и долгожданный секс не раньше третьего? Просто, чтобы я знал, к чему готовиться, — бегло прошептав эти фразы, Джисон стратегически отползал от злого партнёра, насколько позволяла кровать. Правда, позволяла она немного, и, когда Минхо ещё только замахнулся подушкой, Хан уже с грохотом летел на пол. Чудом не разбудив ребёнка, умотавшегося за день и очень крепко спавшего. Вот она польза режима дня.