Плетеный кожаный браслет

      Ричард вернулся домой после разговора с Хлоей практически без сил. Ее очень расстроило случившееся, так что много времени ушло на то, чтобы ее успокоить и пообещать все исправить и вернуть, а остальное время они обсуждали, как это сделать. План как-то получился даже длиннее, чем был изначально.       Коннора дома не оказалось, и уже обнаружив это, Ричард понял, что не проверял телефон. Там обнаружилось два сообщения от двух отправителей. Коннор писал, что останется у Маркуса вместе с Саймоном, Джошем и Норт. Вторым отправителем был Гэвин.       «Короче, я все распечатал. Они, бля, вспомнили меня, прикинь, и спрашивали, где «ТоТ, кРаСиВыЙ, пОвЫшЕ» Так что, мистер Секс-Символ для старушек, если у нас еще какая-нибудь такая херня произойдет — пойдешь ты.»       Ричард усмехнулся, сел за стол на кухне и напечатал ответ, хоть и запоздавший:       «Спасибо, что передал. Будет кого пригласить на выпускной.)»       Гэвин прочитал почти сразу.       «АХАХАХ РЕАЛЬНО»       Ричард немного помедлил, а затем снова написал ему:       «Тебе точно нетрудно будет все заново по конвертам разложить?»       И Гэвин снова сразу ответил:       «Не. В тот раз труднее было, ща — норм. Я уже четверть, считай, сделал»       «А других дел нет? Уроки там?»       «Сон для слабаков.)»       «Ну да, конечно.»       Ричард улыбнулся и отложил телефон. Приготовил какой-никакой ужин и пошел с ним в комнату, сразу садясь за уроки. Но этому помешало сообщение Гэвина, где он все-таки жаловался на то, как тяжело мучаться со всеми этими конвертами.       Завязался разговор, и как-то незаметно за перепиской пролетел час, прежде чем они снова вернулись к своим делам, продолжая, правда, перекидываться сообщениями. Однако зачастую это выглядело так: сообщение Ричарда: «H2S + H2SO4 это ведь SO2 + S + 2H2O? 🤔 Глаз замылился уже…», а следом сообщение Гэвина: «Бля, а этот ваш чувак Диаз или Диез? Понапридумывают одинаковых фамилий…». И оба друг другу помогали.       В ходе разговора Ричард как раз успел увидеть табель Гэвина и узнать, что у него, несмотря на ужасную репутацию, почему-то сплошные А и нет никаких проблем с оценками. Гэвин в свою очередь узнал, что Ричард во всем идеален, как о нем и говорят, и тоже почему-то гонится за сплошными A. В это время у его брата бывали и B, и С и даже мелькали F, хотя чаще все равно A.       Они закончили переписку в полночь, когда Гэвину, уже давно закончившему возиться с билетами, надоело заниматься подготовкой к экзаменам и он решил пойти спать.       А вот Ричард почему-то был ни в одном глазу. Пожелал Гэвину спокойной ночи и постарался продолжить заниматься. Спустя час он поймал себя на том, что мысли, вообще-то, все еще были где-то в переписке с Гэвином, и он периодически на автомате проверял, не пришло ли от него еще сообщение.       Нарочно отложив телефон подальше, Ричард постарался сосредоточиться на учебе. Через пару минут уже отвлекся и посреди записей на черновике начал рисовать что-то. Подумав, что работать уже не выйдет, он взял один из новых, еще не изрисованных скетчбуков, где до этого рисовал только набросок корабля для афиши, и начал рисовать все, что приходило в голову. Цветок, самолет, узор из ромбов, глаз. Губы. Нос. Опять глаз. Еще глаз. Глаза всегда хочется рисовать, не так ли?       Посмотрев на последний нарисованный глаз, Ричард что-то про него подумал, перевернул страницу и начал построение лица и плеч.       Скула здесь, скула там… Приятная, не такая острая, как бывает, но красивая… Губы ниткой. Нос, ровный, но с совсем небольшой горбинкой и немного картошкой. Глаза. Глубокие, но отталкивающие. Отведены, о, нет, он точно не смотрит на Ричарда. Ресницы. Густые, красивые, аккуратные. Брови. Однажды между ними обязательно появится морщина — нахмурены. Волосы. До линии бровей и верха ушей. Растрепанные, он постоянно их поправляет.       Одежда. По размеру, но свободная… Нет, прилегает. Потому что мокрая. Шея, кадык, ключицы, мышцы груди и плеч… Пиджак на плечах. Сухой. Светло-серый.       Ричард выдвинул ящик стола и достал оттуда большой набор уже старых, почти сточенных карандашей. Почти сточенных, зато любимых и последние два года вытаскиваемых только в особых случаях.       Пиджак светло-серый. Рубашка темно-зеленая, но с бежевым оттенком — потому что промокла насквозь и просвечивает. Кожа несколько смуглая, слегка розовеет на щеках и ушах — смущен. Губы коричневато-розовые, искусанные, потрескавшиеся. Волосы каштановые или скорее шоколадные. С передних прядей тоже капает вода. Темные хмурые брови тоже мокрые. И черные ресницы…       А глаза зеленые. Болотного, хвойного и чайного цвета одновременно. Интересный оттенок…       Ричард просидел над цветом несколько минут, делая его достаточно насыщенным и темным, но все равно остался не совсем доволен. Надо будет рассмотреть еще получше.       Когда с цветами было покончено, Ричард снова перевернул страницу и начал еще один набросок. Ричард сам заулыбался, пока рисовал.       На нем Гэвин смеялся. Взгляд был направлен на того, кто смотрел на рисунок. Нет, на Ричарда. Никто больше этот рисунок точно не увидит…       За этим наброском последовал следующий, за ним — еще один и еще. Гэвина было интересно рисовать. А еще приятно. Ричард вспоминал моменты с Гэвином и сразу старался их изобразить. Момент с падением Гэвина с фонтана, моменты, где Гэвин рассказывал о футболе, как Гэвин покупал содовую, как Гэвин говорил с человеком из копировального центра. На часах было уже три, когда у Ричарда приостановился поток идей. Задание он так и не дорешал, а несколько листов скетчбука изрисованы Гэвином.       Ричард подпер подбородок рукой и перелистнул эти несколько страниц, еще раз оглядывая все эти рисунки.       — Я схожу с ума. — Вслух сказал Ричард, вздохнул, захлопнул скетчбук и пошел на кухню, чтобы сделать чай, а потом вернуться все-таки к выполнению задания. По какой-то неведомой причине спать сегодня не хотелось вообще, так что его «спокойной ночи» началось с рассветом.       Видимо, эта ночь была создана для того, чтобы не спать.       Глубокая, безоблачная, с множеством ярких звезд на небе.       Поэтому Гэвин сидел на подоконнике в своей комнате.       Нет, он действительно, честно, ответственно лег спать, когда попрощался с Ричардом. Но уснуть не мог. В час ночи даже открывал чат с Ричардом, думал сказать ему о своей бессоннице и попробовать еще поболтать, но решил, что Ричард наверняка уже спит или еще учится, так что не стоит его дергать.       Он посмотрел на свои тетрадки, затем на приставку и на компьютер, но ничего из этого ему не понравилось. Он сел на подоконник и стал смотреть на звезды.       Где-то в соседней комнате буянила мать, все еще не вышедшая из запоя, но Гэвин давно научился слушать лишь вполуха, чтобы знать, если что-то случится, но не отвлекаться от своих мыслей, будь то учеба, игра или какие-нибудь люди.       Самые яркие звезды, которые были видны из окна Гэвина, он знал по именам. Тот же Арктур он безошибочно определял уже к двенадцати годам.       Интерес к звездам у него появился еще в младшей школе. Узнал, что каждая звезда с неба — это такое же Солнце, только на невероятно большом расстоянии от Земли, и погрузился в это. С тех пор почти каждую безоблачную звездную ночь Гэвин проводил на подоконнике своей комнаты.       Было бы хорошо выбрать будущую работу, основываясь на этом интересе, но в астрофизики Гэвина не тянуло — интересовало все-таки не внутреннее устройство звезд, метеоры и всякие ракеты-луноходы, а просто красивая картинка на небе Земли. Поражало и восхищало то, что все эти яркие, завораживающие точки — безумно далекие, безумно гигантские шары огня, которые являются центрами своих гигантских систем, являются мелкими частичками одной гигантской галактики.       Сейчас, смотря на эти все далекие гигантские шары и перебирая где-то в глубине сознания их названия, Гэвин думал о том, о чем не хотел бы.       У него всегда была проблема, что он начинал рассматривать каждого, кто проявлял к нему внимание, как потенциального партнера. Это несколько раз ранило его, он учился реже так делать, но с таким тяжело бороться. И сейчас он думал про Ричарда. Как они бы смотрелись, как у них бы складывалось.       Дело было в том, что Гэвин нашел в нем очень хорошего собеседника, которого он не опасался так же сильно, как остальных. Гэвин не мог сразу вот так сказать, что с Ричардом можно поговорить вообще о чем угодно, но все же он доверял ему больше остальных, с кем учился.       По факту, хорошо общался он с одной Норт, но это было редко и они в основном оскорбляли друг друга, пусть и без обид.       А тут Ричард… И какое-то приятно-неприятное чувство от разговоров с ним.       Не хочется снова раниться, но эта надежда… Эта надежда не даст уснуть до самого утра.       Надежда — светлое чувство, любовь — тоже, вроде как, светлое, а ощущается все равно паршиво. И, главное, пока не ощутишь сам — не поймешь, о чем во всех этих книгах и песнях говорят.       Около трех ночи Гэвин убедился, что мать окончательно затихла и уснула, взял наушники и сидел до самого утра, слушая самые спокойные песни. Так вышло, что самые спокойные песни, в основном, еще и самые грустные.       Он уснул за полчаса до будильника, так и сидя на подоконнике.       Но на этом жертвы бессонницы этой ночи не закончились. Проход в царство Морфея был закрыт.       Хотя, пожалуй, Коннор, Маркус, Саймон, Норт и Джош — самые счастливые из всех, кто не мог уснуть сегодня ночью. Они не хотели спать, но в компании это не так скучно.       Изначально эта встреча планировалась ради репетиции — компания должна была выступить с несколькими песнями на выпускном.       Саймон — вокалист, Маркус — пианист и бэк-вокалист, Коннор — гитарист, Джош — бас-гитарист, Норт — барабанщица и иногда бэк-вокалистка.       Они собрались в доме у Маркуса — или, скорее, у его приемного отца Карла — и все отрепетировали.       Собственно, репетировать надоело, а расходиться никому не хотелось. Решили, что останутся у Маркуса — это никогда не было проблемой.       Но спать тоже никому не хотелось.       Поели, потворили какую-то чушь, Норт со всеми переругалась, Маркус и Саймон заново со всеми ее помирили — и вот уже полночь.       Душевно поговорили с Карлом, приехавшим на шум, а до этого пытавшимся сосредоточиться на картине — и вот уже час ночи.       Зато все преисполнились в своем познании.       Карл в шутку предложил детям сыграть в «бутылочку» и уехал в свою спальню. Все восприняли идею несерьезно, но потом действительно начали игру.       Первым крутил Коннор — указало на Джоша. Обошлись рукопожатием и смехом.       Джош крутил — попал на Саймона. Поцеловал его в лоб, причем так тепло, что все заулыбались.       Саймон крутанул — бутылка как-то некрасиво провертелась и указала на Норт. Он замялся, а затем просто коротко поцеловал ее в нос, после чего скромно улыбнулся ей.       — Ну, так неинтересно! — Норт прокрутила, указало на Маркуса.       Норт и Коннор рассмеялись — все этого и ожидали. Саймон только улыбнулся.       — А теперь, мальчики, смотрите, как надо играть!       И Норт поцеловала Маркуса. В губы, как надо, долго.       Маркус поднял брови, но ответил.       Саймон опустил взгляд. Джош сочувственно положил руку ему на плечо, слегка поддерживающе сжимая. Он был единственным, кому тот доверил свой секрет.       Хотя, на самом деле, все подозревали. Поскольку Маркус был, пожалуй, самым популярным парнем в школе, и слухов, и идей про него была куча. В итоге все свелось к двум подозрениям: что он встречается с Норт и что он встречается с Саймоном. В Маркуса были влюблены не только они, но для них было самым реальным начать встречаться с ним.       Норт закончила поцелуй и с гордым лицом отпустила Маркуса смущенно оттирать губы от помады.       — Неплохо. — Одобрительно сказала она.       — Неплохо?.. — Маркус посмотрел на нее, недоуменно подняв бровь, и Норт расхохоталась, после чего положила голову ему на плечо.       — Крути давай! И играй, как надо.       Маркус вздохнул, окончательно успокаиваясь, и послушно прокрутил бутылку. Она снова указала на Саймона.       Тот поднял взгляд на Маркуса, думая, решится ли он сделать то, что только что делала Норт.       Под подбадривания последней, Маркус придвинулся к Саймону, но целовать не решался. Саймон — тем более.       Выдержав паузу, Саймон решительно выдохнул, поцеловал Маркуса в щеку и по-доброму улыбнулся всем остальным.       — Уже поздно. Может, пойдем спать?       И все согласились.       Маркус на всякий случай еще поговорил с Саймоном приватно, спросил, в порядке ли он. Не уточняя, из-за чего он мог бы быть не в порядке, но, на самом деле, они оба понимали, о чем речь. Саймон заверил, что все хорошо, и они пожелали друг другу сладких снов.       Однако действительно уснуть ни у кого не получилось.       Джош вместо сна засел за уроки, Коннор залип в соцсетях, Маркус увлекся книгой, Норт пыталась заставить себя устать с помощью упражнений, а Саймон просто слишком глубоко задумался на ночь глядя и чересчур переволновался за день, чтобы так быстро уснуть. Пролежав до трех ночи, он написал сообщение Джошу: «Не хочу случайно потревожить, так что тут спрошу. Спишь?»       Через пару минут Джош, не отвечая на сообщение, зашел к нему в комнату, с порога мягким голосом задавая вопрос:       — Ты чего не спишь?       — Не знаю, но и не тебе меня упрекать. — Ответил Саймон, садясь на кровати и жестом приглашая Джоша сделать то же самое.       — Да. Ночь сегодня какая-то… Не располагающая ко сну. Хотя это странно, от тишины должно быть легче. — Он сел рядом с Саймоном и погладил его по спине.       Все действия Джоша всегда были какими-то опекунскими, отеческими, братскими. Неудивительно, что с такими способностями он подавал документы в педагогический.       — Да… Должно быть. Я, кажется, перенервничал за день.       Джош вздохнул, продолжая гладить голову Саймона.       — Как давно ты влюблен?..       — Примерно с тех пор, как он к нам перевелся в средней школе… — Саймон обнял колени. — Если честно, это… Выматывает. Я думаю, что у меня нет шансов, но все-таки… Немного верю, что…       — Что Норт ему не подходит. Я знаю, что ты не сможешь это произнести. Сай, ты чудесный. Даже если он предпочтет тебе Норт, когда сам разберется в своих чувствах.       — Да… — Он вздохнул и положил голову на плечо Джоша, устраиваясь в открывшихся объятиях. — Все, наверное, будут смотреть на того, кого он пригласит на бал…       — Да… Думаю.       — Знаешь, она ему подходит. Конечно, подходит. Они будут прекрасной парой на выпускном. Они очень хорошо смотрятся вместе. А я никогда не решусь делать то, что делает она…       — Она не делает ничего такого. И это нормально, что ты готов выражать свои чувства по-другому.       — Как думаешь… Он знает?       — Вероятно. Ты заботишься о нем, пожалуй, даже больше чем о себе.       Саймон уснул на плече у Джоша около четырех утра. Джош укрыл Саймона и ушел в свою комнату, где тоже скоро уснул.       Норт дотренировалась, включила музыку в наушниках и уснула. Тоже к четырем.       Маркус уснул с книгой в руках еще в три.       Коннор и вовсе спал без задних ног к двум.       Проспали все. Коннор поднимал всех гостей дома Карла на полчаса позже, чем стоило бы встать.       Ричард продрал глаза на последнем будильнике, перенесенном несколько раз.       Гэвин пришел к середине первого урока.