Светлячок

И тут он заметил желтоватый отблеск в глазах Солдата: тот наблюдал за светлячком. Маленькое насекомое ползло по листу желтым огоньком, и Зимний с непосредственностью ребенка смотрел на него. Внутри Рамлоу всё рухнуло от осознания: он не сможет отдать Зимнего, зная, что на нем используют все содержимое чемоданчика. Надо было думать, что делать дальше. В голове царила пустота. Вот так спонтанно бежать, считай, в одних трусах: большей глупости и представить себе было нельзя. Он позвонил Джеку. Единственному человеку, которому полностью доверял, и рассказал всё, как есть. Тот долго матом орал, какой Брок тупица, идиот, что, впрочем, Рамлоу и сам понимал. Броку даже казалось, что Роллинс хочет сквозь телефон пристрелить его, чтобы не мучился. Они с Джеком многое прошли и многое повидали, как говорится и в горе и в радости так, что друг все же смирился с дурацкой идеей Брока, хотя и в корне не разделял это спонтанное решение. Успокоившись, Джек скинул счет, куда стоит перевести все деньги, дальше адрес дома, где первое время можно скрываться и попрощался. Брока будто током шибануло от понимания, что его жизнь фактически закончилась с того момента, как он принял решение не везти Зимнего к Пирсу. Рамлоу быстро через приложение перевел деньги, а вот о Зимнем он как-то совсем забыл, а ведь тот теперь часть его жизни: что-то непонятное с промытыми мозгами, обладающее нечеловеческой силой и такими же нечеловеческими заскоками. И будто в подтверждение этих слов во взгляде Зимнего что-то изменилось, словно тумблер в его голове со щелчком встал в другое положение. Брок мельком глянул на часы: именно сейчас они уже должны были быть у Пирса. Зимний развернулся к нему всем корпусом и ощутимо толкнул в грудь: так сильно, что Брок завалился на траву. Рамлоу хотел было схватиться за пистолет, но Зимний навис над ним и прижал руку к земле. — Я должен отсосать всем. Я понял приказ, — прохрипел он. Его глаза остекленели и стали неестественно блестеть, как у кукол в магазине. Зимний говорил так будто отвечал кому-то, да что уж там, Рамлоу даже знал кому. Только вот возле озера был только один Брок, поэтому Солдат решил на нем и выполнить приказ. — Не надо, — Брок попытался его оттолкнуть, но с тем же успехом можно было в одиночку толкать фуру. Солдат покачал головой: — Приказ директора Пирса всегда в приоритете. — Блять! — прошептал Рамлоу, услышав, как разъехалась его молния на ширинке. Выходила полная хуйня. Он спас Солдата от групповухи, чтобы тот ему отсосал на берегу. Но дергаться сейчас точно не стоило, да и шансов остановить Зимнего не было никаких: тот сильнее, ловчее, быстрее. Теплая живая рука Солдата слегка сжала яички Брока, перекатывая в ладони, потом огладила член. Рамлоу хоть и понимал, что Солдат сейчас ему ничего плохого не сделает, был комком нервов и почти ничего не чувствовал. Зимний положил ему металлическую руку на грудь и считал состояние. Его явно не устроило положение вещей. Задрав футболку Рамлоу, он втянул в рот один сосок, потом другой нежно прикусил зубами. И сделал это как-то слишком уж правильно, видимо, сказались годы тренировок, поэтому у Брока прошла волна возбуждения по нервам. Солдат удовлетворенно кивнул, почувствовав отклик, будто галочку в уме поставил, потом поднял голову и посмотрел ему в лицо. Брок никогда не обращал внимания, какие у Солдата пухлые девчачьи губы. Да и в целом тот был ничего. Понятно, что Пирс запал на мордашку и беспомощность. Трудно устоять, когда у тебя в руках власть над живой куклой. А вот Рамлоу никогда не думал о Солдате в таком направлении: беспомощность его не заводила, да и мужики в целом. Издеваться над тем, кто не может ответить — удел слабаков. Одно сейчас Рамлоу было ясно: если не дать Солдату выполнить приказ, они отсюда не сдвинутся. Брок сосредоточился на губах Солдата, на длинных волосах, пытаясь обмануть себя, будто сейчас с ним женщина. В темноте это вышло неплохо. Зимний еще раз слегка укусил его за сосок, и у Брока встал. Солдат стянул его штаны вниз, и накрыл член губами. Он сразу взял приличную скорость, позволяя головке скользить где-то у корня языка, и Брок тут же забыл: с кем он и зачем здесь вообще. По телу волнами распространялось удовольствие, хмелем било по мозгам, отключая жизненно важный орган. Зимний нащупал его руку и положил себе на голову. Брок пропустил несколько прядей между пальцев, чтобы ловчее управлять, и сам задал нужный темп: чем быстрее он кончит, тем быстрее они отсюда уедут. Он подавался в умелый рот, стараясь не стонать от зашкаливающих ощущений, но когда Солдат, сжав губы в трубочку, прошелся по стволу, невольно хрипло выдохнул: — Блять! Че творишь-то? Солдат не ответил и только повторил, будто обучаясь, как делать хорошо конкретному человеку. Брока это покоробило, но раньше он, к счастью, успел кончить: и физическое удовлетворение в конце сменилось горечью. Зимнего, значит, дрессировали доставлять удовольствие определенному кругу людей: каждому в отдельности из этого круга. Солдат продолжал ласкать его член, но Рамлоу теперь это доставляло только боль. — Хватит! Приказ выполнен! — рявкнул он, и Солдат послушно лег рядом. Брок заметил, что у того в районе ширинки все спокойно. И у Рамлоу были мысли почему: — Был приказ не возбуждаться? Да, Солдат? Зимний молчал, смотря в темное небо. — Отвечать, Солдат! — снова рявкнул Брок, нависая на ним. — Да, — безразлично ответил Зимний, по-прежнему не глядя на него. — Твою мать! Суки, — разозлился Рамлоу. — Импотента из тебя сделали. Лучше бы и яйца тогда отрезали. Брок встал и застегнул штаны. — Вставай, Солдат, поехали. Тот послушно поднялся: завел Рамлоу себе марионетку, которая может взбрыкнуть в любой момент. Обычных кураторов Зимний мог игнорировать и головы им отрывать по приказу Пирса. Что Броку с ним делать? Было совершенно не ясно. До нужного дома в глуши они добрались к утру. Но и здесь долго оставаться не стоило. Джек слал СМС с левого номера, что кипиш поднялся до небес. Их ищут. Пирс обещал лично пристрелить Брока, когда найдет. В доме была всего одна комната, освещаемая тусклой желтой лампочкой. В центре стоял деревянный стол, потрескавшийся от времени и пара стульев. В углу были две кровати, застеленные серыми простынями. В доме явно давно никто не жил. Откуда Джек знал о нем, осталось для Брока загадкой. Убогость жилища напомнила Рамлоу о том, какое сытое существование он потерял за считанные часы. Брок с тоской посмотрел на Солдата, которой безучастно сидел на стуле. И вот на кой черт ради этой пустой головы Брок рисковал жизнью? Не иначе, как мазохизм проснулся на старости лет. Запихал бы все правильные мысли в задницу, отвез бы Солдата Пирсу, а потом напился бы в хлам. Всегда же так делал, и нет, на этот раз надо же ему было проявить хренов героизм. Рамлоу хотел бы стереть все, что натворил и снова оказаться в своей квартире с полками старых фильмов, которые он в одиночестве смотрел вечерами под пиво. Он хотел, чтобы в висок перестал упирался эфемерный ствол пистолета, готовый выстрелить в любой момент, но что-то менять было поздно. Пирс такой выходки ему никогда не простит. Брок переодел Солдата в то, что прикупил по дороге: куртку, футболку и джинсы, на железку напялил перчатку. На удивление все подошло, хотя для кого-то Брок покупал одежду впервые, но при этом даже угадал с размером. Волосы он Солдату обстриг сам. В парикмахеры Брок не метил никогда, так что — что вышло, то вышло: криво и странными прядями. Рамлоу критически осмотрел дело рук своих и констатировал: — Так, блять, и было задумано. Может, ты хиппи какой… или, кто там еще бывает из чудиков? С современной молодежной культурой Брок был не знаком, но подозревал, что как и в его время сейчас по-прежнему полно странных личностей. Реакции от Солдата на его слова, естественно, не последовало. Тот ни одного слова не произнес с тех пор, как они подались в бега. Даже страшно становилось. Будто оживший труп с собой таскал. В первый же день Брок попытался внушить Солдату, что Гидра — враг, но это явно противоречило каким-то первоначальным установкам Зимнего. Брок много раз задавал контрольный вопрос: — Кто твой враг? Повтори! И получал в ответ лишь упрямо сжатые губы. Зато на вопрос: — Ты меня убьёшь, если куратор прикажет? — отвечал без запинки: — Да. Брок в итоге устало потер висок, понимая окончательно, как же он вляпался. Они перекусили магазинными сэндвичами: Солдат ел жадно, будто такая еда была ему в новинку. Нет, Брок, конечно, был уверен, что Солдата кормили, но скорее всего чем-то безвкусным, но крайне полезным. Зимний съел десять штук, а Брок всего два: ему кусок в горло не лез. Последний сэндвич, который Брок оставил для себя, лежал на столе, испепеляемый взглядом Солдата. Взять его сам он не смел, а разрешения не было. — Бери, — махнул рукой Рамлоу. — Мне не до еды сейчас. Солдат мгновенно разодрал пластиковую упаковку и запихал все содержимое в рот целиком. Брок только усмехнулся: — Что же они из тебя сотворили? А теперь спать, Солдат. Зимний послушно лег на указанную койку и закрыл глаза, сам же Брок долго лежал, глядя в потрескавшийся потолок, прежде, чем уснуть. Солдат лежал тихо: спал тот или нет, Брок так и не узнал. Когда они проснулись, то на улице уже снова были сумерки, и Рамлоу решил, что надо двигать в Мексику. И полетели за окном маленькие города, мотели и мысли: «Вот какого хрена он пустил свою жизнь под откос?». Ехали по ночам. Оказалось, что Солдат умеет водить, и Рамлоу вполне удавалось подремать на переднем сидении. Дни были однообразными до судорог. Приказ: «Встать, одеться, умыться» неизменно звучал каждый раз, когда они просыпались в очередном безликом мотеле, а дальше Брок наблюдал, как Солдат его исполняет: всегда в точности, как было сказано. Иногда в глазах Солдата появлялся проблеск мысли, но Брок не успевал порадоваться, как он пропадал. Что такое Солдат, и кем он был раньше, Рамлоу, пока служил Гидре, не задумывался, принимал как должное. Ну, есть у Гидры такая игрушка и есть. У нее много чего было. Сейчас же Брок даже и сам не понимал, чего ждет, и куда это должно все в итоге его привести? Сможет ли стать Солдат нормальным человеком, или он свихнется, поняв, что с ним сделали? Возможно, в далеком будущем Рамлоу и столкнется с этой проблемой, но скорее всего эта выходка раньше приведет Брока в могилу, а Солдата — снова в дом Пирса. На этом моменте Брок вспоминал крюки, штыри, которые вместе со всем остальным лежали в чемодане, и тошнота вперемешку со злостью подступала к горлу, и все сомнения насчет правильности собственного поступка отходили на второй план. Вглядываясь часами в профиль Зимнего, так как других развлечений в дороге не было Рамлоу понял, что тот совсем молодой. Кофта черного цвета, которую Брок ему купил из собственных предпочтений, делала того мрачнее и старше. В первом же городке Брок купил Зимнему еще одну уже зеленого цвета и еще одни, теперь уже светлые, джинсы, а потом увлекся так, что гардеробу Зимнего могла позавидовать любая модница. В арсенале Солдата появились: расческа, зубная щетка и бритвы. К обычной еде теперь всегда прилагалась шоколадка или пирожное, словно Рамлоу хотел компенсировать Зимнему годы отсутствия нормальной еды с нормальным вкусом. Сам не замечая, Брок пытался очеловечить оружие Гидры. Как-то страшновато было думать, что тот навсегда останется такой безучастной куклой; неуютно становилось с ним рядом, если думать о Зимнем, как о модифицированном киборге-убийце. И Брок думал о нем то, как о ребенке, то как об аутисте, и в итоге, пришел к выводу, что у него на руках оказался ребенок-аутист. — Солнечные люди… — усмехнулся Брок. На солнечного Зимний не тянул, а вот на мрачного ночного призрака — точно. Прошло десять дней. Они ехали уже восемь часов, и Рамлоу решил остановиться на заправке, чтобы налить бензин в почти пустой бак, по-человечески сходить в туалет и умыться. Когда он вышел из сортира, то перед ним открылась живописная картина: пара трупов со свернутыми шеями лежала в луже крови у машины. Красная кровь резко выделялась на фоне унылого бледно-желтого пейзажа. Он их знал: Том и Лори. Оба гидровцы. Значит, в голове Зимнего все же что-то отложилось, когда Брок на него орал: «Убей каждого из Гидры, кто захочет убить тебя или меня!». К счастью, вокруг не было ни души, и Брок просто завел машину и рванул вперед. Об убитых он не жалел: или он их, или они его. Теперь он изгой, а значит очутился в мире хищников, а сам он — добыча. Зимний тихо сидел рядом и выглядел как начало фильма ужасов: он как пай-мальчик сложил окровавленные руки на коленях, будто ничего не произошло, и мирно смотрел перед собой. — Вытрись, — Брок кинул ему салфетки, и тот выполнил приказ, засунув кровавую бумагу в бардачок. Рамлоу уже привычно подумал, что Солдату надо будет купить новые джинсы, потому что эти придется выкинуть. Вечером того же дня в мотеле Солдат вел себя странно: сидел в углу и смотрел на свои руки, будто не понимал, как они сотворили такое. Шел уже первый час, а он все так и не ложился. Рамлоу это напрягало: бог знает, какие мысли бродят сейчас у того в голове. Может он Брока сейчас во сне задушит за то, что тот отдал приказ, сломавший что-то в отмороженных мозгах? Рамлоу присел перед Солдатом на корточки, убрал с глаз отросшую челку и погладил по щеке. — Эй, все хорошо. Ты поступил правильно. Это были плохие парни. Иди спать, Солдат, это приказ. Тот поднял голову и недоверчиво на него посмотрел. Брок продолжил: — Тебя никто не накажет и… Пирс будет доволен. Рамлоу очень не хотелось врать, будто ребенка обманывал, но Солдату, видимо, нужно было одобрение не от случайного куратора, а свыше. Зимний сразу успокоился, поднялся, подошел к кровати и лег. Больше об этом они не вспоминали. Проклятием для Брока стали вечера каждого последующего четверга. Приказ Пирса неизменно работал. Когда время приближалось к часу икс, Брок начинал искать отель, лес или тихое место, куда загнать машину.