Стоны отчаяния

Мое тело содрогается от частых всхлипов и сбитого дыхания, горло очень сильно болит, а голос охрип, глаза болят и уже не в силах выдавить из себя слезы. Мне плохо. Плохо морально. Эту боль не сравнить ни с чем. Внутри меня все разрывается на мелкие части, которые невозможно склеить или собрать в единое целое. Я снова в этой ужасной, сырой, темной комнате, точно в тюрьме, но я не одна. Рядом со мной сидит страх, боль и надежда. Страх обнимает меня и холодными, скользкими щупальцами впиваясь в кожу, заставляет снова и снова вздрагивать от недавних воспоминаний. Заставляет бояться за свою жизнь и бояться всех, кто находится в этом жалком мире. Мире где океаны боли, грусти и отчаяния. Мир, где никто никому не поможет. Мир, где любой выберет свою жизнь в обмен на жизнь другого. Боль крепко держит меня за руки и смотрит в глаза, она не дает мне забыть о произошедшем, напоминая о себе в горле, подбородке и плечах. Надежда лежит на полу и умирает. Как иронично, ведь она умерла не последней… Я уже не чувствую той силы внутри себя и рвения к свободе. Я уже не надеюсь на спасение, я полностью смирилась со своим жалким существованием и готова верно ждать, когда смерть все же отважится прийти ко мне и забрать в свой темный мир. Мир покоя. Мир, где меня больше никто не обидет и не тронет. Мир, где только я и пустота, и ничего кроме. Мы все, словно одно целое. Боль и страх — мои новые лучшие друзья, которые не хотят оставлять меня, как бы я не просила их об этом, как бы не пыталась избавиться от них…они не покидают меня, точно тяжелый груз, привязанный к ногам, они тянут меня вниз. Вниз, вниз и вниз. Тянут ко дну, мне не хватает воздуха, я задыхаюсь в этой утопии, но они все равно не отпускают. Не отпустят больше. Теперь я не властна над своим телом, мозгом. Я не властна над собой. Мое тело слушается и жаждет только одного человека — Джеймса Кинга, мозг же боится и повинуется так же Джеймсу. Меня больше не слушаются мои ноги, я приказываю им стоять, но когда Джеймс говорит подойти — несут меня к нему. — Я кукла. Я игрушка. Я марионетка. Я никто и ничто. Меня никто никогда не найдет. Меня никто никогда не спасет. Я навсегда здесь. Я шептала эти слова сухими губами, голос дрожал и искажался. Я закашляла, слезы снова брызнули из налитых кровью глаз. Боль, ужасная боль в горле, в глазах, в теле не отпускает, а лишь нарастает, норовясь свести меня с ума. Она сдавливает меня в тиски, сковывает, не давая шанса уйти и оставить ее одну. Я падаю на кровать и сворачиваюсь в позу эмбриона, обнимаю свои коленки и закрываю глаза. * * * Очередное утро в этой комнате. Очередной завтрак, который я не ем, только пью воду, чтобы не сойти с ума от боли. Я здесь уже два дня и три ночи, силы давно покинули мое тело. Он не приходил ко мне ни разу, чему я была рада. Мой желудок болел, а организм требовал пищи, которую я ему благополучно не давала. Я хотела встать с кровати, но не смогла. Мое тело было ватным и непослушным. Видимо из-за постоянного лежания на кровати и того, что я не ела тело сказало мне: «Bye, bye!». Тяжелые шаги, которые отдавались громом в моем искалеченом сердце. Щелчок — замок открылся, скрип — дверь открыта. Я даже не посмотрела в сторону двери, мне это было не нужно. Я прекрасно понимала кто соизволил пожаловать ко мне. — Аврора, — баритон, такой тягучий, точно мед, но такой мерзкий, словно слизень. У меня не было сил, чтобы ответить ему. Мой взгляд буравил стену перед собой, стараясь проделать там дыру. Легкий ветерок — он сел рядом. — Повернись ко мне, — я нехотя обернулась и взглянула в его жестокие глаза, — почему ты не кушаешь? — его голос был обманчиво мягким и добрым. — Не… — я сделала вдох и выдох, набираясь сил, чтобы окончить предложение, — хо.ч-чуу… Горло першило, а раны оставленные неаккуратными действиями, во время имитации минета, только усугубляли мое положение. Его взгляд упал на пустой стакан воды и поднос на тумбе, он нахмурил брови и на лице заиграли желваки. Я понимала, что сейчас буду наказана и даже не противилась. — Это разве все, что тебе принесли? — снова стальной голос, я кивнула. Не проронив ни слова он встал и быстро вышел, хлопнув дверью. Обернувшись к еде, я ничего не поняла. Тарелка с какой-то кашей и стакан воды, что его удивляет? Мне приносят это на протяжении моего пребывания здесь, один раз в день. Мои глаза стали закрываться, Морфей звал в свое царство, а я, как приличная гостья, не противилась этому. Что-то холодное лежало на моей ноге и поглаживало ее. Глаза открылись и я увидела, что нахожусь в комнате своего личного Дьявола. Затем взгляд упал на мои ноги, они лежали на ногах психа. Он поглаживал голень руками, наблюдая за звездами в окне. Голова кружилась и тошнило. Мне хотелось вырвать все органы из своего мертвого тела, но не получится. Я без слов смотрела на мужчину, несмотря на то, что очень хотела пить. Его касания были такими нежным и легкими, словно перышко. Почему я снова здесь? Неужели сам король решил спуститься в темницу к своей рабыне и позволить ей спать на перине? — Врач сказал, что тебе нужно хорошо питаться и пить много воды. Ты потеряла сознание, я решил, что тебе лучше поспать здесь, — тихо проговорил он, не смотря на меня, значит и так знал, что я проснулась… На разговор с ним не было ни сил, ни желания, поэтому я просто хрипло простонала. Мужчина повернулся в мою сторону и поднял бровь вверх. Я повернула голову к тумбочке и кивнула в ее сторону. Та стояла чашка и графин с водой. Он все понял и потянулся к предметам. Взяв в руку тяжелый графин с кристально чистой водой, налил в чашку и подал мне. Я начала вставать, но слабость и боль давали мне знак, что решили задержаться в моем теле на подольше. Кинг отставил чашку и взяв меня за талию, усадил в сидячую позу. Моя спина лежала на изголовье кровати. — Тебе нужно выпить эти таблетки, но перед этим поесть, — я увидела на тарелке три таблетки и все разных формы и цвета. Он сам поил меня, потому что для меня чашка с водой оказалась необычайно тяжелой, из-за чего я ее чуть не опрокинула. Мужчина медленно поил меня и подстраивался под мой темп, ни один мускул на его лице, как и на теле, не дрогнул. Сожалеет ли он о том, что довел меня до такого состояния? Думаю нет. — Все? — я кивнула и он убрал чашку, — Я попрошу приготовить тебе еды, есть какие-нибудь пожелания? — Нет… — впервые заговорила с ним, после своего обморочного падения. — Хорошо. Он вышел. Меня раздражала моя слабость и бессилие. Да, я говорила, что смирилась, но не с тем, что полностью зависима от него! В конце концов я жива и полностью цела! Сейчас только встану, подышу свежим воздухом и все пройдет, никакие таблетки мне не нужны. Резкий рывок, в глазах потемнело и я упала на подушку, больно ударившись головой. Следующая попытка была более плавной и умеренной. Я смогла сесть и свесить ноги на пол. Посидев так минуту, я начала вставать. Не успела я порадоваться, как с грохотом рухнула на пол. Казалось, мой «триумф» слышали все, ведь через пару секунд в комнату вбежал Джеймс. — Аврора, тебе не стоит сейчас вставать с кровати, — он попытался поднять меня, но я высунула дрожащие руки вперед, останавливая его, — ты не встанешь без чьей-либо помощи. — Вста… — последний слог я проглотила и продолжила лежать на полу, отдыхая. — Нужна помощь? — грубый, басовый голос, незнакомый. — Нет, — я увидела лицо охранника и кивнула, он не решался подойти. — Даа! — я попыталась перекричать Джеймса, но не вышло. Мой голос был похож на скрип старой двери и звук трения вилки о стекло. Псих пропустил ко мне охранника и тот ловко поднял меня на кровать, аккуратно укладывая и накрывая одеялом. Я улыбнулась ему и кивнула — поблагодарила. Когда мы остались наедине, Кинг снова сел на кровать и посмотрел на меня. — Решила снова показать свой характер, — я даже не смотрела в его сторону и никак не реагировала, — тебе нужно поесть. Я отвернулась, когда он попытался всунуть мне в рот вилку с гречкой. — Да, согласен. Еда мне тоже не нравится, но врач посоветовал именно такой рацион, — я молчала, — Аврора, три вилки по четыре подхода и я от тебя отстану. Я сжала губы в тонкую полосочку, показывая свое недовольство. Мне хотелось высказать ему все, но в то же время хотелось повиноваться ему. Сейчас он такой нежный, заботливый, такой ласковый. Мне хочется, чтобы он обнял меня, крепко прижимая к себе. Я даже готова съесть всю чертову тарелку, ради его объятий. Черт! О чем я думаю?! Нет! Не быть этому, никогда не быть! — Открой ротик, — от этих слов меня передернуло и я вспомнила ту ночь, — кхм… Аврора. Я сделала глубокий вдох и повернулась к нему. Взглянула на тарелку в его руках: гречка, отварная курица и пара разрезанных помидор Черри. Я приоткрыла рот и он стал кормить меня. Мы молчали, я в голове считала количество. Спустя три вилки, меня начало тошнить, Джеймс заметил это и остановился. — Воды? — я отмахнулась, — Аврора, если ты сейчас опустошишь свой желудок, нам прийдется наедать все заново. От этих слов я мысленно взвыла к небесам и закрыла глаза. Тошнота подкатывала к горлу, едва он пытался впихнуть в меня еду. Спустя пару минут я все же решилась доесть. Осталась одна несчастная вилка и еще три подхода… — Сейчас вытру. Когда мужчина кормил меня помидором, сок вытек мне на подбородок. Я смутилась, когда он стал вытирать мой рот. Закончив с первым подходом, я выдохнула и расслабилась, думая, что все позади, но нет! — Теперь выпей таблетку, — он придвинул ко мне чашку с водой и таблетку, — просто приоткрой рот, я все сделаю. — Мгм… — согласно промычала я, сама не знаю зачем. Он положил мне на язык белую круглую таблетку, она была очень горькой и я поспешила ее поскорее запить водой. * * * Прошла неделя. Неделя спокойствия и умиротворения. На протяжении недели я восстанавливалась и отдыхала. Вокруг меня все только и бегали. То кормили, то помогали одевать, то напоминали о таблетках, один раз меня даже сам Джеймс вывел в парк, где мы немного погуляли! Сейчас я сижу на кровати в своей новой комнате. Она выполнена в золотых, персиковых и белых тонах. Мне она очень нравится, но извинения не приняты. Хотя…теперь у меня есть личный туалет, ванная комната, гардеробная, балкон и я могу спать на огромной кровати сама. О чем еще можно мечтать пленнице? Мое поведение не изменилось. Стоило мне выздороветь, как я стала дерзить и злить Кинга. Надежда умерла, но на замену ей пришла гордость, непокорность и жажда к свободе. Теперь я не надеюсь на чудо, я сама и есть чудо! Я сама организую побег, ведь мы сами творцы своего счастья. Весь мой гардероб состоял из многочисленных дорогих платьев, юбок, топов, туфлей и других штучек леди. Никаких спортивных вещей, никаких кроссовок, никаких джинс и футболок! Он что издевается? Леди тоже носят…ай, фиолетово. Только зря нервы трачу на него. Прийдется вспомнить детство и снова выглядеть как ряженная кукла. Я натянула на себя платье, оно было длинной до колен. Белое в мелкий синий василек. Рукава фонарики, но короткие — прикрывающие только плечи. Квадратный вырез в зоне декольте и присобрано на груди с маленьким бантиком, который можно было развязать и тогда грудь оголилась бы. Платье хорошо обтягивало талию и имело вырез от левого бедра до самого низа. Мне оно нравилось, ведь красиво село по фигуре и подчеркнуло мои достоинства. Затем обула туфли лодочки на тракторной подошве, белого цвета и застегнула застежку на них. Посмотрев в зеркало, я поняла, что выгляжу, как Братц: длинные худые ноги, идеальные кукольные пропорции тела, массивные ботиночки и нежное платье, распущенные русые волосы с парой белых заколок, украшенных бусинами — вылетая Хлоя! — Ох, как же в них не удобно, — простонала я, делая шаги к двери. Обувь была высокой и массивной, но не тяжелой. Просто из-за того, что я давно не носила такую обувь мне было трудно передвигаться, а ведь мне предстояла прогулка с психом по городу. Я вышла из своей комнаты и столкнулась с Кингом. Он шагнул назад и осмотрел меня. — Тебе очень идет это платье, но не думаю, что тебе будет удобно ходить в этом, — он указал мне на обувь. — У меня ничего другого нет. Весь мой гардероб усыпан платьями, юбками и туфлями. — Да, потому что я так пожелал. Мне не нравится то, в чем ты ходишь в повседневной жизни. Оно искажает твою фигуру и портит вид. — Тогда зачем придераешься к обуви, если тебе она нравится?! — Затем, что у тебя стоит пара белых кроссовок, велосипедки и футболка, которые ты не заметила, как я вижу, — мои щеки окрасились в красный цвет, я и правда не заметила ничего из перечисленного. Он остановил взгляд на моей груди, которую можно только и назвать грудью, ведь фактически это два прыща! На его лице появилась улыбка, обычная человеческая улыбка, которой я никак не ожидала от него. Его рука потянулась к моему запястью и притянула к себе, я не сразу поняла, что он собирается делать и растерялась от этого еще больше. Мою щеку опалило горячее дыхание мужчины, его губы коснулись моих, я вздрогнула и отдернулась назад. Его рука настойчива держала мое запястья, но он позволил отойти. Мне совсем не хотелось иметь какие-либо отношения с этим человеком. — Пойдем, — он повел меня к двери. — Не лети так, я не успеваю. Не забывай, что я обута в эти, — я посмотрела вниз и топнула, — в эти…эти… — В эту обувь, — поправил меня он и мой гнев тут же схлынул. — Я не хочу никуда. — Пару дней назад ты ныла, что устала сидеть здесь и хочешь погулять. Так что будь добра потерпеть, пока я тебя выгуляю. — Я не собака, чтобы меня выгуливать! Он лишь тяжело вздохнул на мои препирательства, а затем открыл дверь. Выйдя на улицу, я увидела прекрасный черный внедорожник. Прекрасный, потому что мне нравились такие машины, хоть и не разбиралась в них. Я невольно улыбнулась. Холодная рука тронула мою поясницу и подтолкнула вперед. Я вздрогнула, а на глазах появились слезы. Воспоминания о той ночи мучали меня и даже во снах я не могла избавиться от них, он же вел себя непринужденно и расслабленно. — Я сама могу, — я шагнула вперед и его рука больше не трогала меня. — Не считаешь, что не в том положении, чтобы говорить подобное? — Не считаешь, что не в том положении, чтобы касаться меня?! — я обернулась и мои распущенные волосы рассекли воздух, врезаясь в мою щеку, — Я не забыла что ты сделал и не простила. У меня нет ни малейшего желания говорить с тобой и тем более прикасаться. Я говорила спокойным, даже, возможно, тихим голосом. Эти слова были сказаны на грани срыва, ведь слезы снова потекли по щекам. Очередная слабость, которую он видит. — Аврора, садись в машину. — А вот возьму и не сяду. Что ты сделаешь? Снова будешь издеваться надо мной? Давай! Знаешь, я готова на все, — только после слов, я поняла всю серьезность сказанного. — Готова? — он улыбнулся и прижал меня к капоту машины, — На все… Его горячее дыхание обжигает мою кожу, от чего табун мурашек пустился в пляс. Я всунула руки между нашими телами, но он все равно продолжал. Одну руку он запустил мне под платье, она быстро проскользила к внутренней части бедра. Из моих губ вырвался стон. — Я еще ничего не сделал, а ты уже стонешь, — его шепот сводил с ума, но я попыталась отодвинуться, — не испытывай мое терпение, мисс невинность, мы оба знаем о твоих мыслях и о том, на что ты готова. Его пальцы надавили на клитор и мои руки сжали его рубашку, сминая ее. Его прикосновения вызывали двоякое мнение во мне. Наслаждение и неприязнь. Я не могла определиться и металась из стороны в сторону. Пока он наслаждался своей властью над моим телом, я покраснела и сильнее прижалась к нему, но тут же отодвинулась. Я была злая и хотела убить его, но и так же сильно я просто хотела его. — Прекрати! — прошипела я, наконец осмелившись вцепиться в его руку под платьем, — Убери руки…убери! — Разве ты этого хочешь, — он поднял бровь вверх и улыбнулся. Его губы накрыли мои, словно теплое одеяло холодным, зимним вечером. Я простонала и приоткрыла рот, впуская его. Из-за того, что я ни разу не целовалась, не особо понимала, что нужно делать, но и тут он проявил джентльмена и стал направлять меня. Наши языки боролись за власть, а затем страстно переплетались, точно две змеи. Такие же жадные, ненасытные, дикие. Он прикусил мою губу и оттянул ее, на что я громко и протяжно простонала, обхватывая его шею руками, но мужчина сделал шаг назад и убрал мои руки от своего тела, я взглянула в его бесстыжие глаза. В них было презрение, насмешка и власть надо мной. — Это ничего не значит, — проговорила я, скорее себе, чем ему. Я не понимала, что только что произошло. Почему я поддалась ему и забыла обо всем ужасе, что пережила здесь? Что это, черт возьми, было?! Мои пальцы коснулись нижней губы, на которой красовалась капелька темной крови. Такой же черной, как и моя душа. Душа, погрязшая в грехах. * * * Мы гуляли по тропинке, подходя к фонтану. Пару минут назад Джеймс водил меня в магазин и купил там мне набор украшений из белого золота. Красивый серьги камушки, нежное кольцо с таким же белым небольшим камнем, браслет и цепочка. Украшения я выбирала сама, мне они понравились своей нежностью и изящностью. Затем Кинг увидел часы и решил их купить мне, потому что по его мнению они прекрасно подчеркивали мою костлявую руку. Конечно он не сказал «костлявую», но я восприняла это именно так. Охрана осталась в машине, потому что Джеймсу вдруг захотелось поговорить со мной наедине. Я остановилась в пару шагах от фонтана и в буквальном смысле этих слов открыта рот. С другой стороны фонтана я увидела как мой парень целуется с какой-то девушкой. Боль, тоска, обида, разочарование напали на меня, разрывая на части, точно дикие звери хищника на свою добычу. По моей щеке скатилась слеза, я обернулась назад и поняла, что Кинг стоя за моей спиной, злорадствует. Я хотела открыть рот и попросить его поехать домой, но не успела. — Хочешь навестить его? — я закусила губу и кивнула. Кинг подтолкнул меня вперед и я робко начала подходить к парню. Остановившись рядом, я побледнела. Эта девушка была мне знакома, это же сестра Моники! Моника — моя бывшая подруга. — Ну здравствуй, пропажа, — язвительно прошипела Амели, но все мое внимание было приковано к уже бывшему парню. — Мы можем поговорить наедине? — дрожащим голосом спросила я. — Цц.окей, — парень закатил глаза, — Амели, подожди меня там. Она ушла покачивая бедрами, спиной я чувствовала ее липкий взгляд на себе. — Что ты хотела? — Что Я хотела? — я удивилась, — Ты ничего не хочешь мне сказать или объясниться? Почему вы с Амели вместе? — Ох, Аврора, что за детский сад. Ты же понимаешь…ты пропала, а я не могу быть один. В первую очередь я мужчина, которому нужен секс, — мои брови взлетели вверх, — чего ты, кстати, не хотела мне давать. Во-вторых, ты пропала, а тут великолепная Амели подоспела, разве я виноват? Он попытался тронуть меня за руку, на что я сильно ударила его и он отошел. У нас с ним разница в возрасте два года, но иногда мне казалось, что это я старше на пару лет, а не он. — Да ладно тебе! Ты вообще на себя посмотри, — он кивнул на мою шею, — вся в засосах, губы покусаны. Это я должен возмущаться, — он шагнул ко мне, — какого хрена ты кому-то дала, а мне нет?! Ты даже не давала поцеловать себя, чертова сука! Он громко кричал, от чего люди стали оборачиваться. Мне было максимально противно слушать это, даже прикосновения Джеймса были приятней. — Я ни с кем не спала. — Конечно, думаешь я слепой или тупой?! — его ладонь обвила мою шею и пальцами больно сдавила укусы, — Что это по-твоему, а?! — Руки убрал, — стальной голос, которому я сейчас была нереально рада, — мне повторить? — Ммм…так вот кто тебя трахает, — он разжал мою шею и шагнул назад. — Следи за своим языком, а ина… — его перебил парень, что Кинг очень не любил. — А то что?! Трахнешь меня так же жестко, как и эту шлю… Кинг разжал кулаки и влепил парню крепкий удар в челюсть, от которого тот отшатнулся и упал. Я замерла на месте от шока в квадрате. Первый — меня назвал чертовой сукой и шлюхой, тот кому я доверяла, второй — Кинг так сильно его ударил, что тот, кажется, потерял сознание. — Пойдем, — он взял меня за руку, но я не шла, — солнце, ты не наговорилась? Прости, но он сейчас не в состоянии. — Что.зачем они его трогают? Кинг вел меня вперед, а я смотрела назад. Тело Майкла подняла охрана Кинга и стали куда-то тянуть. Амели кричала и пыталась их остановить, что у нее, откровенно говоря, не выходило. — Тебя это не должно волновать. — Ты, — я закусила губу, не решаясь задать вопрос. — Говори. — Ты убьешь его? — Да, — я резко остановилась, — авторитет в моем мире играет огромную роль, Аврора, и я не позволю никому его подорвать. Никому. Нас обогнала Амели на своих тонких шпильках и заставила остановиться. Кинг закатил глаза и вздохнул, сжимая мою ладонь крепче. — Я прошу Вас… — Не стоит меня просить, — кинул мужчина и обошел ее, притягивая меня к себе. — Пожалуйста! Я сделаю все, что скажете, только отпустите его! — Все, что скажу? — он обернулся и она кивнула, — Встань на колени, — она непонимающе взглянула на него, — я сказал на колени, а теперь, — Кинг поставил меня рядом с ней, — за свои взгляды в ее сторону и оскорбление «пропажа» моли о прощении. Амели сжала челюсти, но стала извиняться. Я стояла и смотрела на нее сверху вниз, пока она слезно умоляла меня простить ее. Я не знала, что мне делать в такой ситуации, но Джеймс помог мне: — Простишь — я отпущу ее, — горячее дыхание опалило нежную кожу. — Аврора, пожалуйста прости меня! Я не хотела, правда! — она уже плакала. Амели всегда злила меня, всегда пыталась задеть. Она была еще той стервой, но разве я имею права распоряжаться ее жизнью? К черту все! Я слишком долго терпела это. — Нет. — Что.? — она подняла ко мне свои глаза. — Я не прощаю тебя, Амелия. Не прощаю… — последнее предложение на грани шепота. Щелчок пальцев и охрана тянет девушку в сторону, куда тянули Майкла. — Ты меня впечатлила, милая, — его рука крепко обвила мою талию, — я был уверен, что ты простишь ее, чем бы разочаровала меня. — Ее ты тоже убьешь? — Я? — он удивился и наши взгляды встретились, он начал смеяться, — Это ты ее не простила, а следовательно ты и будешь думать, как наказать ее. — Нет! Нет, мы так не договорились! — Начнем с того, что мы никак не договорились. Да и плюс я не бью девушек, — он улыбнулся, — и она ничего мне не сделала, кроме того, что отняла одиннадцать минут моего времени. Я стояла и со злостью смотрела на него, снова он победил. Чертова дура, Аврора! Мы шли в тишине, только голоса вокруг, шелест листвы деревьев и пение птиц не давали погрузиться в свои мысли полностью. В моих ушах застыл крик Амели, а перед глазами картинка Майкла без сознания. Неужели я сейчас иду за ручку с тем, кто одним ударом способен убить человека, насиловал мой рот пистолетом и угрожал, держит меня взаперти и играет со мной? Я ненавижу его, но что-то приятное внутри не дает мне покоя. Это не любовь и не симпатия, что-то другое, что-то намного глубже этого. Я ощущаю трепет к нему, он защищает меня и отстаивает мои права, не даст в обиду. Почему-то я сейчас не боюсь его и не хочу сбегать, а должна. Должна хотеть…но не могу. Ведь…сердцу не прикажешь, верно? Сердце. Разве оно у меня теперь есть? Не думаю. После того, как я не простила Амели и до того, как я ее буду наказывать, выплескивая все обиды на нее и ее тело, я не имею души и сердца. Я такая же жестокая, как и Джеймс Кинг. Просто он не стесняется показывать это другим, а я боюсь принять это и показать. Просто боюсь. Страх и слабость — покруче коктейля Молотого.