Gelato al cioccolato

Это была одна из самых беспокойных ночей в жизни Лестрейда. Он ворочался, не переставая думать о прошедшем вечере и о том, что делать дальше, и как сильно он сам попал – привязался к этому чудному человеку всем сердцем, поверил в его душу и теперь даже (наверное?.. А вдруг он неправ?) сподобился взаимности и откровения. В итоге ни свет ни заря он встал без будильника, хотя была суббота, и бродил по квартире ещё пару часов, дожидаясь, пока время станет хоть чуточку урочным для вежливого визита, а не наглого нарушения чужого спокойствия. Хотя, думалось Грегу, Майкрофт и так работает без выходных, но это не повод врываться в его жилище рано утром. В итоге Лестрейд побрился, надушнился, выбрал самую свежую и отглаженную рубашку и направился по уже известному адресу, совершенно не представляя, что будет говорить, чтобы не выставить себя ещё бóльшим идиотом, чем он уже показался. По пути он пытался отрепетировать хоть какую-то речь, но она выветрилась вся и сразу, когда он увидел перед собой Майкрофта – в домашнем элегантном костюме, в халате сверху, такого милого и родного, без привычной брони в виде костюма-тройки и зонтика. Сердце инспектора дало сбой, и он просто прижал Холмса к стене прямо около входной двери и поцеловал в губы. – Прости… я идиот, – с трудом оторвавшись от губ Холмса, пропыхтел Лестрейд. – Я же… всё правильно понял? – Ты куда умнее, чем я думал. По моим расчётам, ты должен был сообразить где-то через неделю, – отозвался Майкрофт. Грегори рассмеялся: тревога, снедавшая его со вчерашнего вечера, отпустила, всё было, наконец-то, понятно и правильно, и на своих местах, и поэтому он просто снова поцеловал своего возлюбленного, и целовал бы долго-долго, тягуче-сладко, если бы не раздался телефонный звонок в кармане халата Майкрофта. Он с досадой посмотрел на экран и взял трубку. – Поздравляю тебя, дорогой братец, – раздался в трубке голос Холмса-младшего. – Приятно слышать. С чем? – язвительно отозвался старший брат. – Со вступлением в межличностные отношения. По моим расчётам, сегодня вы с Гарольдом должны были прийти к соглашению и, возможно, закрепить ваш союз плотскими утехами. Я неправ? Лестрейд, слышавший это через динамик, истерически расхохотался. Пора ему привыкать, видимо, что жизнь с Холмсами – она такая. Капельку сумасшедшая и никогда не скучная. – Мы займёмся тем, что ты называешь «скреплением союза», дорогой братец, как только ты перестанешь мне названивать. И спасибо, что ты такого высокого мнения о моём выборе – я сам ставил на неделю больше. – Я низкого мнения о тебе, братец, я ставил на неделю меньше, но Джон уговорил меня повременить. – Так у вас было пари? – Только не говори, что ты удивлён. Что ж, не буду больше отвлекать, – надменно произнёс Шерлок. – Будь так любезен, – ответил Майкрофт и скинул звонок. Грегори всё ещё не мог отдышаться от смеха. – Полагаю, у тебя не было планов на сегодняшний день? – спросил Холмс, складывая телефон обратно в карман халата. – Ты был серьёзен, когда сказал?.. – А ты думаешь, я пошутил? – Нет, но… вдруг ты не готов. Ты и я… это… звучит очень соблазнительно, если честно, – Лестрейд облизнул губы. – Тогда давай приступать. Я уже пообещал Шерлоку, и не намерен проиграть этот раунд. Грегори воспринял это как приглашение, и в следующую секунду его руки и губы гуляли по всем доступным частям тела Майкрофта, а колено вклинилось между бёдер, встречая стремительно твердеющую выпуклость. Майкрофт оказался одновременно податливым, как глина, и чуточку неуклюжим, как человек, который оказался в непривычной для себя ситуации. Он был очень красив, когда жмурился от лёгкого укуса в шею, и Грегори целовал едва заметные веснушки на переносице, мягко оглаживал рёбра в успокаивающем жесте и нежно улыбался, встречая направленный на него изумлённо-изучающий взгляд. – Всё в порядке? Ты точно этого хочешь? – переспросил Лестрейд, когда они поднялись в роскошно обставленную личную спальню главы Ми-6. – Будет лучше, если ты продолжишь считывать невербальные знаки и найдёшь ответ на свой вопрос, – витийствовал Холмс, наконец проявляя инициативу и целуя своего визави в ответ. Грегори ликовал: это был его Майкрофт, только его – такой домашний, уязвимый, нежный, будто бы и правда сливочный. Любовался им, голым и возбуждённым, раскинувшимся на шёлковых простынях тёмно-шоколадного цвета, и снова вспомнил про шоколадное мороженое. – Ты очень красивый, – сказал ему Грегори, лаская его рукой. – Я так счастлив тому, что всё так складывается. – Аналогично, – негромко проговорил Майкрофт и улыбнулся. Не как раньше, чуть надменно, уголками губ, а широко и открыто, словно открывая свою душу без остатка, и эта улыбка окончательно сорвала крышу Грега. Они активничали в постели весь день с небольшими перерывами на изысканное вино, которое Майкрофт открыл по такому случаю. В конце концов любовники насытились страстью, и ими овладела блаженная истома. Лестрейд полулежал, опираясь затылком на плечо Холмса, и мечтательно потягивался и поёживался, когда тонкий палец любовника оглаживал плечо или скулу. – Ты уверен, что всё же хочешь быть со мной? – переспросил Майкрофт. – Конечно, хочу. Ты клёвый, – сонно отозвался Грег. – Это опасно. Как видишь, я живу не обычной жизнью, я постоянно под усиленной охраной, и – это непросто. Я не хочу, чтобы тебя это тяготило. Не хочу, чтобы тебя снова похитили, чтобы заставить меня плясать под их дудку. – Я не боюсь опасностей, Майкрофт. Жизнь гораздо полноценнее с опасностями и любовью, чем в безопасности и одиночестве. – Ты ещё не соприкоснулся с моей жизнью по-настоящему. Я просто боюсь… вдруг тебе разонравится. Или надоест. Или ты устанешь от меня и от всего этого. – Ну, в конце концов, никто не неволит меня, и я могу точно также уйти. Но я не хочу загадывать так далеко. Я хочу быть с тобой в полном смысле этого слова – а дальше жизнь покажет. Давай пока просто жить. – «Просто жить»? Это как? – Ну… как ты пьёшь вино или ешь шоколадное мороженое. У тебя нет цели всё съесть или выпить, правильно? Ты наслаждаешься процессом. Также и в жизни. – Мне определённо понадобится много времени, чтобы хоть немного продвинуться в понимании тонкостей рецепта, – резюмировал Майкрофт. Грег уже начал задрёмывать и не увидел, с какой нежностью на него смотрят голубые холмсовы глаза.