~Простые истины~

      В особняке Ставроса Никандроса именно этой ночью было по особому тихо: ни тебе праздношатающихся охранников по всей огромной гостиной на первом этаже, ни горничной, что заглядывала всегда с плавной периодичностью чтоб проверить наличие чистого постельного белья, даже казалось прислуги на кухне и той слышно небыло. Мужчина встал из-за массивного дубового стола, в два степенных шага подошел к широкому, панорамному окну и всмотрелся в ночную тьму огражденной территории. Машины были на своем месте, как и всегда. — Хм, не иначе как конец света наступил, мать его, — процедил про себя Ставрос, прицокнув языком и слегка пригладив заметную, но аккуратно подстриженную бороду с проседью. Затем развернулся и вновь сел за свой стол. За последние два часа его маршрут от стола до окна и по всему немалому пространству кабинета не менялся. На сердце не спокойно было — что то давило и дёргало. Он сейчас мало о чем мог думать…да ни о чем не мог, кроме как о своем единственном сыне, который сейчас в богом оплёванном конце города отстаивает интересы семейного бизнеса. Ох, сколько бы сейчас Никандрос старший самого себя не клял за то, что настоял на том, чтобы отправить туда именно сына, все равно ничего не изменилось бы от его душевных стенаний. Пуля уже вылетела из пистолета и назад повернуть нельзя. Нико всегда противился принимать участие в бизнесе. Ему тридцать и он давно уже отделился, выпорхнул из отцовского гнёздышка да так быстро, что Ставрос иной раз и сам удивлялся — вот, казалось недавно только ходить научился, а теперь превратился в статного красавца, разбившего уже не одно девичье сердце. Ставрос очень им гордится: его мальчик взял от него только хорошие качества, быстро всему научился, с десяти лет умеет стрелять и ножом такие финты выделывает, что даже начальник службы безопасности, проработавший у них почти двадцать лет в перманентном шоке. В юности он углубленно занимался боевыми искусствами, даже брал золото на соревнованиях в Афинах, закончил за границей институт и хотел идти в юристы. Пока отец вынужденно не подрезал ему крылышки разговорами о преемственности и о том, что всю эту огромную империю он унаследует. Поэтому спешно вытащил Нико из Америки обратно в Грецию, чему парень вот уже спустя десять лет не очень то и рад. Ставрос знал, что сын не упрекнет его в открытую, а будет перемалывать все недовольства внутри себя не щадно и категорично не желая на эту тему разговаривать и вот от этого было еще хуже. Никогда прежде между ними небыло недосказанностей, а тут на тебе. Сын все время хмурый и закрытый, предпочитает лишний раз с ним не контактировать. Ставрос уже сомневался в том, правильно ли он поступает, но каждый раз видя то с каким энтузиазмом Нико берется за любые семейные дела и как мастерски их улаживает, то все свои сомнения тут же задвигает в сторону. Со своим уязвленным отцовским сердцем он как нибудь справится, за то достойная замена и будет кому оставить дело всей жизни. Нет конечно в свои пятьдесят семь он еще горяч, несомненно привлекателен и хвала богу здоров, но все-таки. И потом с его деятельностью всегда надо быть начеку, чтоб не словить пулю от врагов, но и с этим проблем у него нет — он никогда не прячется за свою охрану и может запросто вступить в перестрелку. Просто такой день обязательно наступит и он должен быть уверен в том, что бизнес, с таким трудом им выстроенный не пойдет прахом. Он никогда не сомневался в сыне и был за него спокоен, но вот сейчас было действительно не по себе. Все таки с этим говнюком Йоргасом не знаешь чего ожидать, любую подлянку сделает — для него это раз плюнуть. А у сына хоть и свои люди надежные, да, но зеленые совсем, как бы чего… — Блядь… — Ставрос тяжело вздохнул и накрыл голову ладонями, смотря в полированную поверхность стола. Пригладил уложенные седые волосы, затем схватил рядом лежащий телефон — ничего. Снова отбросил на край стола и сцепил руки в замок на столе. В дверь кратко постучали, затем вошел такой же зрелый мужчина за пятьдесят и вальяжно подошел к нему. — Димитрий, вот скажи, какого хуя ты стучишь, если все равно войдешь? — нервно усмехнулся Ставрос, уставившись на вошедшего. — Привычка, — полуулыбнулся тот и кивнул. — Тебя то че на хихи пробило? — качнул головой Ставрос, поджав губы. Димитрий плюхнулся на кожаное кресло напротив стола и лениво протянул: — Да потому что в душе не ебу, почему ты так волнуешься? — невинно раскинул руки он, глядя из-под опущенных ресниц. — Он мой сын, — процедил сквозь зубы Никандрос старший, сурово сведя брови. — Вот именно, он твой сын, а не кисейная барышня и в случае чего, среагирует как положено, — флегматично заявил он, закинув ногу на ногу, а руки на подлокотники. Ставрос уже не выдерживал этой сводящей с ума неизвестности и решил, что надо выпить. Встал из-за стола и подошел к трильяжу, в котором у него всегда хранился стратегический запас дорогого коньяка и выудив оттуда бутылку вместе с двумя пузатыми фужерами поставил их на стол: — Хотел бы я послушать что ты мне сказал бы, если бы у тебя были дети, — с этими словами он разлил жидкость по фужерам и откатив в сторону друга фужер, одним слитным движением осушил свой. — А у меня и есть, — невозмутимо произнес Димитрий, беря фужер и изящно поболтав в нем янтарную жидкость, пригубил. — Если ты помнишь, я Нико чуть ли ни с пеленок растил так же как и ты, я его крестный отец вообще то, — — И официально тебе заявляю — что не принижаю его достоинств, — — Я тоже не принижаю, — вскинулся Ставрос, глядя на него. — Я беспокоюсь. И кстати, это ты невъебический умник заставил меня его туда отправить, — напомнил он ему, внутренне закипая от переполнявших его эмоций. Конечно, он знал что Димитрий его сыну как второй отец и ни за что не сделает ничего, чтобы ему навредило, но сейчас его слишком переполняли волнение и страх. — И чего ты мне сказать хочешь? — вскинул на него взгляд ядовито зеленых глаз Димитрий. — Что я подставлю его под удар? — — Ты не в себе, что ли? — Ставрос глубоко вдохнул-выдохнул, призывая себя успокоиться и налил себе еще: — Нет конечно, просто я должен был ехать, — произнес он уже вполголоса и обогнув стол сел на свое место. — Да и как ты знаешь, ему и так не по душе все эти дела, — Димитрий слегка прищурил глаза, пряча их в бокале и махнул рукой: — Даже не бери в голову, — проглотив коньяк и облизнув губы после него, на выдохе протянул он. — Покабениться немного и успокоится. Ты его плохо знаешь, что ль? — — В том то и дело, — качнул головой Ставрос, приглаживая ладонью волосы. — Очень хорошо его знаю и боюсь пока я буду грезить о нем как о преемнике, то потеряю как сына. Это для меня самое страшное. — признался он и приник к фужеру. Коньяк хорошо принялся и от него стало как то тягуче тепло в груди, что немного отвлекало от тревоги. — Ты ж знаешь, он характером то в мать пошел, — Димитрий кивнул, отставляя свой фужер на стол: — Да знаю. Доротея, да покоится она с миром, была той еще темпераментной и импульсивной особой, — — Но Нико и от тебя взял все самое лучшее, поэтому он такой волевой, сильный и всегда с холодной головой, не опускается до сопливых чувств и рефлексии, — — Может в этом и проблема? — произнес вполголоса Ставрос. — Ой, бога ради, твоей рефлексии я точно не выдержу, — скривился Димитрий и они оба утробно хохотнули. Напряжение немного схлынуло и Ставрос позволил себе облегченно выдохнуть. — Все хорошо будет, — подбодрил его друг. — Твоими бы устами, — — Ой, да любыми устами… — Вдруг оба мужчины насторожились, услышав за дверью громкие шаги по лестнице прямо по направлению к ним. — А еще удивлялся, почему так тихо…- прошептал Ставрос, а за грудиной опять заныло. Что то не так… Дверь его кабинета распахивается настежь и вбегает молодой парень из охраны в обычной гражданской одежде. Дресскода у них небыло. А зачем? Чай не восьмидесятые на дворе. Кстати и Нико поддержал такой подход. Парень все никак не мог отдышаться, а глаза у него были размером с шар для боулинга. Ставрос поднялся из-за стола и оперся руками о его края, не сводя с него глаз, а Димитрий глядя на него через плечо подозрительно на него покосился: — Совсем обалдел, врываться? — — Босс, — обратился он к Ставросу и тот нервно качнул головой в сторону, побуждая говорить. — У-у нас это…чп. — ~