Gelato al cioccolato

Жизнь вернулась в своё размеренное русло, и даже преступники будто бы взяли отпуска. Работы у Скотланд-Ярда было необычно мало, и в одну из пятниц отдел Лестрейда даже отправили по домам раньше, так что Грегори решил заняться тем, что он любил, но делал достаточно редко: приготовить вкусный сытный ужин (слишком часто он ел на бегу или всухомятку, когда график поджимал) и посмотреть какой-нибудь ненавязчивый фильмец. Вкусная еда, размеренный вечерок – что может быть лучше для простого полисмена в пятницу вечером? Только один фактор мог нарушить эти пасторальные планы. Звонок на мобильный застал Лестрейда в фартуке, между плитой и раковиной. – Да?.. – ответил он, не глядя на экран и стряхивая с рук влагу. – Ты слишком рано сегодня дома. Всё в порядке? – ну, конечно, бесчеловечный рациональный социопат и прочие эпитеты, Майкрофт Холмс, очень бесчеловечно и социопатично беспокоится о своём друге. – Да, у нас просто работы мало, отпустили пораньше. А что?.. Ответом инспектору были короткие гудки в трубке и звонок в дверь. – Вот паршивец! – со смешком выругался Лестрейд и пошёл открывать дверь. – Лучшее мороженое, какое смог достать. С бельгийским шоколадом и кокосовой стружкой, – вместо приветствия чинно произнёс Майкрофт, едва дверь перед ним открылась. В руке у него было ведёрко того самого мороженого, которое он протягивал хозяину. – В таком случае, ты обязан остаться на ужин, – парировал Грегори. – А мороженое будет на десерт. – Ужин? Ты сам готовишь?.. – Ну-у-у… наверное, не так вкусно, как в твоих ресторанах… если не хочешь, можешь не соглашаться, – стушевался Лестрейд. – Нет, я хочу. Очень хочу. Не представляешь, как сильно мне надоели все эти рестораны, – пробурчал Майкрофт. Последнее утверждение – Грегори был уверен – было в некоторой степени лукавством, но он понимал, что Майкрофту в принципе непросто доверять людям и снимать маски. Возможно, поэтому он так ищет общения с простым инспектором – искренним, доверчивым, открытым. Ужин проходил за непринуждёнными разговорами, и лицо Майкрофта раскраснелось, делая из чванливой аристократично-белой статуи живого и очень тёплого человека. – Я кое-что понял, – сказал он, когда мужчины приступили к десерту. – Ты – это шоколадное мороженое. – Любопытно, – с интересом поддержал Грегори. – Почему? – Сливки – это разумное начало. Сами по себе они полезны и почти безвкусны, поэтому мало кто из людей ест их в чистом виде, чаще добавляя в кофе или ягоды. Шоколад – это эмоции, слишком приторный, липкий и калорийный, но большая часть населения планеты любит шоколад в чистом виде, поглощая его в больших количествах. Чтобы получился ты – шоколадное мороженое – нужно смешать и сливки, и шоколад, то есть и эмоциональную, и рациональную составляющую. Но и это ещё не всё. Шоколадное мороженое – не просто сливки и шоколад в нужных пропорциях, это совершенно новый продукт, сладкий, но не приторный, с лёгкой солоноватостью в послевкусии, холодный снаружи, но очень мягкий и тающий на языке, и согревающий изнутри благодаря бархатности своего вкуса. – Вау, – Лестрейд ни много ни мало даже задержал дыхание, выслушивая эту философскую тираду. – Что ж, приятно, что ты нашёл ответ на свой вопрос. – И ты снова это делаешь. – Делаю что? – Сочетаешь эмоциональное и рациональное. Но ты неправ – я нашёл для себя ответ, что ты такое, но не рецепт, если можно выразиться, приготовления этого мороженого. Как ты умудряешься сочетать это в себе так органично? Почему меня не отталкивает твоя эмоциональность, хотя я презираю эмоции обычных людей? – Прости за прямоту, но ты не менее эмоционально развит… был бы, если бы не скрывал эмоции от самого себя. Если бы нашёл равновесие внутри себя… – И стал бы шоколадным мороженым? – Возможно, – хохотнул Лестрейд. – Кстати, мороженое и правда очень вкусное, спасибо тебе. – Нет уж, я оставлю привилегию тебе быть шоколадным мороженым. Для равновесия должны существовать и сливки. – Договорились. Кстати, а ты любишь фильмы? – Что? – Ты вообще развлекаешься? – всплеснул руками Грегори. – Фильмы, просто смотреть фильмы для развлечения. – Никогда этим не занимался, – озадаченно покачал головой Майкрофт. – Давай посмотрим вместе? Я планировал это на сегодняшний вечер для себя, но буду рад, если ты мне составишь компанию. Повисла пауза. – Давай попробуем. Но учти, я отвратительный критик и циник, – ответил Холмс. Он не соврал: критиковал и комментировал весь фильм, но Лестрейду давно не было так смешно и интересно смотреть что-либо, и все полтора часа он покатывался со смеху и искренне просил Холмса продолжать, чем, кажется, в итоге, достаточно сильно засмущал своего визави. Расставались они уже глубоким вечером, когда на Лондон опустились сумерки. – Спасибо за визит, – улыбнулся на прощание Грегори, хотя мышцы щёк уже нещадно болели от смеха. – Давно так хорошо не проводил время. Придёшь ещё? – Если бы я тебя не знал, я бы не поверил, что кому-то со мной может быть настолько хорошо, – нахмурился Майкрофт. – Ты просто в себя не веришь, – в тон ему откликнулся инспектор. – Ладно… Я пойду, – Холмс надел шляпу, накинул пальто и взял прислонённый к стене привычный зонтик. – Хотел сказать: я люблю… шоколадное мороженое. Лестрейд проводил своего гостя, прибрал на кухне, блаженно растянулся на кровати и даже уже начал проваливаться в сон, когда до него дошло. Осознание заставило подскочить на постели с гулко бьющимся сердцем. И кому это ещё нужно прокачивать эмоциональный интеллект?..