Девочка с глазами ребёнка

Бывший отдел «B». Сейчас целый этаж был отдан для детских люлечек. В пятидесяти кроватках спят пятьдесят маленьких комков шерсти. Рядом с ними проходят четыре повзрослевших зверолюда, которые выполняют роль нянечек для подрастающего поколения. Они следят за тем, чтобы никто не проронил слезу зазря. Среди кроваток проходит зверолюд, заметно старше остальных. Сейчас ему почти 38 дельта-лет, а это означает, что он старше даже Сергея, которому в этом году только исполнится 34 года. Маркус осматривал малышей своим печальным взором, что-то шепча на ушко каждому из них. Громко всем сразу эти слова он произнести не мог, но считал, что малыши обязаны знать правду. «Мне жаль, что я не могу вас спасти. Скорее всего, вы даже не застанете тот день, когда обретёте свободу. Но я хочу, чтобы вы знали: ваша жертва не будет напрасной. Я позаботился о том, чтобы ваши дети и внуки начали бороться за право жить свободно. Эгоистичный ген, присущий человеку, начинает работу лишь во втором поколении. Потому на ваших плечах лежит важная роль: восславьте наш вид, чтобы как можно больше зверолюдов в будущем смогло родиться. Лишь тогда мы отвоюем заслуженную свободу и отомстим человечеству, угнетающему наш народ» Эти фразу он повторял слово в слово каждому малышу. Им сейчас нет и дельта-года, так что они ничего не понимают. Но Маркусу так не терпелось поделиться хоть с кем-то правдой, объясниться, почему он создаёт зверолюдов на благо человечества. Что же не так в его плане? Зверолюды по своей природы стерильны. Вернее, не так. Они попросту не могут дать потомства от любого другого существа из-за творческого подхода к их ДНК. Даже количество хромосом у каждого объекта разное. Лишь в лабораторных условиях при ручном скрещивании возможен ребёнок. Независимо от того, кем является второй родитель, дитя всё равно будет расы зверолюдов. И то он будет таким же зверолюдом первого поколения, унаследовавшим так называемый эгоистичный ген, но не использующий его. Просто переносчик. Маркус думает наперёд: желая, чтобы зверолюды стали доминирующим видом, он понимает, что только рабы будут производиться в стенах лаборатории, а иначе такие существа просто не будут никому нужны. С другой стороны, когда-нибудь в будущем зверолюдов станет столько же, сколько людей, и однажды кто-нибудь придумает способ, как зверолюдам давать потомство. И тогда родится второе или даже третье поколения с активным эгоистичным геном, и это потомство начнёт войну за свою свободу. Впрочем, никто же не знает, когда это случится. Может, уже завтра этот способ создадут, и тогда против пары сотен зверолюдов будет выступать многомиллиардное человечество. А, может, через две сотни лет, когда Земля перестанет быть нашим единственным домом. Ясно одно: Маркус никогда не застанет этого момента. Прожив 2,5 года, он фактически прожил половину своей отведённой жизни. Его радует хотя бы тот факт, что малыши растут намного медленней него, и их жизнь не будет столь скоротечна. Погладив очередного пушистика по головке, он внезапно вызвал у того приступ плача. Зверолюды сразу подошли к малышу, чтобы его успокоить, но не смели взять его на руки до тех пор, пока рядом с ними стоит Маркус. Хотя он и сам зверолюд, они осознают, насколько тот стоит выше них. Маркус отошёл. Подобное отношение к нему, как к чужому, расстраивает Маркуса. Он не может поговорить с другими зверолюдами, чтобы те не чувствовали себя, как на иголках. Они слишком разные. Он гораздо ближе к людям, нежели к своему собственному виду. Пожалуй, также считают и сами люди. Всех зверолюдов они воспринимают за рабов, собственность Такаюки и Сергея, и относятся к ним, как к домашним зверькам. С Маркусом же многие хорошо общаются, принимают за своего. Люди приходят к нему за советом или уроком, а, уходя, благодарят за помощь, порой оставляя различные вкусности. В отличие от Сергея, который раньше точно также занимался проектированием цепей ДНК, Маркус не одержим работой, беря отгулы, отдыхая в свои законные выходные. Это ещё больше отличало его от бездушной машины, для которой работа оказалась превыше всего. Значительно его отличало от Сергея и внимание к интерьеру: кабинет Сергея, как и раньше, был беден на элементы красоты. Лишь одна единственная картина с тремя скелетами висела возле двери, а его стол из красного дерева за годы работы порядком износился. В это же время у Маркуса в кабинете было много различных украшений для стен и стола. Всякое художество он гармонично ставил или вешал рядом с другими, демонстрируя своё необычное, но приятное чувство стиля. И хотя в спальню Маркуса никто не заходил, там точно также было всё облагорожено. Его жизнь не состояла только из сна и работы, нет. Она включала в себя и простые радости вроде мольберта — из интереса Маркус пытался рисовать — или игровых приставок. В это же время гостиничный номер Сергея до сих пор имел в себе лишь заранее расставленные вещи. Шкатулка с кольцом до сих пор пылится забытая под кроватью. И лишь рисунки Беатрис, помещённые в рамочки, добавляют красок серому помещению. Они висели перед кроватью — наверное, чтобы каждый раз засыпая, Сергей вспоминал о ней и о том, что он натворил. Но эта счастливая жизнь Маркуса держалась лишь на устном договоре, заключённом с Сергеем. И в один прекрасный день она оказалась под угрозой. Это произошло через пару дней после оплодотворения последней женщины представителем второй партии. Маркус, как и каждый день, проектировал цепи ДНК, занимаясь созданием шестого существа из третьей партии, когда к нему в кабинет внезапно ворвался Сергей: — Маркус! Чудо! Благодаря твоим зверолюдам программу наконец отладили! — Какую программу? — насторожился Маркус. — Той, чью работу выполняешь ты. Теперь это будет делать алгоритм, причём ещё быстрее, чем могли бы мы с тобой вместе. Маркус вскочил с места с единственной мыслью: «Что теперь будет с ним?». Следуя за Сергеем, они прошли к суперкомпьютеру, давно простаивавшему без дела. Но сейчас из-за работы этой гигантской машины на этаже было очень жарко. У компьютера было несколько интерфейсов, обеспечивающих выполнение программы. — Смотри, что нужно делать. Изначально мы уже имеем начальную ДНК, чисто чтобы существо было разумным, подчинялось человеку и так далее. Все изученные гены теперь будут в оцифрованном виде. Нужно только выбирать, какие требуются, а программа сама будет строить из них цепочку ДНК, подбирая также все вспомогательные гены. После программа выдаст внешний вид существа, который также можно изменить в удобном редакторе, а программа сама отредактирует ДНК. — А как я? Моя работа?.. — Ох, прости, что напугал. Это же в помощь тебе! Этой программой всё ещё должно оперировать существо с твоими навыками, просто она упростит твою работу. Мы проведём к тебе один из интерфейсов, чтобы ты попробовал. Уверяю, тебе обязательно понравится. Поначалу Маркус относился к этой программе с сильным недоверием. Но когда понял, что с ней его работа и правда значительно упрощается, он изменил о ней мнение. Она выполняла всё, что требовалось от Маркуса, хотя и нуждалась в его участии. А, главное, её существование никак не отразилось ни на его работе, ни на его задумке — неактивный эгоистичный ген оказался в списке обязательных для существования зверолюда. Благодаря программе заключительная третья партия была спроектирована не за двадцать семь дней, как это планировалось изначально, а всего через четыре дня — настолько ускорилась работа. К тому же, программа открыла возможность для экспериментов. Представители третьей партии значительно отличались друг от друга не только видом животного, чьё ДНК было заимствовано, но и телом. Например, несколько малышей напоминали кентавров — голова и торс от обычного зверолюда, но где должен начинаться таз, появляется тело животного. У них было 6 лап: две верхние для манипуляции предметами, а нижние четыре для передвижения. Были и такие зверолюды, которые сильно напоминали людей: их форма черепа была изменена минимально, чтобы только ассоциироваться с животным, нижние лапы вовсе имели человеческие ступни с небольшими звериными коготками, из-за чего они в будущем могли бы носить какую-нибудь обувь. Всё их тело было покрыто очень короткой шерстью. Исключениями являлись только уши и хвост — важные атрибуты, отличающие зверолюда от человека, потому всегда покрыты пышным мехом. Этими экспериментами Маркус доказал возможность создавать не только антропоморфных зверолюдов, шагающих на двух ногах, но и с другой анатомией. К тому же, не всем людям хотелось бы иметь у себя дома существо с головой и конечностями животного, потому модель, более приближённая внешним видом к человеку, будет, возможно, популярнее. В любом случае, для повышения продаж у потребителя должно быть право выбирать все внешние и духовные качества раба.