Девочка с глазами ребёнка

POV Сергей.

Я часто задумываюсь, правильно ли я поступил, что продолжил свою работу? У меня было всё, о чём я только мог мечтать, и каждый день был словно в сказке. С высоко поднятой головой я говорил, что творю будущее. В те дни я и правда думал, что совершаю благое дело, что зверолюды помогут человечеству. Но я никогда не задумывался о другой стороне медали. Сейчас у меня нет ничего, кроме моей работы, которую тоже вот-вот отнимут. Была возлюбленная — она от меня сбежала. Были друзья — я их потерял. Был дом — я не могу там больше находиться. Была домашняя еда — теперь только замороженные продукты. Было… дитя… теперь её не стало. Почему я всё потерял? Всему виной моя одержимость работой или мой оптимизм? Я не появлялся дома неделями, заставляя возлюбленную сомневаться в моей верности. Я следовал протоколам, не дав своему ребёнку права на жизнь. Я даже не понимал, что кто-то испытывает ужас, возвращаясь домой. Но я думал, что всё прекрасно. Верил, что всё будет становиться лучше с каждым днём. И однажды я погубил своё дитя, и этим я точно себя проклял на беды. Любовь ушла. Дом стал противен. Друзья, осознавшие, чем я занимаюсь, не смогли продолжать работу. Между тем я иду по карьерной лестнице вверх, оставляя позади себя лишь беды. Чёрт возьми, я постоянно откладывал встречу с родителя просто потому что верил, что у меня полно времени. И теперь, когда их не стало… Я не звонил им долгое время, так как хотел, чтобы они общались не просто с сыном, а с доктором наук, обладателем престижной всемирной премии. А когда я её получил и позвонил им, мне ответил чужой, незнакомый голос. Женщина по ту сторону сообщила мне, что родителей не стало ещё месяц назад, но они не могли со мной связаться… я даже не застал их похороны… Может, оно и к лучшему, если они никогда не узнают, что я создал рабов человечества?.. Работа забрала у меня всё, что я только имел. И так забавно, что теперь и её могут забрать. Кто? Мой собственный зверолюд, оказавшийся умнее и хитрее меня. Семнадцатый будет выполнять МОЮ работу! А чем буду заниматься Я? Имею ли я право его обвинять в том, что он просто хочет выжить? Это же я вынудил его — я заставил его каждый день проживать в страхе перед смертью. Я собственноручно приказал убить его друзей, его семью, а теперь рассчитываю на спасение? Как вообще я смог опуститься до такого уровня, чтобы не скупиться на жестокость? Я никогда не был религиозным, но после смерти… после того, как я убил Беатрис, я чувствую на себе гнев небес. Она была словно ангел, ниспосланный богом, а я так с ней поступил. Может, я брежу, но я порой вижу существ, которых быть не должно. Они выглядят, как молодые люди в чёрных похоронных костюмах. Но кое-что их отличает от обычных людей — красные, светящиеся во тьме глаза, не меняющаяся пугающе весёлая гримаса и большие белые крылья. Я точно брежу, если вижу их. Они появляются очень редко, обычно в момент пробуждения ото сна. И зачастую поодиночке. Но почему я всегда так спокоен, когда они меня преследуют? Они не говорят со мной, но всегда предлагают мне закончить свои мучения. Один всегда ждёт меня на крыше высоких зданий. Он хватает меня за руки, таща к пропасти. Но никогда не толкает меня вперёд, ибо хочет, чтобы я сам сделал этот выбор. Второй обитает под пристанью у моря. Стоит мне только подойти к воде, я вижу в отражении его. Он манит меня прыгнуть в его объятия, а я боюсь. Мне так страшно закончить свои мучения, ибо я не знаю, что будет после смерти. Мы, учёные, всегда отвергали существование бога и загробного мира, но сейчас я твёрдо уверен в том, что меня там кто-то ждёт. Открыв себе, кто я есть, я потерял свой пропуск в рай. Что ж, если задуматься, я и правда заслуживаю наказания. Но я не имею права закончить всё так просто. Зверолюды появились по моей вине, и если я ничего не предприму, они навсегда останутся рабами… Я хочу сделать что-то хорошее напоследок, перед тем, как позволю жутким ангелам меня забрать. Я должен даровать им свободу. Но если они не будут подчиняться людям беспрекословно, их попросту перестанут создавать, а это значит, что их вид обречён на вымирание. Следовательно, сначала их численность должна стать хотя бы соизмеримой с человеческой, а уже потом можно будет думать об их свободе… Но одному мне никогда не справиться. На кого же я могу положиться? Если я скажу кому-нибудь о том, что желаю зверолюдам свободы, меня точно навсегда отстранят от проекта, и тогда уже я ничего не смогу сделать. Я никому не могу доверять… Что же насчёт Семнадцатого… Я признаю, что самому мне не удастся воплотить свою желание в жизнь, потому мне нужна его помощь. Может, он родился именно для того, чтобы исправить мои ошибки? Он наверняка безумно зол на меня за то, что я сделал с его соплеменниками. Однако, эту злость я могу использовать, чтобы заставить его возжелать зверолюдам свободы. Надо бы дать ему человеческое имя, что ли…