Дженифер или Джонни?

      Низкие басовые ноты срываются с толстых струн. Периодически между ними вклинивается цоканье кисточки по тарелкам ударных. Ловкие переходы с терции на секунду и обратно, возвышающийся питч технической мелодии на фоне. В миксе есть электроника? Она стала довольно популярна. Теперь понятно, почему. И всю эту хаотичную гамму звуков разбавляет голос, хриплый от сигарет или, возможно, от выпитого ранее алкоголя.       Песня, как масло, втекает в уши, глотку и нос. Мяукающий тенор, протяжный, но такой же мягкий, как то самое масло, немного искажён микрофоном и шорохом обхватывающих его пальцев, задевающих металлическую головку. Изумительная партия соло-гитары, если присмотреться, то можно увидеть, как дрожит натянутая струна: полоса отдёргивается медиатором и хлопает по корпусу, на миг растворяясь в вибрации. И из этой же расплывчатой вибрации материализуется стальной прут. Прут, который выжигает на сердце болезненно-приятные борозды ударов, а уши заставляет гореть, как после жарких порно-кассет в отцовском кабинете.       Незаметный переход на минорную ноту – с губ срывается жалобный стон. В конце певец хрипло протягивает «а-а-а» в ми диез, с таким чёртовым придыханием, что ноги моментально скашивает. Дыхание сбито, как после 15-километрового марафона, сердце вот-вот вырвется из грудной клетки. Оно почти слилось с ритм-гитарой или что там было на фоне – уже сложно разобрать.       Затвор плеера издаёт оглушающий – отрезвляющий – щелчок. Стив зажмуривает глаза, пытаясь ухватиться пальцами за любую более-менее твёрдую вещь. Главное – не потерять равновесие, иначе он окончательно опозорится, перед собой в частности.       «Поверь, тебе не может не понравиться», - сказала Бакли, вручая кассету парню, двигая бровями.       Робин была права. Это тотальный пиздец.       Стив отбрасывает плеер в сторону, надеясь, что не сломал его. Сердце всё ещё бьётся, словно бешеная собака в клетке – он чувствует это, когда рука сжимает кофту на груди. Нужно время, чтобы проморгаться и вспомнить, где он, чёрт побери, находится.       Его комната. Дома. Слава богу, что он не послушал Бакли и не включил песню на работе – точно бы опозорился.       Начиналось всё, как всегда, просто и прозаично. Робин заметила, как Стив реагировал на звон колокольчика, как шарахался от слишком громких звуков и как гипнотизировал посетителей во время разговора. Особенно с низкими или хриплыми от сухости в горле голосами. Сначала она считала такую реакцию последствиями «прогулок» в Изнанке («Нет, Стив, мы не будем называть это последствиями травмы, чтобы сделать проблему ещё хуже»). Но в особо тихие моменты она видела, как Харрингтон буквально листает страницы главного журнала и прислушивается к шелесту. Кто не без странностей в этом городе? Но это была любопытная странность, и поэтому Робин предложила провести эксперимент.       - Это всего лишь кассета, Стив. Ничего не случится, если ты послушаешь что-то кроме Bronski Beat.       - Это кассета Мансона, так что я заведомо знаю, что мне не понравится.       - Ну, в таком случае, просто послушай полминуты, а потом выкинь. Какая разница?       - Боже, напомни, зачем мы этим занимаемся?       - Затем, чтобы убедиться в моей теории, дингус, - закатила глаза Бакли.       Лучше бы она не делала этого – Харрингтон хочет ей выцарапать глаза и сбежать подальше. Потому что теперь она знает. Расскажет всем или сама будет смеяться над бедолагой и подкалывать 24/7.       Он действительно получал удовольствие от звуков. И, пожалуй, даже опасное. Стив поднялся с кровати и почувствовал, как спинка на кофте от пота прилипла к коже. Про бельё он старался не думать.

***

      - Как эксперимент?       - Какой эксперимент?       Что ж, вот он, конец беззаботной, спокойной жизни. Стив мысленно всплакнул и помахал платочком своей психике и пообещал помнить, любить и скорбеть чаще одного раза на дню.       - Никакой. И никак, - Стив по очереди указал пальцем на Дастина и Робин и заметил хитрую улыбку на лице подруги.       - Совсем никак? Может, ты неправильно слушал? Такое тоже бывает, это всё равно, что слушать «Every breath you take» Стинга и танцевать под неё на балу*.       - Я не настолько идиот, Роб, и ты неправа. Нет у меня никакой острой реакции на звуки.       - О чём это он? – Дастин недоумённо уставился на Робин.       - Я предположила, что Стив несколько, м-м… резко реагирует на некоторые звуки. Точнее голоса и звуки от каких-то действий, вроде листания книги и прочего. Я предложила поискать музыку, которая будет содержать в себе несколько элементов и посмотреть на реакцию Стива, но мышь сбежала, вильнув хвостом, и теперь брыкается. – Харрингтон поднял кулак, осуждающе поглядывая на подругу. Робин мило улыбнулась.       - Хочешь сказать, у Стива мисофония?       - Хей, не выражаться! – Лукас с Макс захихикали. Стив напрягся, но отступать от слов не стал, грозя кулаком теперь шушукающейся парочке.       Дастин сжал переносицу, откидывая журнал и тяжело выдыхая:       - Иногда я поражаюсь, как ты умудрился закончить школу. Мисофония – расстройство, при котором разные звуки вызывают у человека нетипичную эмоциональную реакцию. Это может быть гнев, ненависть, чувство тошноты или возбуждение. – Стив поёжился в кресле, бурча, что в школе подобное не проходят. – Ну, блин, представь себе, что ты слышишь хруст яблока, и тебе башню сносит, потому что у тебя ассоциация с хрустом костей. Или там, не знаю, слушаешь любимую песню – и начинаешь кричать на всех, потому твой папаша устраивал под неё дебош.       - И что в этом такого? – Осторожно спросил Харрингтон.       - Да, в принципе, ничего. Кому-то мешает жить, кому-то – не очень. Зависит от того, какая реакция.       Дастин пожал плечами, возвращаясь к журналу. Миссис Байерс привезла им из Калифорнии в качестве подарка какой-то странный журнал с чёрно-белыми комиксами. В Хоукинсе, и даже самой Индиане, такие сложно было найти. Значит, ценность экземпляра взлетала в разы.       Дети загалдели, обсуждая странный стиль и слишком большие глаза персонажей. Макс что-то говорила о японских комиксах, но Майк постоянно перебивал её тем, что хвастался, что у него таких уже штук 5, и это знатно бесило.       Робин искоса глянула на Стива: если Харрингтон ещё как-то пытался отпустить глупые шуточки про раскраски для детишек, сейчас он вжался в кресло, словно хотел спрятаться внутри обивки и не выходить, пока все не разойдутся. Его остекленевший взгляд смотреть куда-то перед собой, пока руки теребили ручку керамической чашки ногтём.       - Дастин, а это какая-то болезнь или такое… случается?       - М? Ты про мисофонию? – Короткий кивок. – Вообще, это пока неисследованная область мозга. Последние исследования показывают, что это патология, - Стив нервно поджал губы. – Но я склоняюсь к тому, что это всё-таки обычная психологическая травма или типа того. Вряд ли человек рождается и тут же начинает ненавидеть звуки бор-машинки.       - Фу, это – самое противное, что могло сегодня появиться в моей голове, - фыркнула Бакли. Краем глаза она заметила, как Харрингтон отстранённо посмотрел на свои руки и судорожно выдохнул. Робин с сожалением сжала его руку. Стив дёрнулся и помотал головой. Что именно произошло у друга – Стив не собирался говорить.       Макс прикрикнула на Майка, чтобы тот заткнулся. Уиллер снова завёл любимую шарманку «а что не так-то?!», получая от Дастина журналом по голове.       Хендерсон повернулся к парню: цепким взглядом обведя контуры лица, он пришёл к заключению, что Стив расстроен чем-то. Он положил руку на чужое колено:       - Хей, если ты вдруг начал бояться открытия дверей или скрипа окон, это нормально. И я… я вообще удивлён, что ты хоть как-то пострадал.       - Ты о чём?       - Ну, знаешь, крутой парень, Стив «Причёска» Харрингтон, отважно бьётся с демопсами и швыряет Молотовым в монстров-психопатов. Он ничего не боится. А я… я до сих пор сплю с включённым светом и порой не могу уснуть, пока не прислушаюсь к радио на кухне. А ты всего лишь заработал нервный тик.       - Тоже скажешь, - Стив неловко повёл рукой в воздухе и отвернулся, сжимая кружку с чаем в руке. Хендерсон не надеялся вразумить парня – Стив слишком упрямый баран – но знал, кто точно сможет помочь. Он искренне верил, что помогает, даже не подозревая, во что превратит жизнь бывшего Короля Хоукинской школы.

***

      Кассета Sex Pistols находится в нижнем ящике стола. Почему Кейт слушает такую группу, Стиву было плевать. Куда большее значение он придавал тому, насколько экспрессивный и яркий голос был у солиста.       Дерзкие гитарные рифы вызывали табун мурашек, позвоночник будто встал дыбом, грозясь вырваться с места. Тело ломило, тысячи мелких игл протыкали нервные окончания, и Стив буквально ощущал, как кончики пальцев пульсируют, белея из-за отлившей крови.       Длинный бридж не просто приводил в восторг: бёдра подрагивали в нетерпении, мышцы заливало молочной кислотой, и от того тело приятно тяжелело и проваливалось в мягкую простынь. Если бы Стив разрешал себе курить в собственной комнате, он бы уже прикончил половину пачки. Это походило на долгий, затяжной секс, когда после активных толчков, под конец, уже лениво подмахиваешь бёдрами, слушая довольные высокие стоны. И Стив никому не признается, что именно жалобные стенания заставляли его кончить раньше обычного.       Боже, это настолько ужасно, что лицо и шею заливает плотной краской. Уши горят, как фонари в Китайском квартале.       В комнате раздаётся трель звонка. Харрингтон неохотно тянется к телефону и вздрагивает, когда слышит чуть хриплый бархатный тембр:       - Стиви-и, мне тут птичка напела, что у тебя крыша потекла, а кто, как не старый добрый Эдди «Фрик» Мансон, разбирается в протечках, - Эдди – Харрингтон клянётся – улыбается в трубку, выделяя чёртовы ямочки на свету.       - Интересно, кто этот предатель?       - Оу, так всё-таки, птичка была права?       - Никакая птичка ни в чём не права, - Стив сцепил зубы, стараясь дышать ровно через нос. Его правое ухо у трубки буквально дёргало, когда он вслушивался в шутливый голос Мансона, терпкий, вязкий, как виски, который Стив теперь не ненавидит.       - Хм, странно. Мне казалось, ты учишь детей доверять друг другу, полагаться на старших и всё такое. А сам от помощи отказываешься. - Стив устало провёл рукой по лицу, закрывая глаза:       - Мне не нужна помощь, Эдди. Спасибо, но со мной, правда, всё в порядке.       На другом конце провода отчётливо слышно почёсывание щетины подбородка и задумчивый стук пальцев по столешнице. Стив почему-то был уверен, что из-за перстней на руке пальцы отбивали удары жёстче, чем на самом деле. Мерное дыхание раздавалось в голове Харрингтона, как тиканье часов, оно успокаивало, слегка вгоняя в сон.       - Что ж, если будут вопросы, обращайся. Я же, всё-таки, эксперт в звуках, - шепелявое «з» растянулось, чтобы после себя поставить жёсткую, глухую «к». Боже, он заметил ухмылку в конце предложения – он не мог не заметить. Это было так же очевидно, как то, что в штанах неприятно пульсировало.       - Обязательно, - произнёс Стив в трубку с придыханием и откинул голову на подушку.       Эдди долго молчал, дышал в трубку, периодически что-то мыча, но не нажимал кнопку сброса звонка. Возможно, ему нравилась эта тишина, спокойная, необременяющая. Редко когда можно найти человека, с которым приятно помолчать, и сейчас Стив как никогда осознавал смысл данной фразы. Он вслушивался, как Мансон шуршит кисточкой для рисования, скребёт ногтём какой-то пластик и облизывает пересыхающие губы.       Не спрашивайте, почему Стив Харрингтон слышал всё это. У него просто идеальный слух, о чём мало кто знал в его окружении. Даже он сам.       Шатен решил прервать молчание:       - Чем занимаешься?       - Да так, готовлюсь к следующей партии в ДнД.       - К ним ещё и готовиться надо?       - Конечно, ты же готовился к своему дурацкому баскетболу – чем настольная игра отличается?       - Тем, что заумная? Мудрёная? – Мягкий грудной смех прорвался сквозь плотный воздух, и Стива приятно тряхнуло.       - Ты хоть раз пробовал играть? Она действительно ничем не отличается от физической активности: выстраиваешь стратегию, следишь за соперниками и делаешь решающий шаг, если необходимо. Мы даже кубики бросаем!       - Вау, это действительно, как баскет. Корзины есть?       - Можем организовать одну, если решишься. – Подколку Харрингтона отразили ответным ударом. Эдди завуалированно, в присущей ему манере пригласил Стива Харрингтона, самого неботанского человека на ботанские посиделки. И сделал это так, что свободная рука незаметно тянется к краю кофты и проводит кончиками пальцев по поджатому животу.       Шипящие, рычащие буквы перемешались вязкими смешками, выливаясь на парня ушатом воды. И Стив с охотой топил себя в этой жидкости, позволял себя обволакивать тёплым одеялом, вызывая новую порцию мурашек. На секунду почудилось, как длинные кудрявые локоны невесомо касаются ключицы, как тень нависает над головой, и шершавые мозолистые пальцы проводят по скулам, расслабляя.       Возбуждая.       - Тебе нравится?       Горячо, слишком горячо. Глаза закатываются против воли, а рука, гладившая живот, спускается к резинке домашних штанов.       - Что?       - Идея.       - Какая?       - Прийти к нам на партию. Обещаю, скучать не придётся, - лукавая улыбка растягивается на бледном лице – Стив слишком хорошо изучил Мансона, чтобы знать его ужимки и гримасы во время разговора.       - Я-я подумаю…       - Вау, я уговорил Короля Стиви явиться в нашу скромную фриковую обитель. Мне дадут медальку за это? – Эдди громко рассмеялся, заполняя пространство задором и радостью. Стив невольно улыбнулся и перекатился на бок.       - Получишь, если будешь хорошо себя вести.       - О, ну тогда я обязан хорошенько подготовиться к игре. Передавай привет Бакли. Пусть тоже приходит, если захочет.       - Передам.       Эдди недолго держит паузу, хмыкает и отключается. Стив кладёт трубку на место и разваливается звездой на кровати. Раннее чувство эйфории от голоса Эдди Мансона схлынуло, а лицо моментально побелело, принимая грубые черты. Стив чуть не начал дрочить на голос Мансона, ещё и согласился пойти на партию с детьми. Чтобы сидеть там, слушать брюнета, следить за пляшущими в воздухе руками и в тайне воздыхать, сдерживая нарастающее желание.       Блеск. Просто гениально, Харрингтон, ты превзошёл все ожидания и даже больше. Парень со стоном скрыл лицо руками. Ноющий стояк всё ещё неприятно давил в штанах. Он только что подписал себе приговор.       Тупо. Как же это было тупо.