5:55

      Лань Сичень думает, что у него еще много времени, чтобы провести его с любимым парнем на выходных, поэтому сейчас нужно много работать, чтобы они ни в чем себе не отказывали.       Лань Сичень думает, что время бесконечно. Сичень любит свою маленькую молнию и делает все, чтобы он был счастлив. Сичень обожает, когда его мальчик прижимается к нему холодными ночами в поисках тепла и защиты.       Лань Сичень с упоением вспоминает, как они переехали с Цзян Ченом в другую страну, где купили светлую квартиру и которую можно с гордостью назвать «наша».       Поэтому, когда Лань Сичень болтает с очередными партнерами по бизнесу, он не замечает пронзительный взгляд возлюбленного. Лань Сичень не знает, что за этим чуть нахмуренным личиком, скрывается целая буря разрушительных эмоций.       Любимый. Самый любимый человек в жизни Лань Сиченя. Его прошлое, его настоящее, его будущее. Лань Сичень может часами восхищаться его Ваньинем, что сам Вей Усянь становится максимально серьезным и вежливо меняет тему, потому что это невозможно слушать. Но конечно же он бесконечно рад за Цзян Чена.       Но все не может быть так радужно. Цзян Чен старается, правда. Он терпит. Он тушит свои эмоции, чтобы не огорчать Лань Сиченя. Любит. Любит также до безумства. Знает, что это просто работа, он единственный, Лань Сичень постоянно ему это доказывает. Верит. Верит, но терпит раскаты грома в душе.       Так было всегда, но не сегодня. Сегодня не тот день, когда Цзян Чен будет все это терпеть. Цзян Чен не может наблюдать за взглядом чужих глаз непосредственно на него. Не может смотреть как этот человек касается плеча Лань Сиченя. Его Лань Сиченя. Как его парень улыбается другому, другому с противными ямочками на щеках.       Допивая третий стакан виски, вдалеке от основной массы людей на мероприятии, Цзян Чен прикрывает устало глаза. Всю жизнь он бежал непонятно от чего, всю жизнь он старался быть лучшим во всем, всю жизнь он доказывал матери, что он достойный наследник компании. Всю жизнь он глушил в себе боль и обиду. И к чему это привело.       Цзян Чен ненавидел пить, потому что все потайные страхи накрывали его сильнейшей волной. Все его чувства обострялись сильнее. А голос родной матери на ровне с внутренним, в его голове все никак не затыкался. Они все тебя предадут. Все. Ты недостоин. Ты не любим. Беги, как бежал всю жизнь. Беги, пока не поздно. Ты никому не нужен. Беги.       И Цзян Чен побежал. Он не нужен. Он не любим. Он всегда был и будет один. Он не достоин такого как Лань Сичень, он ужасен, ему надо уйти. Лань Сичень слишком хорош для него, слишком, ему лучше подойдет кто-то такой же божественный и это никак не Цзян Чен.       Любовь всему божественному противоестественна.       Стоило Цзян Чену переступить порог какого-то очередного ресторана, на очередной встрече с партнерами по бизнесу, где они с Лань Сиченем по разным углам зала, Цзян Чена схватили за локоть. — Цзян Чен, ты куда? Что произошло, тебе плохо? — Господин Лань, куда вы так убежали, мы еще не договорили. Опять этот противный парень, кажется Цзян Чена сейчас стошнит, то ли от него, то ли от выпитого алкоголя. — А-Яо, возвращайся в зал, мы потом все обсудим. — Посмотрев коротко на парня, Лань Сичень вновь развернулся к любимому, ища в глазах того ответы.       Цзян Чен не хочет смотреть на мужчину. Цзян Чен вообще ничего не хочет. Он хочет побыть один. — Я домой. — Я с тобой! Тебе все же плохо? — Нет.       Цзян Чен продолжает смотреть в пол, легонько пытаясь вытянуть свою руку из чужой. Если бы Лань Сичень жил первый день, он бы ничего не заподозрил. Но они слишком долго вместе, чтобы не понять, что тут что-то не так. — Я сказал, что поеду с тобой и ты мне все расскажешь. — Как хочешь.       Лань Сичень приобнял того за плечи, легонько чмокнув в макушку, замечая, что тело любимого чуть расслабляется.       Мужчина не пьет, поэтому он помогает сесть в машину своему парню и бережно его пристегивает ремнем безопасности, а потом только садится за руль.       Дорога до дома не заняла много времени, поэтому Лань Сичень решил, что парню необходима тишина и расспросами он сделает только хуже. Еще будет время об этом поговорить, конечно будет.       Не успев зайти домой, Цзян Чен направился в их спальню и достал небольшой чемодан. — Я хочу слетать к родителям, давно их не видел. — Коротко отвечает Цзян, укладывая последнюю футболку и закрывая чемодан.       Он знает, что Сичень неподалеку и прислушивается. Когда до мужчины дошел смысл сказанных слов, он подошел в плотную к парню — Ваньинь, что произошло. Посмотри на меня, умоляю.       Сичень смотрит упрямо, выжидает. Он не должен спешить, слишком тонкая грань.       Голова Цзян Чена чуть опущена, он не хочет смотреть на мужчину, но безумно хочет его обнять и все рассказать. Но не может. Не должен. Он не должен его расстраивать, но справиться. Всё слишком запутано. — Ты не хочешь к ним… я же вижу. Пожалуйста.       Сичень почти шепчет, чтобы не спугнуть.       Звучит очень глупо, но Сичень чувствует, что это не просто поездка и продолжает стоять чуть прижавшись к Цзян Чену.       Проходит секунда и Сиченя осенило. В голове кадром за кадром проносились картинки, где его любимый на него смотрит, смотрит со злобой, оказывается мужчина не не замечал, он не хотел замечать. Сичень был слишком занят проблемами бизнеса, чтобы не понять очевидной своей проблемы. — Ты ревнуешь… — На выдохе произносит Лань. — Да пошел ты.       Уголки губ дрогнули, если бы парень посмотрел на Сиченя, было бы заметно, что еще слово и он сорвется захлебываясь слезами от обиды и того самого голоса в голове. Нет, он должен быть сильным. Он должен всем доказать.       Сичень в мгновение ока хватает в цепкие объятья любимого и толкает чертов чемодан в другой конец комнаты. Заставляя посмотреть на себя.       И Цзян Чен смотрит, смотрит в эти карие, как бездонная пропасть глаза. Хочется смотреть на них вечность, кажется, что в самый лютый холод, они согреют тебя лучше любого на свете источника тепла.       Сичень понимает, что Ваньиню нужно одиночество, но не хочет его отпускать. Будь это другая ситуация, Сичень осторожно бы поцеловал его в щёчку и ласково прошептал на ушко: «Перезвони мне». Но не сегодня.       Сичень понимает, что если отпустит сейчас, то может не вернет больше никогда. — Сичень, отпусти.       Голубые-голубые глаза, даже бирюзовые смотрят на мужчину с отчаяньем. — Не могу, А-Чен, умоляю, не уезжай. — Тогда я сам уйду.       Сердце резко сжимается от боли у обоих.       Сичень колеблется, но отдает чемодан с печальной улыбкой. — Позвоню как прилечу.       Это последнее, что говорит Цзян Чен, дальше легонько чмокнув в щеку своего парня, уходит садиться в заказанное такси. Лань Сичень долго смотрит вслед уезжающей машины.       Возвращаясь на кухню, Сиченя не покидает чувство одиночества. Какой же он идиот, зачем он его отпустил. Он очень боится за Цзян Чена и хочет сорваться следом, но боится сделать только хуже. Боится, что его бесконечно любимый парень настолько рассердится, что бросит его. Он не может такого допустить, поэтому отпускает Ваньиня к родителям.       Оставив какой-то канал на фоне, Сичень сидел уставившись в одну точку, но услышав знакомый голос отлип. Шла любимая дорама Цзян Чена. Про двух братьев героев и двух нефритов. Ваньинь часто смотрел ее с Вей Усянем, когда они собирались все вчетвером, парни искали схожести с собой и спорили кто лучше. Ох, как же он любил такие уютные вечера.       Как всегда устроившись поудобнее на правой стороне дивана, она хотел пошутить про парнишку который похож на его любимого, такой же красивый, сильный и умный. Но замечает, что левая сторона дивана пустует и тяжело вздыхает. — Глупый, А-Чен.       Мужчина посмотрел в телефон, вот уже час как Ваньинь должен был позвонить. Сердце предательски кольнуло и на душе стало слишком беспокойно. Он так и не смог уснуть, все ждал, когда его мальчик ему наберет.       Вдруг дорама резко сменилась на новости, девушка в прямом эфире начала судорожно перебирать бумаги, но потом всё же сказала:       Срочные новости: дорогие граждане, сегодня, самолёт летевший в Китай рухнул, выживших — нет. По предварительным данным экспертов, на борту самолета предположительно был наследник крупной Китайской компании Юньмен Цзян — Цзян Чен. Время происшествия: 5:55 утра.       Лицо Сиченя замирает в неистовом шоке, кажется он забывает как дышать. В горле стоит ком, он не может произнести и слова, кроме сдавленного хрипа. Он смотрит на экран телевизора и не верит происходящему. — Молю, нет. — Заставляет себя выдавить мужчина. — Молю…       Телефонные звонки раздавались прямо рядом с Сиченем, но только с третьего мужчина повернул голову к телефону.       На экране загорелось имя мамы Цзян Чена, мадам Юй. Он не хочет брать, не хочет услышать правду от нее. — Да? — Голос совсем потерял всякие краски, он был совсем безжизненный. — Это ты! Это ты его убил! Это ты его не сберег, — «дорогая, успокойся, еще ничего не известно», дядя Цзян, как обычно хотел сгладить ситуацию. — Ты убийца, я тебя ненавижу, Лань Сичень.       Короткие гудки.       Снова тишина. Теперь она такая пугающая. Сичень спит, он просто спит, он проснется, а рядом его любимый, это плохой сон.       Сичень держится, дядя Цзян прав, все только предположительно, он не мог, не мог бросить его. Он же его так любил, как же он будет. — Боже, А-Чен, вернись ко мне прошу. Я не смогу жить без тебя, я же так тебя люблю.       Сичень от бессилия сел на пол, он не знал, что ему делать дальше. Жизнь резко потеряла всякий смысл. Он так боялся, что все это реальность. Мужчине очень хотелось себя ударить, но руки как будто налились свинцом и не поднимались.       Вдруг Сичень услышал аккуратный поворот ключей и также тихий скрип двери.       Он не мог поверить своему слуху, ему все это кажется? Или…? — Ой, я думал ты спишь, — Цзян Чен не смотря на Сиченя подошел столику, который был у дивана и кинул туда ключи, — я тебя разбуд… Сичень, что с тобой.       Цзян Чен теперь уже в открытую смотрит на своего парня. — Сичень, ты чего, — уже подходя ближе, парень присел на пол и обхватил испуганное лицо мужчины своими ладонями. — Эй… умер кто-то что ли?       Тут Сиченя сорвало и из его глаз потекли слезы. Огромный ком в горле не позволял ему произнести и звука. Он все еще не верил в происходящее. Это его Ваньинь? Или это его горькое воображение? Как он смог выжить после крушения, в новостях же… — Сичень, пожалуйста, расскажи, что произошло.        Ответа не последовало, Сичень лишь продолжал глотать слезы, чувствуя что вот-вот впадет в истерику. Его тело сильно колотило, он явно сошел с ума от горя, но почему прикосновения его парня такие теплые? Он настолько привык к его теплу, что даже в голове не воспринимает?       Проходит еще минута и раздается очень громкий шлепок. Мужчина рефлекторно схватился за уже чуть покрасневшую щеку. — Очнись же, Лань Сичень! — Ваньинь? Это ты? — Конечно, а кого ты ожидал тут увидеть? — Н-но ты, ты. Ты же улетел и… Я сошел с ума. — Я хотел, но, — тут Цзян Чен замялся, — пока я ехал в аэропорт, у меня было время подумать и я решил, что больше не хочу сбегать. Поэтому, как бы сказать, я снова тут…       Парень чувствовал себя не в своей тарелке, было ощущение, что он пришел на исповедь. Было ужасно стыдно за свое поведение, было стыдно, что он бросил Сиченя, было стыдно бежать от проблем вновь. — Так что случил…       После небольшого монолога от Цзян Чена, до Сиченя дошел смысл его слов. Цзян Чен не улетел. Цзян Чен вернулся. Цзян Чен жив. — Ох, Ваньинь, — слезы из глаз Сиченя пошли с новой силой. Он сгреб в охапку своего парня и опрокинулся на пол. — Ты жив. Ты со мной. — К-конечно жив, что за бред. — приобнимая за плечи мужчину. — Я так переживал, самолет упал, в новостях сказали, что ты умер, — сильнее прижимая к себе Ваньиня, шептал как в бреду Сичень. — Я больше никогда тебя не отпущу, слышишь? Больше никогда. — Мужчина немного отстранился от парня и стал покрывать поцелуями все его лицо.        Цзян Чен застыл в шоке от происходящего. Кто упал, куда упал, он??? — Сичень, все тише-тише, я тут. Видишь, живой и здоровый. — Мой А-Чен… — Сичень уткнулся лбом в плечо Чена. — Твой… Больше я не уйду, обещаю. — Парень легонько перебирал волосы своего молодого человека, пока тот его сжимал до боли в костях. Но А-Чен был вовсе не против. Надо бы позже почитать новости, вряд ли Сичень сейчас ему что-то внятно объяснит… — Меня еще твоя мама возненавидела, она мне позвонила, — сквозь одежду пробубнил мужчина, — кажется моя свекровь не придет на нашу свадьбу. — Ч-что? Ты женишься? На ком? — Глупый, А-Чен. Я давно собирался сделать тебе предложение, но никак не решался. Видимо эта ситуация послужила мне пинком. — Я-я… Сич… ч-что это значит, я… — Цзян Ваньинь, ты выйдешь за меня? — Поднимая голову и смотря на парня, спросил Сичень. — Д-да… — Я бы отдал тебе коробочку сейчас, но я не хочу вставать, ты такой удобный и теплый. — Кладя голову на грудную клетку Цзян Чена, прошептал мужчина. — Я слышу биение твоего сердца и это прекрасно. Я люблю тебя, А-Чен, мой будущий муж. — Я тебя тоже, Лань Хуань.       Если бы кто-то сейчас увидел Цзян Чена, то обязательно бы спросил как он себя чувствует и почему он такой красный. И Цзян Чен бы ответил. Ответил бы, что он не заболел. Просто он стал самым счастливым мужчиной в жизни, а еще, что у него самый ахуительный муж на свете.       Говорят, что число 555 — число бога, но никто даже не догадывается о том, как оно может проиграться в твоей жизни.