Volviendo loco

Arista

Темная ночь взяла под контроль город, медленно накрыла все его многочисленные постройки, и тихий пригород, обильно покрытый заброшенными домами. Ветер, прогулявшись по земле, принес запах сырой земли. Через пару минут начнется дождь. Тело Сьерры лежит в заброшенном здании, напротив одной из несущих стен. Она выглядит умиротворенно, её лицо впервые за несколько месяцев расслаблено, а тело не вздрагивает при каждом шорохе. Возможно, все дело в Шарлотте. Её гневный дух, словно демон захватил сознание юной Каролины. Прогремел гром. Тело вздрогнуло, голубые глаза распахнулись, и она села на полу, внимательно рассматривая серые стены. Она уже не была прежней Каролиной, да и как можно было оставаться ей после того, что этот ублюдок с ней сделал. В голове яркой вспышкой пронеслось воспоминание. Сьерра схватилась за голову, и пошатываясь встала на ноги и пошла в старую комнату, что располагалась в глубине здания. Воспоминания заставляли её то и дело останавливаться и опираться на стену, чтобы не упасть. В один момент оно стало слишком громким, и будто бы погрузило Каролину в некий транс. — Что не такой теперь дерзкий, ублюдок? Парень, пытался уползти, но в тот же момент получил сильный удар в живот от которого, перевернулся на спину и начал жадно хватать воздух. Каролина, или правильнее сказать Шарлотта выследила его, и творила свою кару. Он не был Исмаэлем, но был таким же ублюдком-насильником. — Думал у тебя получится? Да? Сколько их было? Девушка, подобно судье, распрашивала его о подробностях преступлений. Сплюнув кровь на бетонный пол, он поднялся на ноги, и попытался ударить её в живот, но юная Сьерра ловко свернулась и ударила его в пах, с такой силой, что по серым джинсам потекла струйка крови. Не зря говорят, что у людей с психологическими проблемами возрастает сила в несколько раз. — Я спросила, сколько их было? Парень взвыл и упал на колени. — Трое. Ты должна быть четвертой. Она истерически засмеялась, подняв голову к потолку. — Четвертой? Смешно. Ты жалок. Жалкое подобие, облоченное в шкуру человека, в котором нет ни капли осознания или хотя бы разума. Девушка схватила его за скулы и ударила с силой об стену. — Назови мне свое мерзкое имя! Парень лежал на полу смотря в разъяренное лицо юной особы. — Хуан Гарсия… Каролина достала из-под кожаной куртки небольшой нож в ножнах, она когда-то покупала его для самообороны, но он никогда им ещё не пользовалась. — Хуан Гарсия ты приговариваешься к смерти! Девушка вонзила нож в его живот, не успев он сказать и слова. Каролина моргнула, то что всплыло в её разуме, было настолько тошнотворно и отвратительно, что её чуть не вырвало. Она с надеждой подняла глаза, надеясь, что это все сон, но столкнулась с растерзанным телом мужчины. Его гениталии были отрезаны и вложены в его рот, а живот был покрыт множеством колотых ран. Девушка, задрожала, и оперевшись на стену медленно сползла по ней. Как будто из неоткуда она услышала хриплый голос, который заставил её вздрогнуть. — Он был ублюдком, такой же как Исмаэль. Я лишь очищаю этот мир от таких как он, ты должна понимать это. Мы с тобой одно целое, пропитанное ядом и несущее забвение для ублюдков. В эту же секунду сознание Каролины отключилось. Тело девушки вздрогнуло, и её тяжёлые веки резко распахнулись, обжигая этот мир взглядом полным ненависти. Шарлотта поднялась, и пошарив по карманам нашла такие нужные для нее сейчас сигареты, закурила. — Слабачка.

Locura

Исмаэль смотрел на свое отражение в зеркале. Выглядел он паршиво. Темные волосы покрытые кровью недавней жертвы прилипли к коже, и весели непонятными сосульками. Тяжёлый взгляд темных глаз стал ещё более безумным. Он глубоко вздохнул и с яростью ударил кулаком в зеркало, из-за чего оно рассыпалось на мелкие части. Исмаэль перестал быть человеком, его беспокоила только его жажда крови. Спустя каких-то пару месяцев безнаказанной резни, он больше напоминал животное, нежели человека. Могла ли подумать его мать, что породит на свет, такое чудовище? Парень вынул из кармана нож, покрытый запекшейся кровью, и включив холодную воду стал усердно его оттирать. В один момент, когда лезвие уже отражало его изменившийся к худшему взгляд, оно сорвалось, и порезало его руку. Исмаэль поднял её, всматриваясь в кровь, которая тонкой струйкой стекала в раковину. Он прижал рану к губам, и стал слизывать кровь. Металлический привкус осел во рту и пропитал губы. — Смешно