Дженифер или Джонни?

      - Знаешь, за такие хоромы я, пожалуй, потерпел бы предков, - Мансон с любопытством семилетки разглядывал шкафы на открытой кухне и большой телевизор с видеомагнитофоном. Он включает телевизор, и на экране появляется прекрасная Джессика Рэббит на сцене бара-кабаре. Эдди кривит рот: «Понимаю», и отворачивается, уже без особого энтузиазма обследуя дом.       Харрингтон массирует переносицу и вытаскивает кассету. Идея объяснить Мансону всю тонкость проблемы представлялась настолько же нереальной, насколько встретить подобную Джессике девушку в жизни.       Он валится на диван, закрывая руками лицо, медленно собираясь с мыслями. Эдди присаживается рядом, раскинув руки на спинке дивана.       - Так что за проблема? Ты, кажется, говорил, что громкие звуки вызывают тревогу.       - Это не совсем так.       - Тогда поясни. – Стив слабо замотал головой. – Ты же знаешь, я никому не расскажу.       Стив посмотрел на Мансона. Всё внимание он сосредоточено направлял на шатена, на лбу проступила серьёзная складка, привычная дурашливость испарилась, словно перед Стивом сидел абсолютно другой человек. Не Эдди, а какой-нибудь секретный двойник. Или же просто Стив плохо знал металиста.       - После Изнанки… Да, я думаю, тогда и случилось… Я слышу всё очень остро. Каждый стук, каждый вздох, будто бомба, взрываются в ушах и оглушают. Я не могу порой сосредоточиться, потому что Робин слишком громко разговаривает. И ещё… Меня, вроде как, успокаивают всякие мелкие звуки, типа клацанье кнопок, щёлканье клавиатуры, стук пальцев по столешнице. Что-то размеренное и спокойное, как…       - Метроном.       - Это что?       - Специальная штука для музыкантов. Позволяет не сбиваться с ритма, но меня она по большей степени раздражает.       - Ясно.       - Да. – Харрингтон кожей слышал плохо сдерживаемый вопрос: «Ты что-то не договариваешь».       Неловкое молчание повисло в комнате.       - Ещё что-нибудь?       - Нет, больше ничего. – Эдди хмыкнул и скосился на Стива. Лёгкий румянец проступил на шее, выделяя множество родинок на фоне. Мансон замурлыкал что-то себе под нос и принялся отбивать нужный ритм по обивке дивана.       Стив прикрыл глаза, вслушиваясь: монотонные вибрации задевали седьмой позвонок, они отдавались где-то в затылке и скатывались по шейкам позвонков вниз, задевая нервные окончания. Чужая рука медленно переходит к плечам, отбивая такт уже на нём.       Тихое мурчание постепенно укреплялось, голос медленно прорезался, выговаривая слова:       «Мне нужен кто-то, кто покажет       Вещи в жизни, что я не найду       Я не вижу то, что       Подарит истинное счастье, я просто слеп»*       Стив прикрыл глаза, откидывая голову назад. Текст неизвестной песни вплетался в ухо. Он подумал, как давно не чувствовал себя настолько расслабленным, что туловище превратилось в желе, растекаясь по мебели. Обычно приходилось стоять на стрёме, хоть на первом, хоть на втором этаже дома, потому что пронизывающая тишина только усугубляла страх перед неизвестным. Старая окровавленная бита с кривыми металлическими гвоздями лежала под кроватью, на которой спал Стив, и рука сама по себе свисала во сне, чтобы при резком толчке успеть схватить оружие и наброситься на противника. Но сколько бы Стив ни ждал, после Изнанки даже еноты не вскрывали мусорные баки.       И сейчас, когда чужая рука медленно зарывалась в волосы на затылке, слабо массировала кожу и скребла в особо чувствительных местах ногтями, Харрингтон понял, что теряет бдительность, и от этого становилось спокойно на душе.       Плечом он чувствует, как Мансон подсаживается ближе вполоборота, усиливает нажим и чуть тянет волосы. Стив непроизвольно открывает рот, постепенно проваливаясь в блаженную пустоту. Мягкий тихий голос скомандовал спуститься ниже, и Стив сползает вниз, зачем-то укладывая голову Мансону на бёдра. Эдди хмыкает и продолжает мурлыкать песни.       - Кажется, у тебя действительно чуткая восприимчивость к звукам.       - Мгмнх….       - Или ты просто слишком устал, чтобы не реагировать на них.       - Угу…       Эдди снова хмыкнул. Второй рукой он проводил вдоль кромки правого уха, скользя по выпирающим краям. Харрингтон протяжно выдохнул и расслабился окончательно. Мансон чуть наклонился над Стивом и шепнул:       - Осторожней, в таком состоянии я могу творить с тобой опасные вещи. – Брюнет бедром ощутил, как по телу Стива прошлась мелкая дрожь. – Или ты не против? – Парень тяжело сглотнул и приоткрыл губы. Мансон замер на секунду, но продолжил массаж уже двумя руками.       Пальцы растирали мочки уха, оттягивая их, костяшки случайно касались тонкой кожи за ухом, и Стив дёргался от этих движений. Тёплое дыхание с примесью горьких сигарет оседало на лбу и задевало ресницы. Концы тёмных локонов щекотали скулы, будто завеса, опускаясь по бокам. И, конечно, Стив не мог отказать, когда мягкий голос с жёстким нажимом попросил задрать кофту.       Эдди смотрит на подрагивающий, открытый живот. Проступающие кубики пресса едва заметно сокращались при вдохе, дёргаясь сильнее, когда он командовал дышать. Родинки рассыпались по всему телу, контрастными точками выделяясь на незагорелой коже. Эдди диктует «подними повыше» и облизывается, когда замечет торчащие нижние рёбра. Тёмные завитки волос ровной дорожкой соединяют солнечное сплетение и прячутся под резинкой спортивных штанов. «Отличная фигурка, Стиви», - и Харрингтон заливается краской, тихонько выдыхая «ах». У Мансона самого дрожат руки, а под лопаткой приятно жжёт, как обычно бывает, когда партнёр покорно принимает ласки.       - Если я попрошу купить мне новую кассету Айрон Мейден, ты сделаешь это?       Стив слабо кивнул, облизывая высохшие губы.       - Хороший мальчик. – И Мансон широко улыбается, когда Стив простанывает громче.       - Знаешь, что я могу с тобой в таком состоянии сделать, м? – Эдди склоняется к подбородку, задёргивая кофту до шеи. – Я могу пережать тебе сонные артерии твоей же кофтой и держать, пока в голове не поплывёт. Ты увидишь, как по потолку расходятся прозрачные круги, и поднимется температура. Твои милые щёчки будут гореть, и я проведу по ним холодной рукой, чтобы ты почувствовал контраст.       - Ох, это…       - Не нравится? В таком случае, я прижмусь к тебе со спины, мои руки будут портить твою идеальную укладку, царапать скальп, пока я буду шептать тебе на ухо, насколько у тебя чертовски красивые шея и ключицы. Пальцами я буду спускаться ниже, считать родинки на твоей широкой, накаченной спине, и когда ты скажешь «стоп», я скажу число, и ровно столько укусов ты увидишь на своей тонкой, прекрасной шее.       Стив часто задышал. Тихий вкрадчивый голос заставлял воображать, как двигается Эдди вдоль позвоночника, кружит по лопаткам и спускается к пояснице; как мозолистые руки бережно сжимают покалеченные бока, удерживая, когда острые зубы впиваются в предплечье, под челюстью, кусают кадык. Эдди интонационно выделял слова-действия. Он как бы показывал, что произойдёт в первую очередь, и с какой силой. Стив представил круглые отметины на шее и издал короткий всхлип. Он очень хотел увидеть их вживую.       - Сядь ко мне спиной. – И Харрингтон подчиняется. - Тебе нравится, Стиви? Нравится, когда говорят, что делать, когда заставляют сидеть смирно, не двигаясь?       - Мх-Мансон, ты чёртов извращенец…       - Ра-азве? Я всего лишь проверяю, какую интонацию ты лучше воспринимаешь, и что тебя отталкивает.       - Прекрати.       - Что прекратить, Стиви? – Брюнет задрал кофту до подмышек, руки его обводили контуры шрамов укусов, степенно поднимались к рёбрам, пересчитывая их. Он приказывал Стиву сидеть смирно, но тот, не сдержавшись, опустил голову, кладя свои руки поверх узловатых пальцев.       - Это. Я не собираюсь…       - Руки. Убрал.       Харрингтон громко сглатывает и послушно отпускает руки Мансона. Краем глаза он видит, как выпуклость на штанах увеличилась, и молится всем богам и знаменитостям, чтобы тот не увидел, как сильно у него стоит.       - Если ты ещё раз ослушаешься моего приказа, простыми укусами не отделаешься. Эдди сильно надавил указательным и средними пальцами в пространство между рёбер, большим специально задевая сосок. Харрингтон всхлипнул и кивнул, безвольно опустив голову.       Мозги плавились, как таявший в руках снег. Лицо раскраснелось, уши и грудь, горят от интимных прикосновений. Чем дальше двигался Эдди, тем мощнее разгоралось возбуждение. От властного грудного голоса смазка начала выделяться активней, он ощущал, как липкое пятно расползается в трусах, неприятно охлаждая разгорячённое тело. Стив уже практически не слышал, что говорит Мансон, он только улавливал рычащие вибрации командного тона и вспоминал ранее данные обещания.       Парень чуть качнулся вперёд – Эдди попросил сесть удобней, чтобы дальше услышать мелодичную колыбельную:       «Мистер Сэндмэн, подари мне сон       Сделай его сладчайшим из всех       Дай ему два лепестка, как розы и клевер       Затем скажи ему, что одинокая ночь закончилась…»*       Харрингтон сжал зубы и застонал. Он больно вцепился в бёдра Мансона, заставляя того зашипеть и вцепиться в каштановый затылок, запрокидывая голову назад.       - Кажется, я предупреждал, - и острые зубы вцепились в трапециевидную мышцу.       - Ах-х, - Стив несдержанно простонал, тяжело вздыхая. Кадык дёргался каждый раз, когда Эдди задевал горошины поджатых сосков. Эдди вплотную прижался к уху Стива, шепча текст старой песни:       «Мистер Сэндмэн, подари нам сон       Подари ему светлые ясные глаза       Дай ему одинокое сердце Пальяччи       И густые вьющиеся волосы Либераче…»       Он привносил что-то своё, грубое, твёрдое и в то же время нечто завораживающее, что заставляет вслушиваться в каждую ноту, впитывать звук, пока не затошнит от головокружения. Этот страстный, немного возбуждённый тон клубками жаркого дыхания срывался с губ, задевая ребро ушка. Стив терялся в этом котле эмоций, захлёбывался, идя ко дну.       - Как тебе песня?             - Тебе впору выступать с группой, - глупо пошутил Харрингтон. Эдди коротко засмеялся и провёл носом вдоль шеи. От неё повеяло мускусом и терпким, усилившимся запахом одеколона.       - Прислушаюсь к твоему совету, Стиви.       - У тебя отличный голос…       - Вау, Король Харрингтон сделал мне комплимент? Я польщён, - и в свойственной ему манере, Эдди поднёс вспотевшую ладонь Стива к лицу и благодарно поцеловал выпирающие костяшки. Харрингтон шумно выдохнул и чуть отстранился.       - Не издевайся надо мной. Мне и так… тяжело.       - Если только чуть-чуть. Я, видишь ли, люблю выводить из себя правильных мальчиков, - Стив издал непонятное кряканье и поморщился: в штанах было потно и мокро. – Я хочу, чтобы ты спросил, зачем я держу бандану в левом кармане.       - Зачем?       - Просто спроси.       - Я н-не знаю.       - Спроси.       По спине словно хлыстом прошлись. Жёсткий командующий голос заставил Стива подпрыгнуть, обдавая жаром с ног до головы. Стив громко сглотнул и осторожно открыл глаза. Он знал, что два чёрных угля впились в затылок, выжидая.       - Почему ты носишь бандану в левом кармане? – Мягкие губы прикусили мочку уха:       - Потому что я люблю послушных мальчиков.       Харрингтон замер. Эдди почувствовал, как резко напряглось тело в объятьях, и посмотрел на парня: тот закатил глаза, тихо всхлипывая, а на штанах расплылось мокрое пятно.       Мансон шокировано дёрнул уголком рта – «О, чёрт» - и прижал к себе обессиленного юношу. Тот глубоко дышал, постепенно приходя в себя.       Эдди медленно водил большим пальцем по линии челюсти Харрингтона. Мансон старался запомнить мельчайшую деталь момента: разморённого шатена с приоткрытыми блестящими губами, осоловевшие, полусонные карие глаза и яркие точки родинок на покрытом румянцем лице и шее. Как длинные стрелки ресниц слиплись в уголках глаза из-за выступивших слёз, как дёргался кадык, когда Стив проглатывал слюну. Эдди будет хранить образ разморённого после оргазма короля в памяти, трепетно протирая воображаемую рамку от пыли. Вряд ли Стив Харрингтон погладит Эдди по головке после такого - скорее выставит взашей за дверь. И дело не в том, что он прямым текстом признался в гомосексуализме, а в том, что Мансон узнал и воспользовался грязным секретом самого прямого парня на районе. Зато перед смертью он отлично провёл время.       Стив открыл глаза, пытаясь сфокусироваться на друге. Тот криво улыбнулся, отводя глаза в сторону. Харрингтон туго соображал сейчас – как тут соображать, когда этот волевой голос заставил кончить, не касаясь себя? – и просто хлопал глазами, рассматривая пробивающуюся щетину на чужом подбородке. Беспокойная дрожь отдалась в пальцы, которые нервно накручивали прядь его волос. О, так вот, каково это.       Стив потянулся к лицу Мансона и погладил щёку. Эдди ластился, словно большой, чёрный кот. Он провёл большим пальцем вблизи рта, и Эдди ухватил фалангу губами, мокро целуя.       - Я удивлён, что ты не оттолкнул. Неужели Короля Стива потянуло на «разнообразие»?       - Джонни и Дженнифер…       - Что?       - Поясни.       - Джонни и Дженнифер. «Грязные танцы»?       - Допустим.       - Ну, кхм, - Харрингтон неуверенно прочистил горло. – Джонни или Дженнифер? – Мансон удивлённо посмотрел на парня и расплылся в нахальной улыбке:       - Естественно, Джонни.       - А мне – без разницы.       Эдди тупо заморгал. Он услышал, как сердце Харрингтона забилось с удвоенной силой. Ну, это было бы слишком прекрасно. Он прижался к бьющейся под челюстью жилке и мягко поцеловал. Услышав тихий стон сверху, Эдди поднял руки выше, считая рёбра под горящей кожей.       - Тогда мы можем перейти к следующему этапу терапии.       Мансон высунул язык и широко провёл по ласкающей ладони. Харрингтон вздрогнул и промычал что-то себе под нос. Он развернулся в кольце рук и остановился, растерянно прыгая глазами со спинки дивана через тугие кольца тёмных кудрей на брошенные на пол вещи. Он не знал, что делать дальше, и потому медлил.       Эдди хмыкнул, зарываясь пятернёй в волосы Харрингтона:       - Со мной можно не любезничать. Я люблю пожёстче.       Стив зачем-то кивает и тянется к губам Эдди. Мансон дразнит, мотает головой, лыбится и хихикает, когда Стив дуется и толкает Мансона в плечо.       - Уверен, что не пожалеешь?       - Джонни.       - Я уже понял.       - Нет, в смысле… чёрт, я хочу… Джонни. Джонни мне точно нравится больше, чем Дженнифер.       - Ох, почему ты такой… - Мансон хнычет, и Стив слабо улыбается, обнимая за шею. Его пересохшие губы моментально увлажняются, когда Эдди засасывает каждую по очереди. Стив тихо стонет и жмётся ближе, усаживаясь на расставленные ноги. Влажное пятно на штанах пачкает футболку, хотя никто и не обращает внимание.       Эдди углубил поцелуй. Языком он водил по кромке зубов, облизывал дёсны и нёбо, вызывая щекочущие ощущения. Громкие чмокающие звуки заполнили гостиную, вызывая сладкую дрожь в коленях. Эдди обнял его снова, огладил шрамированные бока, как и обещал, и стал водить губами вдоль подъязычной мышцы. Мягкие кольца волос щекотали плечи, создавая странный контраст между настойчивыми короткими поцелуями и невесомыми касаниями кончиков волос.       Стив запустил руку в гриву Мансона, играясь с волосами, оттягивая их. Он прикрыл глаза, стараясь не смотреть на возбуждающую картину перед собой. Хотелось сосредоточиться на волнующих касаниях губ, но Эдди горячо выдохнул и укусил. Харрингтон зашипел, но откинул голову, давая больший доступ к шее.       Цепкие пальцы спускались ниже, чертили дорожки от родинки к родинке, нажимая на новую коричневую точку, пока не дошли до поясницы. «Двадцать три», - Эдди томно прошептал число и впился кусачим поцелуем в губы Стива. Руки подхватили Харрингтона под ягодицы, стискивая их в стальном хвате. Было больно, но больше приятно. Строить из себя невинность уже нет смысла, как и скрывать очевидное желание в паху.       Мансон нехотя оторвался от Стива: его губы налились цветом, юркий язык облизывал их. Эдди спустился к подбородку, легонько прикусывая.       Два.       Хватка на заднице усилилась. Стив потянул Мансона за волосы и услышал гулкое рычание.       Три.       Эдди заваливает Стива на диван. Он в спешке стягивает с себя футболку и заставляет Харрингтона самому раздеться. Эдди восхищённо выдыхает, когда видит накаченную, покрытую волосами грудь, расширяющиеся на вдохе рёбра и поджатый живот. Он несдержанно проводит языком по дорожке от солнечного сплетения до пупка и кусает округлость под ним. Стив громко скулит, зажимая себе рот.       - Нет, детка, я хочу слышать тебя.       Эдди пренебрежительно медленно стягивает со Стива штаны. Пунцовая мокрая головка звонко шлёпает по низу живота, оставляя влажный след.       - Ты так мило краснеешь, Стиви, - хихикнул Мансон, когда Харрингтон зажмурился и отвернулся. Он щёлкнул пряжкой ремня и со свистом вытащил ремень из шлиц.       Грубая кожа складывается вдвое и удобно ложится в ладонь. Эдди свяжет его в следующий раз – пока, чтобы не спугнуть, стоит начать с чего-то попроще. Он проводит согнутым концом ремня по животу и несильно шлёпает, вызывая трепет. Глаза Стива влажные, блестят в пробивающемся в окна свете и смотрят так невинно и одновременно пошло, едва сдерживая порывы вжать чужое лицо в пах.       Музыкант усмехается и резво проводит ремнём вдоль члена. Стив дёргается, закусывает губу и тянет руку вниз. Эдди понимает намёк и пережимает основание самостоятельно, мазнув языком по головке.       - Ох, Эдди…       - Детка, ты так шикарно выглядишь, ты даже не представляешь. – Мансон деловито целует головку и вбирает в рот до середины. Стив давится воздухом и откидывается на подлокотник. Мясистый язык очерчивает каждую вену, забирается под корону и слизывает остатки спермы. Терпкий привкус приятно щиплет язык, и Эдди стонет, посылая вибрации по члену.       Харрингтон зарывается ладонью в кудрявые волосы, видит полный доверия взгляд, и легонько давит на затылок, прося взять глубже. Он чувствует, как влажная глотка расширяется, а член скользит по языку внутрь, головкой упираясь в стенку горла. Мышцы резко сокращаются, подавляя спазм, и Стив высоко стонет, зажмуривая глаза. Если бы ему хоть раз сделали так, он бы боготворил этого человека до скончания веков.       Мансон сосёт активно, помогает себе рукой, пока Харрингтон, потерявшись в ощущениях, подмахивает бёдрами в такт. Он не обращает внимания, когда один палец туго протискивается в сжатое кольцо мышц, и не чувствует дискомфорта, когда вторая рука мягко поглаживает напряжённое бедро. Эдди с пошлым «чпок» выпускает член изо рта. Его губы и щёлку соединяет тонкая нить слюны.       - Подними задницу, Стиви, - припухшие губы и охрипший от скопившейся слюны голос вызывает табун мурашек у Стива. Он послушно упирается пятками в диван, вставая на мостик. Эдди судорожно втягивает носом воздух и рычит. Слепок его зубов оказывается на сочных бёдрах в пяти разных местах. Один особо болезненный он зализывает, прося прощения, но Харрингтон дёргает кудрявую прядь и тянет на себя.       Они целуются, пока не высасывают друг у друга весь воздух из лёгких. Эдди наспех облизывает два пальца: «Расслабься», - Стив коротко кивает и сцепляет руку Мансона со своей в замок. Тот сидит на коленях, задница шатена покоится на его бёдрах, обтянутых чёрной джинсой. Эдди аккуратно кружит пальцами вокруг сфинктера, сцеживает ещё слюны, чтобы было не так больно в первый раз.       - Ты чистый?       - Нет.. Что? Не знаю…       - Ладно, - Эдди подтягивает одну ногу Стива к животу, из-за чего сфинктер чуть растягивается. Харрингтон сжимает руку Мансона сильнее, и Эдди шало улыбается. – Не бойся, у нас ещё будет время на практику.       Двумя пальцами он продолжает давить на тёмное кольцо, в то время как большой палец массирует мошонку под яйцами, выписывая круги и петли. Он нащупывает примерно бугорок простаты и давит на промежность, проталкивая пальцы на одну фалангу. Стив мотает головой, кусая губы. Ему кажется, что вся эта пытка уже длится несколько часов, а он уже не может терпеть. Член просит разрядки. Желательно на Мансона. Желательно одновременно с ним.       Молния чёрных джинсов вжикает, Эдди приспускает штаны с бельём, и Стив видит толстый член с крупной пунцовой головкой. Смазка стекает на обивку, Стив расцепляет руки и осторожно касается щёлки, стирая каплю. Он облизывает грязный палец, звонко причмокивая. А потом делает абсолютно невинный взгляд и мнёт губы от стыда. И Мансона ведёт.       Он резко притягивает к себе юношу, плотно соприкасается бёдрами с чужим задом. Он обхватывает оба члена и размеренно водит по ним вверх-вниз, вызывая томные стоны из Стива. Левая рука, придерживавшая колено, упирается в спинку дивана. Мощный бицепс натягивает рисунок татуировки, Стив сглатывает, кусая пунцовые губы. Эдди слышит, как от его непроизвольных толчков тугие яйца шлёпают по расселине, и стонет. Чёлка прилипла, он пытается её сдуть, но кудри только поджимаются сильнее, приобретая более тёмный цвет.       Харрингтон тянется к Эдди. Он страстно впивается в его губы и тянет на себя. Члены зажаты меж животов, Мансон ускоряется, активно елозя на Стиве, и слышит характерный скулёж у уха. Он делает пару фантомных толчков и впивается укусом в ключицу. Стив вскрикивает и тянет за волосы в ответ. Между телами разливается белёсая лужица, Мансон просовывает руку между ними, проводит пару раз резко, будто выдаивая остатки из Харрингтона, и сдавливает у головки на последок. Стив шипит, но после довольно выдыхает, прикрывая глаза.       Они оба потные, грязные, тяжело дышат, и ошалело улыбаются друг другу. Капелька пота скатывается от виска к уху, и Мансон слизывает её, разделяя вкус в долгом ленивом поцелуе. Стив, наконец, обвивает его ногами за талию, вжимая в себя, и бормочет:       - Знал бы я, что это так классно, признался бы ещё раньше.       - Классно? Мне кажется, я не заслужил столь низкой оценки, Стиви.       - Ты и не исполнил своё «наказание». – Мансон удивлённо уставился на парня. – Ты обещал 23 укуса, а оставил только жалкие 10.       - Ты считал?       - Конечно, - Харрингтон развязно поцеловал парня, проводя языком по нижним зубам. Эдди задним числом подумал, что действительно сплоховал, но в следующий же миг забыл, наваливаясь на Стива всем весом.       - Ох, ты тяжёлый!       - Привыкай. Твоей основной задачей будет удерживать меня навесу.       - Почему я?       - Потому что иногда я принимающий*, детка, - и Стив понимает, как глубоко и надолго он пропал, в этих угольных глазах, бархатном настойчивом голосе и крепких музыкальных руках. А потом он вспомнил, насколько это приятно, и мысленно простил Робин за кассету. Он надеялся, что Эдди лично ознакомит его со своей коллекцией.       - Ты что, хочешь заставить меня играть в бейсбол*? – Эдди подавился и потом громко рассмеялся, переходя почти в поросячий визг. – Мансон, иди ты в жопу! Хватит ржать!       - О Господи, Стив Харрингтон, я люблю тебя! Только ты можешь после недосекса с парнем спросить, что значить «давать» и «принимать».       - А. Оу. ОУ…       - Да, Стиви, оу, - Эдди тепло улыбается, зарываясь лицом в ключицы шатена. Стив почувствовал, что не такой уж Мансон и тяжёлый. Эта тяжесть сверху была очень приятной, источающей тепло и покалывание в стопах.       - Значит, любишь меня?       - Чертовски. Люблю, обожаю и ещё немножко сверху.       Стив замялся. После такого интенсивного сеанса терапии он не понимал, что чувствовал к Эдди, помимо дикого влечения, и чувствовал ли что-то вообще по жизни. Вряд ли он с уверенностью скажет «ничего», но и чёткого «да» в его сердце не звучало.       Эдди ухмыльнулся.       - Всё в порядке, Стиви. Я куда дольше варюсь в этом, в отличие от тебя. Ты не обязан отвечать мне взаимностью здесь и сейчас.       - Я не могу ничего сказать. Точнее, я не знаю… Чёрт, я совсем недавно узнал про бисексуалов, и вроде как, подметил одну девчонку… - Мансон скривил лицо в отвратной гримасе. – Но ты мне нравишься, очень. И я думаю, Дженнифер надолго уйдёт на второй план.       - И даже Джонни? – Съязвил Мансон.       - И даже Джонни. И останется только Эдди Мансон.       - Что за везучий гавнюк.       - Он – отличный парень, вам стоит познакомиться поближе, - подыграл Харрингтон.       Эдди взволнованно замотал головой, скуля, и упёрся лбом во взмокшую грудь.       - Господи Иисусе, ну почему ты такой?...       - Что со мной опять не так? - Харрингтон готов был обидеться как минимум на неделю, но его прервал чувственный глубокий поцелуй. Эдди буквально вжался всем телом, пытаясь передать те эмоции, что испытывал сам. И Стиву очень захотелось прочувствовать всего Эдди Мансона, со всеми тараканами в голове, странной любовью к цепям и коже и жуткими визгом из бумбокса.       - Ты действительно замечательный, ты знаешь?       - Ага, слышал пару раз.       Эдди улыбнулся, вызывая ответную улыбку. Они целовались до тех пор, пока от липкости не стало совсем противно. Хотя принимали душ по отдельности, время в кровати они провели совместно. Эдди не поскупился на едкие комментарии о личной спальни Харрингтона и обещал привить хороший вкус, раз теперь он стал его персональным учителем.       Ночь напролёт они целовались и обжимались, словно пубертатные подростки, глупо хихикая, закидывая друг друга шутками. Они заснули практически под утро, когда после очередного нападения вампира-Эдди Стив прикрикнул на своего парня, что заставит его ехать в ближайшую круглосуточную аптеку за резинками и не пустит на порог без них.       Мансон искренне поверил в угрозу, быстро чмокнул в нос и отвернулся к стене. Харрингтон тяжко вздохнул и обнял Мансона со спины. Эйфория вечера привычно сходила перед беспокойной ночью, оставляя после себя холодок вдоль позвонков.       - Мансон? - Сонное мычание раздается где-то в глубине подушки. - Я вроде как должен оплатить услуги терапии?       - Наверно...       - Может, я могу запросить кредит? Обещаю вернуть всё до цента, - Стив крепко прижался к широкой спине, жмурясь.       - Ммм, согласен только на пожизненное рабство рядом со мной...       Эдди сжал обвивающие талию руки и что-то забурчал, засыпая. Пожизненное? Стив искренне обрадовался столь выгодным условиям сделки.