5:55

      Лань Сичень думает, что у него еще много времени, чтобы провести его с любимым парнем на выходных, поэтому сейчас нужно много работать, чтобы они ни в чем себе не отказывали.       Лань Сичень думает, что время бесконечно. Сичень любит свою маленькую молнию и делает все, чтобы он был счастлив. Сичень обожает, когда его мальчик прижимается к нему холодными ночами в поисках тепла и защиты.       Лань Сичень с упоением вспоминает, как они переехали с Цзян Ченом в другую страну, где купили светлую квартиру и которую можно с гордостью назвать «наша».       Поэтому, когда Лань Сичень болтает с очередными партнерами по бизнесу, он не замечает пронзительный взгляд возлюбленного. Лань Сичень не знает, что за этим чуть нахмуренным личиком, скрывается целая буря разрушительных эмоций.       Любимый. Самый любимый человек в жизни Лань Сиченя. Его прошлое, его настоящее, его будущее. Лань Сичень может часами восхищаться его Ваньинем, что сам Вей Усянь становится максимально серьезным и вежливо меняет тему, потому что это невозможно слушать. Но конечно же он бесконечно рад за Цзян Чена.       Но все не может быть так радужно. Цзян Чен старается, правда. Он терпит. Он тушит свои эмоции, чтобы не огорчать Лань Сиченя. Любит. Любит также до безумства. Знает, что это просто работа, он единственный, Лань Сичень постоянно ему это доказывает. Верит. Верит, но терпит раскаты грома в душе.       Так было всегда, но не сегодня. Сегодня не тот день, когда Цзян Чен будет все это терпеть. Цзян Чен не может наблюдать за взглядом чужих глаз непосредственно на него. Не может смотреть как этот человек касается плеча Лань Сиченя. Его Лань Сиченя. Как его парень улыбается другому, другому с противными ямочками на щеках.       Допивая третий стакан виски, вдалеке от основной массы людей на мероприятии, Цзян Чен прикрывает устало глаза. Всю жизнь он бежал непонятно от чего, всю жизнь он старался быть лучшим во всем, всю жизнь он доказывал матери, что он достойный наследник компании. Всю жизнь он глушил в себе боль и обиду. И к чему это привело.       Цзян Чен ненавидел пить, потому что все потайные страхи накрывали его сильнейшей волной. Все его чувства обострялись сильнее. А голос родной матери на ровне с внутренним, в его голове все никак не затыкался. Они все тебя предадут. Все. Ты недостоин. Ты не любим. Беги, как бежал всю жизнь. Беги, пока не поздно. Ты никому не нужен. Беги.       И Цзян Чен побежал. Он не нужен. Он не любим. Он всегда был и будет один. Он не достоин такого как Лань Сичень, он ужасен, ему надо уйти. Лань Сичень слишком хорош для него, слишком, ему лучше подойдет кто-то такой же божественный и это никак не Цзян Чен.       Любовь всему божественному противоестественна.       Стоило Цзян Чену переступить порог какого-то очередного ресторана, на очередной встрече с партнерами по бизнесу, где они с Лань Сиченем по разным углам зала, Цзян Чена схватили за локоть. — Цзян Чен, ты куда? Что произошло, тебе плохо? — Господин Лань, куда вы так убежали, мы еще не договорили. Опять этот противный парень, кажется Цзян Чена сейчас стошнит, то ли от него, то ли от выпитого алкоголя. — А-Яо, возвращайся в зал, мы потом все обсудим. — Посмотрев коротко на парня, Лань Сичень вновь развернулся к любимому, ища в глазах того ответы.       Цзян Чен не хочет смотреть на мужчину. Цзян Чен вообще ничего не хочет. Он хочет побыть один. — Я домой. — Я с тобой! Тебе все же плохо? — Нет.       Цзян Чен продолжает смотреть в пол, легонько пытаясь вытянуть свою руку из чужой. Если бы Лань Сичень жил первый день, он бы ничего не заподозрил. Но они слишком долго вместе, чтобы не понять, что тут что-то не так. — Я сказал, что поеду с тобой и ты мне все расскажешь. — Как хочешь.       Лань Сичень приобнял того за плечи, легонько чмокнув в макушку, замечая, что тело любимого чуть расслабляется.       Мужчина не пьет, поэтому он помогает сесть в машину своему парню и бережно его пристегивает ремнем безопасности, а потом только садится за руль.       Дорога до дома не заняла много времени, поэтому Лань Сичень решил, что парню необходима тишина и расспросами он сделает только хуже. Еще будет время об этом поговорить, конечно будет.       Не успев зайти домой, Цзян Чен направился в их спальню и достал небольшой чемодан. — Я хочу слетать к родителям, давно их не видел. — Коротко отвечает Цзян, укладывая последнюю футболку и закрывая чемодан.       Он знает, что Сичень неподалеку и прислушивается. Когда до мужчины дошел смысл сказанных слов, он подошел в плотную к парню — Ваньинь, что произошло. Посмотри на меня, умоляю.       Сичень смотрит упрямо, выжидает. Он не должен спешить, слишком тонкая грань.       Голова Цзян Чена чуть опущена, он не хочет смотреть на мужчину, но безумно хочет его обнять и все рассказать. Но не может. Не должен. Он не должен его расстраивать, но справиться. Всё слишком запутано. — Ты не хочешь к ним… я же вижу. Пожалуйста.       Сичень почти шепчет, чтобы не спугнуть.       Звучит очень глупо, но Сичень чувствует, что это не просто поездка и продолжает стоять чуть прижавшись к Цзян Чену.       Проходит секунда и Сиченя осенило. В голове кадром за кадром проносились картинки, где его любимый на него смотрит, смотрит со злобой, оказывается мужчина не не замечал, он не хотел замечать. Сичень был слишком занят проблемами бизнеса, чтобы не понять очевидной своей проблемы. — Ты ревнуешь… — На выдохе произносит Лань. — Да пошел ты.       Уголки губ дрогнули, если бы парень посмотрел на Сиченя, было бы заметно, что еще слово и он сорвется захлебываясь слезами от обиды и того самого голоса в голове. Нет, он должен быть сильным. Он должен всем доказать.       Сичень в мгновение ока хватает в цепкие объятья любимого и толкает чертов чемодан в другой конец комнаты. Заставляя посмотреть на себя.       И Цзян Чен смотрит, смотрит в эти карие, как бездонная пропасть глаза. Хочется смотреть на них вечность, кажется, что в самый лютый холод, они согреют тебя лучше любого на свете источника тепла.       Сичень понимает, что Ваньиню нужно одиночество, но не хочет его отпускать. Будь это другая ситуация, Сичень осторожно бы поцеловал его в щёчку и ласково прошептал на ушко: «Перезвони мне». Но не сегодня.       Сичень понимает, что если отпустит сейчас, то может не вернет больше никогда. — Сичень, отпусти.       Голубые-голубые глаза, даже бирюзовые смотрят на мужчину с отчаяньем. — Не могу, А-Чен, умоляю, не уезжай. — Тогда я сам уйду.       Сердце резко сжимается от боли у обоих.       Сичень колеблется, но отдает чемодан с печальной улыбкой. — Позвоню как прилечу.       Это последнее, что говорит Цзян Чен, дальше легонько чмокнув в щеку своего парня, уходит садиться в заказанное такси. Лань Сичень долго смотрит вслед уезжающей машины.       Возвращаясь на кухню, Сиченя не покидает чувство одиночества. Какой же он идиот, зачем он его отпустил. Он очень боится за Цзян Чена и хочет сорваться следом, но боится сделать только хуже. Боится, что его бесконечно любимый парень настолько рассердится, что бросит его. Он не может такого допустить, поэтому отпускает Ваньиня к родителям.       Оставив какой-то канал на фоне, Сичень сидел уставившись в одну точку, но услышав знакомый голос отлип. Шла любимая дорама Цзян Чена. Про двух братьев героев и двух нефритов. Ваньинь часто смотрел ее с Вей Усянем, когда они собирались все вчетвером, парни искали схожести с собой и спорили кто лучше. Ох, как же он любил такие уютные вечера.       Как всегда устроившись поудобнее на правой стороне дивана, она хотел пошутить про парнишку который похож на его любимого, такой же красивый, сильный и умный. Но замечает, что левая сторона дивана пустует и тяжело вздыхает. — Глупый, А-Чен.       Мужчина посмотрел в телефон, вот уже час как Ваньинь должен был позвонить. Сердце предательски кольнуло и на душе стало слишком беспокойно. Он так и не смог уснуть, все ждал когда его мальчик ему наберет.       Вдруг дорама резко сменилась на новости, девушка в прямом эфире начала судорожно перебирать бумаги, но потом всё же сказала:       Срочные новости: дорогие граждане, сегодня, самолёт летевший в Китай рухнул, выживших — нет. По предварительным данным экспертов, на борту самолета предположительно был наследник крупной Китайской компании Юньмен Цзян — Цзян Чен.       Лицо Сиченя замирает в неистовом шоке, кажется он забывает как дышать. В горле стоит ком, он не может произнести и слова, кроме сдавленного хрипа. Он смотрит на экран телевизора и не верит происходящему. — Молю, нет. — Заставляет себя выдавить мужчина. — Молю…       Телефонные звонки раздавались прямо рядом с Сиченем, но только с третьего мужчина повернул голову к телефону.       На экране загорелось имя мамы Цзян Чена, мадам Юй. Он не хочет брать, не хочет услышать правду от нее. — Да? — Голос совсем потерял всякие краски, он был совсем безжизненный. — Это ты! Это ты его убил! Это ты его не сберег, — «дорогая, успокойся, еще ничего не известно», дядя Цзян, как обычно хотел сгладить ситуацию. — Ты убийца, я тебя ненавижу, Лань Сичень.       Короткие гудки.       Снова тишина. Теперь она такая пугающая. Сичень спит, он просто спит, он проснется, а рядом его любимый, это плохой сон.       Сичень держится, дядя Цзян прав, все только предположительно, он не мог, не мог бросить его. Он же его так любил, как же он будет.       Рядом снова пиликнул телефон, смс-ка. Ваньинь!       Сичень быстро схватил телефон, действительно Ваньинь. — Маленький мой, как же ты меня напугал, — мужчина судорожно вводит пароль, который все время оказывался неправильным. — Ну же! Черт. — Наконец-то глаза ослепил яркий экран и…

Время: 5:55 От кого: Ваньинь. Сичень, прости меня за все, я люблю тебя. Виноват только я, во всем, живи счастливо, прошу тебя.

      Тогда нервы Сиченя сдают окончательно. Он начинает реветь чуть ли не в голос, прижимая к себе телефон. Какой же он идиот, он не смог сберечь самое ценное в своей жизни. Он так хотел этого счастья. Он его нашел и очень быстро потерял.       Через два дня Сичень поедет в Китай. Он придет только в конце, когда народу уже не будет. Он не может, это не в его силах. Он не сможет простоять целую церемонию. Он молит у Ваньиня о прощении, за то что он такой трус. Он молит прощение, за то что не сберег. Он молит прощение, за то что потерял.       И только сейчас Сичень понимает, что зря надеялся на время. Его жизнь лишь ничтожная его частичка в этой цепочке. Веря всегда было иллюзией, полнейшим обманом, его не существует.       Сичень понимает, что у него больше нет этой иллюзии. Его время было потрачено впустую. Он смеется над могилой в слезах, он думал что у него куча времени и он все контролирует. Он идиот. Его время запечаталось вместе с любимым глубоко под землей.       Через три месяца, Сиченя найдут мертвым в собственной ванной. Рядом с ним будет лежать неизвестный препарат, крохотная красная коробочка и телефон на экране которого они счастливые с Ваньинем на фоне моря.       Спустя неделю, выяснится смерть мужчины — 5:55       Говорят, что число 555 — число бога, но никто не догадывается о том, что оно когда-нибудь убьёт вас.