(don't) move on, levi ackerman

      Есть что-то… Что-то в том, чтобы видеть спину Эрена, что заставляет Леви чувствовать себя неправильно. Что-то, что делает парня ужасно далеким. Даже когда тот стоит в поле его зрения. Даже если их разделяет всего несколько футов. Безостановочное чувство, будто Эрен… Куда-то убегает. Убегает далеко-далеко туда, куда Леви не может дотянуться.       Леви просто не может понять, почему один вид этого сопляка, которого он едва знает, заставляет его чувствовать себя таким чертовски скорбящим. В тот день в зале суда чувство вины раздирало его изнутри, хоть он и знал, что это было необходимо для его спасения. И дело не только в подобных моментах. Наблюдая за тем, как Эрен тренируется, убирает навоз в конюшне, беседует с друзьями — делает что угодно, — Леви чувствует, как что-то внутри надрывно трескается.       И боль всаживает свои корни глубже всякий раз, стоит Леви мельком увидеть его спину.       Эрен сейчас стоит спиной к Леви: протирает пыль с книжных полок в кабинете последнего, пока тот занимается бумажной волокитой. Они не разговаривают — не сказать, что часто это делают в принципе. Эрен, похоже, так же нервничает рядом с Капитаном, как и другие новобранцы. Того это устраивает: сомневается, что смог бы хорошо поладить с сопляком, который делает его необъяснимо несчастным всякий раз, когда находится рядом. Если бы у Леви был выбор, он бы постарался держаться подальше от Эрена любой ценой. Но он точно не может избегать другого солдата без причины — особенно того, за которого успел взять на себя личную ответственность, — и у него нет никакого желания объяснять кому-либо свои странные вспышки угрюмости.       Возможно, Эрен просто напоминает ему кого-то из прошлого. Кого-то, кого Леви потерял. Если изо всех сил постараться провести параллель, его взбалмошная энергия и опрометчивость действительно вызывают образы Изабель на подкорке сознания. Но мысли о ней сами по себе не вызывают этой тоски, этой ноющей боли, так почему же один взгляд на Эрена заставляет чувствовать себя так…       — Капитан?       Леви моргает, опуская ручку на стол. Эрен стоит к нему лицом, сжимая пыльную тряпку в руках, — сожаление немного утихает, но почему, черт возьми? Ярко-зеленые глаза расширены от замешательства и беспокойства, а тело новобранца вытягивается, как струна, стоит ему поймать взгляд Леви с другого конца комнаты.       — Что? — наконец звучит голос мужчины.       — Я сделал что-то не так? Или пропустил где-то пыль? Если бы вы могли указать мне на это…       Ох.       Леви, должно быть, снова пялился. Это стало еще одной дополнительной путаницей в этой и без того запутанной ситуации. Несмотря на щемящую боль каждый раз, когда Леви смотрит в сторону Эрена, взгляд он все же отводит с трудом.       Мужчина опускает голову, пряча лицо в ладонях и массируя виски средними пальцами. Какая же размазня. Уже просто ждет того дня, когда провалит миссию из-за этой тоскливой ерунды.       — Нет, — устало выдыхает. — Ты можешь продолжать.       Надо как-то отвлечься от этого. Леви прожил жалкую чертову жизнь, став свидетелем тому, как умерло так много его близких и друзей. И это… Эта необъяснимая, беспричинная тоска не будет тем, что собьет его с толку и встанет между ним и работой. Эрен не сделал ничего, кроме того, что был надежным новобранцем, не считая некоторых инцидентов, которые произошли не по его вине. Срочно нужно остудить эти жалкие чувства, прежде чем его разочарование в себе нарастет, и он сорвется на этого невинного сопляка…       — Капитан?..       Оторвав руки от лица, обнаруживает, что Эрен придвинулся ближе, оказавшись всего в нескольких шагах от стола, вместо того, чтобы вернуться к работе. Мнет в руках пыльную тряпку и смотрит на него сверху вниз подрагивающими зелеными радужками.       — Что-то не так? — спрашивает, садясь немного прямее. Леви нечасто видит это уязвимое выражение на лице новобранца, а если и видит, то обычно потому, что кто-то пострадал или еще хуже.       Леви узнал, что Эрен делает такое лицо, когда винит себя. Им не нужно было часто разговаривать, чтобы до него быстро дошло, что именно означает этот взгляд. Видеть его приходилось достаточно раз — видеть инциденты, которые вызывали это выражение, приходилось достаточно раз, чтобы понять.       Чего Леви не знает, так это почему сопляк сейчас смотрит на него глубоко опечаленными глазами. Или почему непрестанная тупая боль в груди становится острее, болезненнее.       — Нет, — начинает Эрен, но прикусывает губу, отводя взгляд. — Могу я спросить вас кое о чем?       — Вперед.       Взгляд Эрена блуждает по комнате, от пола до стен, прежде чем, наконец, остановиться на лице Леви.       — Вы когда-нибудь… — болезненно морщится. — Это может показаться смешным, но… Вы когда-нибудь… Травмировали свое лицо?       Леви хмурится.       — Мое лицо?       — Очень серьезная травма, — продолжает Эрен, подходя ближе. — Достаточно серьезная, чтобы оставить шрам, — проводит линию по своему лицу: начинает со лба, затем пересекает правый глаз и спускается к подбородку. — Вот так.       Это просто смешно. Конечно, нет. Если бы Леви получил такую серьезную травму, у него все еще был бы шрам на лице. И более того, скорее всего он был бы слеп на один глаз. Эрен несет чушь. Почему он вообще спрашивает об этом?       Леви открывает было рот, чтобы высказать все, как внезапно лицо начинает гореть в тех же самых местах, которые Эрен нарисовал на своем собственном. И в других местах тоже. По его щеке. Затем еще, маленькими тонкими линиями по другой стороне его лица. Жгучая, пронзительная боль, как будто кто-то рассек ему кожу раскаленным ножом.       Взгляд опускается на собственные руки. У него десять пальцев. Полностью функционирующие руки. Но есть два пальца, которые Леви не чувствует, которыми не может пошевелить, хотя и видит их прямо перед собой. Указательный и средний на правой руке.       — Что… — Леви переводит взгляд обратно на Эрена. — Что ты только что сделал?       И без того встревоженное лицо парня вытягивается, пыльная тряпка выпадает из его рук.       — Значит, все это реально, — шепчет, делая шаг в сторону от стола.       — Что «реально»? — огрызается Леви, поспешно сжимая кулаки в попытке снова почувствовать пальцы.       В конце концов его рука сжимается, но указательный и средний отстают от других пальцев, двигаясь куда медленнее, не совсем сохраняя форму кулака. Почему? Что с ним не так? Почему этот маленький вопрос Эрена вывел его тело из равновесия?       — О, нет, — шепчет парень, прикрывая рот руками. — Нет. Это реально, но я должен был… Это должно было все исправить, так почему я снова здесь?       И о чем, черт возьми, говорит Эрен?       — Эрен, — перебивает Леви, поднимаясь со своего места. — Притормози.       Глаза широко раскрыты, зрачки крошечные, паника и ужас искажают его лицо, когда сам Эрен продолжает пятиться к стене, зажимая рот трясущимися руками.       — Нет, нет, я буду делать это снова. Прародительница — она снова будет морочить мне голову…       — Эрен, — рявкает Леви, пытаясь заставить сопляка выслушать его хотя бы на секунду.       В его словах нет никакого смысла. Что он собирается делать снова? Что это за прародительница, о которой он говорит?       Почему Эрен стоит в углу комнаты Леви, прислонившись спиной к стене, выглядя так, словно вот-вот наступит конец света?       Зеленые глаза, наконец, мельтеша, направляются в сторону мужчины, но они все еще широко распахнуты и блуждают по лицу напротив. Леви делает осторожные шаги к нему, вытянув руки перед собой, как будто идя навстречу одичавшей собаке, которая не может отличить друга от врага.       — Нет, — почти вопя, Эрен отдергивает ладони ото рта, тут же сворачиваясь калачиком, пытаясь еще глубже забиться в угол. Руки обхватывают собственные предплечья, и Леви может видеть, где ткань на его рукавах проваливается, когда он пытается впиться ногтями в свою плоть. — Капитан, не надо…       Учитывая тот факт, что Эрен — титан-оборотень, чья трансформация может быть вызвана членовредительством, — а его ногти находятся чертовски близко к тому, чтобы проткнуть ткань рукава, Леви придется иметь дело гораздо хуже, чем с дикой собакой, если дела пойдут наперекосяк.       — Эрен, — звучит успокаивающий голос. — Я собираюсь подойти к тебе, и ты объяснишь, что происходит.       — Капитан, пожалуйста, я… Я причинил вам боль. Я причинил всем боль! Я не хочу делать это снова…       Леви, наконец, подходит достаточно близко, чтобы схватить Эрена за плечи, и тот напрягается всем телом от прикосновения, но в конце концов замолкает, его взгляд опускается в пол. Тело парня обмякает, когда он отворачивает голову, и что-то внутри Леви жутко колотится, пульсирует, причиняя всё больше и больше боли с каждой секундой. Как ужасная тупая боль в затылке, но эта застряла меж ребер, терзая все внутренности. Не будь у мужчины высокого болевого порога, он бы уже валялся, потеряв сознание.       Но Леви определенно сталкивался с дерьмом и похуже, чем это.       — Эрен, выслушай меня.       — Но, Капитан…       — Эрен, — крепче сжимает его плечи, и тот снова замолкает. — Ты никому не причинишь вреда. Вот почему я здесь — чтобы ты не смог.       Эрен хмурится, поднимая голову ровно настолько, чтобы сердито посмотреть на Леви сверху вниз.       — Вы не понимаете…       — Тогда объясни, черт возьми, — огрызается Леви, срываясь на высокие тона, — вместо того, чтобы стоять тут и бормотать себе под нос, как чертов идиот. Я смогу помочь, но только если ты расскажешь мне, что происходит.       Оба долго молчат. Наконец, вновь заговорив, Эрен делает это срывающимся, охрипшим голосом.       — Хорошо…       С лицом, все еще пылающим от невидимых шрамов, и ощущением в пальцах, исчезающих и вновь появляющихся, как какие-то фантомные конечности, Леви вздыхает, готовясь к долгому утомительному объяснению. ⠀⠀⠀⠀

*

⠀⠀⠀⠀       Каждое слово, которое слетает с уст после этого, — полная чушь. Бронированный и Колоссальный Титаны — старые приятели Эрена по учению, точно так же, как и Женская Особь, и есть еще больше оборотней, связанных с парнем различными способами. Эрена собираются похитить. Эрвин умрет от рук говорящего титана. Стены сделаны из титанов, а титаны, на самом деле, — люди…       Все это звучит как абсолютный абсурд, как плохая, преувеличенная теория заговора. Целый мир за стенами, война, и Эрен… Эрен собирается начать что-то под названием «Дрожь Земли» и убить так много людей…       Эрен. Эрен, который избивает себя из-за каждого погибшего на поле боя товарища, борющегося за него, собирается уничтожить четыре пятых населения. Эрен, который в настоящее время с несчастным видом смотрит внутрь чашки, разглядывая чайные листья, сидя за столом в спальне Леви и выглядя примерно так же угрожающе, как щенок, которому дали по зубам.       Зажмурив глаза, Леви зажимает переносицу и грузно вздыхает. Они переместились в его комнату, чтобы избежать нежелательных помех — черт, с таким количеством кротов в Разведкорпусе, жизнь сопляка очевидно будет в бо́льшей опасности, чем когда-либо, учитывая, что все их планы будут рассекречены еще до того, как они будут составлены. Леви сидит на расстоянии всей комнаты от Эрена, примостившись на краю заправленной кровати, череп разрывает тупая пульсирующая боль, наряду со всеми другими формами боли, которыми организм успел помучить его сегодня до этого.       Твою же мать.       — Эрен.       Открыв глаза, Леви видит задранный подбородок. Парень оставляет в покое кружку, что непрерывно теребил руками, садясь немного прямее. Леви тоже пил бы, будь он уверен в том, что его ведущая рука сможет крепко держать чашку, но пока что остается довольствоваться двумя вялыми макаронинами вместо пальцев.       — Да, сэр?       — Ты уверен во всем этом?..       Лицо Эрена вытягивается, и он хмуро смотрит в пол, его руки сжаты в кулаки на коленях.       — Вы мне не верите, — повышает голос, в его словах сквозит разочарование.       — Да, извини, мне трудно осознать тот факт, что наша надежда на человечество на самом деле собирается всех истребить, — огрызается мужчина, и Эрен вздрагивает, опустив голову.       — Простите.       — Нет, — бормочет Леви, снова вздыхая. — Черт, я… Всего просто слишком много, хорошо? В любом случае почему ты решил рассказать именно мне об этом? Эрвин наверняка знает, что со всем этим делать, куда больше, чем я.       Руки Эрена сплетаются на коленях, прежде чем парень задирает подбородок и встречается взглядом с серо-голубыми глазами.       — Вы действительно ничего не помните, Капитан?       — Ничего особенного, — задумчиво отвечает. — Но эти травмы, которые у меня должны быть только — сколько, через пять лет? — ужасно болят, если тебе от этого станет легче.       — Я просто подумал… — Эрен колеблется, его взгляд снова скользит в сторону. — Я просто был уверен, что вы тоже знаете. Совсем как я.       — Почему?       — Ну, сэр, вы просто… — Леви наблюдает, как напрягаются худощавые плечи. — Вы всегда смотрели на меня так, как будто сожалели о чем-то. Как будто я сделал что-то, что разочаровало вас, даже когда мы впервые встретились.       Сожаление, значит?       Леви разглядывает свои ладони, думая об удушающей боли в груди — боли, которая все еще сохраняется даже сейчас. Боль, которая разгорается еще сильнее, стоит увидеть спину Эрена. Может быть, где-то в глубине души он помнит. Может быть, помнит будущего Эрена, который оставит всех позади, чтобы погнаться за какой-то несбыточной мечтой о свободе, которая приведет к гибели большинства человечества — к концу титанов тоже, но все же… Это так много смертей. Слишком много невинных жизней попадет под перекрестный огонь.       Что бы почувствовал Леви, если бы Эрен, сидящий перед ним, тоже пошел по этому пути?       — Если было что-то, о чем я мог сожалеть, — выдохнув, поднимает взгляд, ярко-зеленые глаза уже смотрят в его сторону. — Вероятно, это невозможность остановить тебя, пока я мог.       Упиваясь каждым словом, парень все еще смотрит на него, но его глаза тускнеют. Хоть и видя его лицо, Леви все равно снова испытывает это чувство — чувство, будто Эрен далеко, будто он убегает.       — Эрен.       — Да, сэр?..       — Я вообще мог с тобой поговорить? После того как узнал о твоих планах.       Эрен огорченно прикрывает веки.       — Нет, — вполголоса произносит парень. — Мне кажется, я помню, как вы пытались… Вы и все остальные пытались заставить меня подождать. Остановиться и прислушаться на секунду.       — Но ты этого не сделал.       — Нет… Нет, Капитан, я этого не сделал.       Разглядывая обеспокоенного щенка, Леви задается вопросом, есть ли у них еще время, чтобы заставить того выслушать их. Поможет ли знание прошлого им сейчас? ⠀⠀⠀⠀

*

⠀⠀⠀⠀       Леви убеждает Эрена рассказать об их проблеме хотя бы Главнокомандующему. Эрвин сосредоточен: внимает каждому слову, делает заметки в своем блокноте, задает уточняющие вопросы, о которых Леви, слишком ошеломленный, и не подумал.       — И как ты все это вспомнил? — наконец, спрашивает мужчина.       Что безумно поражает Леви — Эрвин, кажется, верит всему, что слышит. На лице горят воображаемые шрамы, и это все еще не совсем доходит до него как нечто даже отдаленно вероятное. Реинкарнация, попытки вспомнить свою прошлую жизнь… Плюс есть все то безумие, которое, как утверждает Эрен, произойдет.       Эрвин также является единственным человеком, от которого Леви ожидал услышать о странном фантомном ощущении отсутствующей конечности, как у него самого, но, по-видимому, руки мужчины чувствуют себя прекрасно. Нет даже намека на онемение, которое, как говорят, должно раствориться, когда и года не пройдет. И все же пальцы Леви все еще ощущаются так, будто они исчезают и обратно появляются в материальном мире.       Неужели это испытывают только Леви и Эрен?       — Сначала, — звучит бесстрастный голос, — это были просто вспышки… Воспоминания всякий раз, когда я трансформировался.       — В твою форму титана? — уточняет Эрвин.       Эрен кивает, нервно теребя ремни своей униформы.       — А потом мне начали сниться сны каждую ночь. Вот так я все и вспомнил. Все воспоминания до того, как я умер.       Леви слегка поражает, как легко сопляк может это сказать: говорит это со всем безразличием человека, объявляющего, как он только что убил жука. Задается вопросом, когда именно Эрен узнал, каким образом умрет.       — И кто убил тебя? — звучит очередной вопрос.       — Микаса, — Эрен неловко потирает шею рукой. — Она отрубила мне голову.       Эрвин и Леви встречаются взглядами. Микаса? Девушка, которая так привязана к Эрену, что рискует своей жизнью ради него каждые несколько секунд? Маленькая соплячка все еще ненавидит Капитана за то, что он пнул ее друга в зале суда в тот день, хотя парень, вероятно, был бы сейчас мертв, не сделай мужчина этого. Как получилось так, что именно она положила конец Эрену Йегеру?       — Хорошо, — Эрвин звучит твердо, — я посмотрю, что смогу сделать с этой информацией. Спасибо, Эрен.       Все еще потирая горло рукой, Эрен серьезно кивает, встает и направляется к двери, опустив голову.       — Эрен, — говорит Главнокомандующий, и парень останавливается, прижав ладонь к двери. — Я сделаю все возможное, чтобы переписать историю. Просто держи голову высоко и продолжай сражаться.       И без того огромные глаза на мгновение расширяются, и Эрен улыбается впервые за весь этот утомляющий день.       — Есть, сэр!       Когда остаются только Эрвин и Леви, последний устало вздыхает, прислоняясь к прохладной стене и скрестив руки на груди.       — Ты действительно думаешь, что сможешь это сделать?       — Ну, — тянет мужчина. — Я могу попытаться. Хотя будет трудно заставить людей действовать, основываясь на видении будущего нашим подростком-титаном-оборотнем.       Леви усмехается.       — Значит, мы в полной заднице.       — Скорее всего.       Леви качает головой, отталкиваясь от стены и направляясь к двери.       — Мне нужно вернуться к работе.       — Леви.       — Что?       — Присмотри за ним.       Эрена нет в комнате, но Леви все еще чувствует эту уже ставшую ему родной боль в груди.       — Будет сделано. ⠀⠀⠀⠀

*

⠀⠀⠀⠀       То, что титаны находятся в стенах, оказывается правдой. Как и говорящий титан — или, точнее, Звероподобный. Как и все остальное, что Эрен предсказывал до этого момента.       Теперь в воздухе не витает вопрос, верить или нет. Предсказания Эрена слишком жуткие, слишком точные, чтобы быть обычными совпадениями или догадками. И все, что они могут попытаться сделать сейчас, — это работать с имеющимися знаниями.       За исключением того, что это легче сказать, чем сделать.       Представление Эрена о времени в его воспоминаниях в лучшем случае размыто: парень абсолютно не знает точно, когда что-то произойдет или как быстро пройдет время между этими инцидентами. И в один определенный момент любое чувство порядка в сознании Эрена просто прекращается. По словам самого парня, это тот момент, когда Прародительница берет над ним верх. Когда нет контроля над собственными мыслями, когда его прошлое «я» начинает рассматривать уничтожение человечества как жизнеспособный вариант.       Леви и Эрвин делают все возможное, чтобы остановить это, изменить ход событий, но все происходит слишком быстро, чтобы они могли планировать заранее, из-за чего действовать приходится инстинктивно, по инерции, не имея какой-либо возможности применить свои новые знания.       История повторяет себя, и это душит Эрена.       Леви может с уверенностью это сказать, потому что сопляк навещает его и говорит ему об этом сам.       Больше Эрену не к кому обратиться по этому поводу. Леви — единственный, кто умеет слушать его; единственный, у кого есть на него время; единственный, кто пытается его понять. Эрвин тоже верит, но у него нет такой связи с прошлым, как у него. Видя Эрена, Леви все еще чувствует, как внутренности выворачиваются наизнанку, все еще пульсируя от сожаления при виде лохматого затылка. И точно не хочет чувствовать это сожаление в своей следующей жизни. Поэтому Эрен приходит к нему, когда может, и Леви делает все, что в его силах. Это все, что он может сделать.       — Это так… Это так расстраивает, — сидя на прохладном полу рядом с кроватью, Эрен злостно выпаливает, его руки сжаты в кулаки на коленях. — Я… Я знаю, что должно произойти, и пытаюсь стать лучше, быть лучше, но я… — колеблется и, прижав колени к груди, разбито опускает на них голову. — Но я не могу. Все это происходит снова и снова… Я убью всех. Я все испорчу…       Сидя на кровати и нависая над сопляком, Леви неожиданно опускает ладонь на его голову, стараясь не слишком сильно опираться на раненую ногу.       — Я не позволю этому случиться, — выдыхает, в успокаивающем жесте взъерошивая волосы Эрена, прежде чем снова убрать руку. — Мы что-нибудь придумаем.       Утопающие в сомнении, огромные зеленые глаза нерешительно смотрят на него, в уголках собирается влага.       — Правда?       Леви действительно не стоит давать обещаний, которые не в силах сдержать.       — Правда.       Но хочется верить в это так же сильно, как, вероятно, хочется Эрену. Особенно потому, что Леви в последнее время тоже снятся сны. Снится высокий парень с каштановыми волосами, который всегда стоит к нему спиной, непрерывно марширующий в направлении бесплодного ландшафта, покрытого массивными отпечатками стоп титанов.       На этот раз он должен помочь Эрену. Просто должен.       — Что-нибудь изменилось по сравнению с тем, как ты это помнишь? — спрашивает Леви.       — Вообще что-нибудь? — Эрен шмыгает носом, яростно протирая глаза кулаками в попытке скрыть выступившие слезы. — Я помню, как проводил много времени с Микасой в перерывах между экспедициями, — признается, все шмыгая носом, — но на этот раз я провожу большую часть этого времени с вами.       Леви усмехается. Так вот почему она смотрит на него еще более яростно, чем обычно. Непроизвольно задается вопросом, помнит ли она тоже бессознательно.       — Что-нибудь еще?       Эрен качает головой. Леви вздыхает, слегка откидываясь назад.       — Хорошо. Какая следующая важная вещь, которую ты помнишь тогда?       — Эм… Похищение Райнером.       Райнер. Верно. Ублюдок, которого Эрвин хотел арестовать, безуспешно пытаясь найти способ доказать, что тот — Бронированный. Зави́сь это от Леви, они бы уже давно посадили его за решетку, и неважно, есть улики или нет. Но это потому, что старые воспоминания Эрена теперь являются достаточным доказательством для самого мужчины.       — Похищение, — задумчиво произносит, проводя пальцами по волосам. — Я могу с этим поработать.       Эрен мгновение моргает, глядя на него, а затем бросает растерянный хмурый взгляд на своего капитана.       — А?.. ⠀⠀⠀⠀

*

⠀⠀⠀⠀       Ханджи продолжает приставать к Леви, расспрашивая, как он получил разрешение быть здесь со всеми, когда его нога все еще повреждена. Мужчина пытается отделаться от нее, сказав, что пришел по приказу Эрвина, но та продолжает наседать, приставая во все неподходящие моменты. И именно из-за этого Леви опаздывает.       Пропустив безумный монолог Райнера, Леви оказывается поблизости, только после того как слышит крик Микасы:       — Эрен, беги!       В тот же момент Эрен кричит: «Капитан!»       Их трое с обнаженными мечами: Микаса, Леви и Эрен. По словам последнего, в первый раз была всего лишь девушка. Тогда парень застыл от шока, как и все остальные, не веря в раскрывшееся предательство. Когда Леви даже не было в этом районе.       Пробравшись сквозь толпу на своей шаткой и ноющей ноге, Леви думает, что его прошлый «я» правильно мыслил, оставшись позади: в таком состоянии мужчина был бы не больше, чем мертвым грузом, особенно если бы два трансформирующихся титана застали его врасплох.       За исключением того, что сейчас Леви стоит с невозмутимым лицом, когда неожиданно для всех раздается молния: Эрену пришлось повторить ему ход действий десятки раз. Вбегает Микаса и нападает на их человеческие формы. Предатели трансформируются, Райнер хватает Эрена, а затем начинается бойня. Разведкорпус проигрывает, и Эрена забирают. Леви знает сценарий, прошел через все трудности, чтобы запомнить его, действие за действием.       Поэтому сейчас УПМ Леви уже встроено в стену к тому времени, когда налетает жара и волны обжигающего пара. Несмотря на то, что его товарищей отбрасывает назад по обе стороны от него, мужчина настойчиво не сдвигается с места. Кроме того, то, что Эрен вовремя приготовил свой собственный клинок, привело к тому, что Бертольд лишился пары конечностей. Его трансформация запаздывает, ровно настолько, чтобы Леви успел вытолкнуть Эрена из зоны захвата Райнера, прежде чем волны обжигающе горячего воздуха окончательно не выбили его крюки из стены.       Леви сильно врезается в землю, тут же вонзая лезвие под металлические направляющие на вершине стены, чтобы его не отбросило слишком далеко. Ему нужно встать на ноги. План еще не закончен. Ему нужно помочь Эрену, удержать Бронированного подальше, пока у сопляка не появится время трансформироваться…       Нет, нет, нет.       Леви не может встать. Приподнявшись, используя свой клинок как трость, пытается перенести хоть какой-то вес на раненую ногу, но она подгибается, и он снова рушится на землю, поднимая столб пыли. Твою же мать, у него нет на это времени. Нет времени спотыкаться из-за травмы, которую он даже не чувствует, в то время как его сердце истошно качает кровь, переполненную адреналином. Ему нужно двигаться.       — Капитан, нет!       Леви слышит отчаянный крик Эрена, а затем воздух от Колоссального Титана становится почти раскаленным. Кажется, мужчина находится в тени чего-то. Рука. Огромная, горящая рука… Черт, нет…       «Мы что-нибудь придумаем».       Леви действительно верил, произнося эти слова. Возможно, ему не следовало этого делать.