~Простые истины~

      *Немногим позже, на окраине* — Нико, не нравится мне все это, — шепнул ему на ухо Тео — его друг и товарищ. С ним Нико в свое время и огонь и воду прошел, доверял как самому себе. Ведь как оно бывает — сначала в песочнице одной играли, в четырнадцать первую сигарету раскурили на двоих, в шестнадцать трахнули одну и ту же девку, даже в участке полицейском отсидеть пришлось за хулиганство и попытку выпендриться перед девчонками, угнав первую попавшуюся тачку. Если у одного проблемы — другой их тут же решает. Когда дракой, а когда нет, там уж как пойдет. Но никогда в жизни один не предаст другого, и если надо даже пулю словит. Такую дружбу не разрушит ничто. Ни туча денег, ни власть, ни доступная клубная девка. Так вот у Тео, как только начиналась какая-то непонятная хератень, Нико тут же бросался очертя голову её разруливать. Однажды, опять же в далёкой юности он как-то вступился за друга (хотя тот его об этом не просил. Ты ещё не понял? Тебе и не надо просить, анчоуса ты голова!). В общем, Тео запал тогда на девку, а та оказалась доченькой держащего небольшой район барыги. Тому не очень то понравилось, что кандидат в будущие зятья оказался юнцом, не имевшим в кармане гроша и решив проверить его, как говорят «на слабо» подослал к нему целую, без преувеличения ебучую кавалькаду своей пёстрой свиты. Человек шесть, не меньше. Засранец даже не собирался ничего говорить о том, во что ввязался. Рассчитывал справиться самостоятельно, только вот Нико, сам господь помог, не иначе, вовремя узнал от знакомых в том районе и успел вмешаться. Ну, те то конечно и глядеть не стали на то, что пред ними сын самого влиятельного человека в Афинах, готовые пустить в расход обоих. Не на тех нарвались. Ставрос в своё время обучил мальчишек всякому, в том числе и тому, что любые обстоятельства нужно всегда встречать с гордо поднятой головой, без страха бороться за свои честь и достоинство. Урок был надолго усвоен, ни чести, ни достоинства не уронил ни один. Отделались синяками, да парочкой переломанных рёбер, за то половины тех гадов тогда тот барыга не досчитался, а о об участи его самого сейчас, ведомо только господу богу и Ставросу, который узнав о случившемся, тоже в долгу не остался. Долго потом Тео препирался с Нико. Едва не рассорились из-за того, что он оскорбился тем, что его посчитали слюнтяем, не способным решать собственные проблемы без «группы поддержки». — Да послушай ты меня, дурень стаиросовый, дело не в том, что ты не способен за себя постоять, а в том, что я не прощу себе если с тобой, не приведи бог что нибудь случится. — горячо убеждал его тогда Никандрос младший, буквально перекрикивая распалившегося друга. — Ты мой друг, мой брат по жизни, моя опора. — Нико порывисто схватил друга за затылок, прижимаясь к его лбу своим, слушая его шумное, сопящее дыхание через нос. Тот зажмурился приходя в себя, а бьющаяся на виске жилка наконец успокоилась. — Я скорее сам словлю пулю, но тебе погибнуть не дам. Понял, дебила ты кусок? — — Иди нахуй, Нико. — на выдохе ухмыльнулся Тео в ответ, уже полностью успокоившись. — Если только на твой. — усмехнулся Нико, крепко обнимая этого вспыльчивого засранца. — Не мечтай, Никандрос. Не для тебя моя цвела роза. — оба парня рассмеялись, сжимая друг друга в крепких объятиях, радуясь и благодаря бога за то, что закончилось всё благополучно. Оба быстро вспыхивали, словно искры от зажжённой спички, но так же быстро остывали, в ту же секунду забывая о ссоре. А Тео до сих пор благодарил друга за то, что не бросил тогда. Даже сейчас, когда разбитная юность позади, он продолжал молиться на Нико, при каждой пьянке вспоминая тот случай, беспрестанно его благодаря. Ведь будь он тогда один на один с теми отморозками, в ряд ли остался бы жив. Но вот чуйка у него работала отменно с самого детства. Он, как грёбаная прорицательница, мог разглядеть пиздец до того, как он только случится. Сейчас был похожий случай — Нико всегда полагался на свои силы, просчитывал варианты и риски, опять же наука отца даром не прошла. Он в себе был уверен, чётко распланировав все исходы этой встречи. Не ждал подвоха (ну как не ждал? дядя Йоргас фрукт непредсказуемый), скорее был уверен, что он не решится что либо выкинуть, ну не самоубийца же, в конце концов? У них намечалась лишь простая беседа, потому Нико даже не стал ставить под ружьё своих людей, приказав ничего не предпринимать без его сигнала. Лишь припарковать машину неподалёку и ждать. Наблюдать, оценивать периметр. Он сам был при оружии, рядом прикрывая спину, прямо за правым плечом стоял Тео, а ещё один их близкий друг Икарис, прикрывал тыл, просматривая округу через прицел снайперской винтовки, обосновавшись в полуразрушенном здании чуть поотдаль. Они вдвоём были рядом, а больше никого и не нужно было. Глупо, самоубийственно и самонадеянно, но только им двоим Нико готов был доверить свою жизнь. Он чувствовал беспокойство Тео, но ещё не придавал должного значения. А зря. — Не поверишь, но мне тоже не нравится всё, что связано с дядей Йоргасом, ибо этот говнюк тот ещё кусок дерьма, плотно так доставший отца своими попытками разорить наш бизнес в Кефалонии. — Нико сплюнул под ноги, по привычке похлопав себя по карманам куртки, в поисках пачки сигарет, но вспомнив что не так давно бросил, тихонько выругался с досады. — Блядь. Тео в ответ взъерошил волосы на затылке, качая головой: — С хрена ли? Это наши границы, он вообще никакого отношения к нему не имеет. — Никандрос младший провёл кончиком языка по верхней губе, дёргая плечами: — Вот и отец того же мнения, и Димитрий, и я, да вот только дядя Йоргас с какого-то хуя возомнил, что раз когда-то, в лохматом году они с отцом вместе его начинали, то бог велел делиться. — И молчит, гад, за то, сколько он сделал отцу говна уже после, всё ещё на что-то там претендуя. — Нико тяжело вздохнул, засовывая руки в карманы, чтобы хоть немного отогреть ладони. Ночь сегодня прохладная, луна тусклая, а небо тучное, не дружелюбное и тёмное, без единой звёздочки. Тео конечно же уловил то, как изменился голос друга, когда тот упомянул отца и не смог не поинтересоваться: — У вас с дядей Ставросом по прежнему натянутые отношения? — Нико прикусил себя за щёку изнутри, на красивых высоких скулах заиграли желваки, а на душе муторно и удушающе противно. В груди теснились невысказанная обида, негодование, тупая горечь и больная тяжесть того, что они с отцом уже давно друг от друга отдалились. Накатывала тоска, но мужчина тут же собрался с силами, шумно втягивая прохладный, пропитанный сыростью надвигающегося дождя ночной воздух и резковато ответил: — Спроси об этом у дяди Ставроса. — — Ребята, Йоргас уже здесь. — наушник в ухе ожил голосом Икариса, заставляя Нико мигом подобраться. — Сколько их? Как далеко они от нас? — Три машины, метров пятьсот на шесть часов, — пока он говорил, Нико кивнул головой и Тео поняв знак, вытащил из кармана маленький бинокль. — Будьте внимательны, они едут не по главной дороге, а огородами, через небольшой перелесок. — — Что за? Зачем это вдруг понадобилось то? — пока Тео негодовал, Нико взяв бинокль сосредоточенно вглядывался в указанном направлении, попутно слушая Икариса через наушник. Лихорадочно соображал, просчитывал, а у самого в мозгу стучало не хорошее предчувствие. — Стоп, третья машина остановилась. — голос Икариса глухо отозвался в районе солнечного сплетения и уже в следующий миг, после паузы, показавшейся вечностью Нико слышит последовавший за этим глухой вскрик друга: — Блядь, берегитесь! — щелчок затвора винтовки, и тишину тут же разрезал звук выстрела прямо по той самой машине, что так подозрительно отстала от общей кавалькады. ***