В ночь на Хэллоуин

Хенджин неподвижно лежит на полу еще какое-то время, сам не замечая, как начинает тихо плакать от моральной боли, что постепенно смешивается с физической. Думает о том, как ему жаль перед Енбоком, что так случилось. Что им лучше бы не быть вместе, что скоро и его отец может прознать о тайных любовных встречах и сделать с сыном еще чего похуже. У Хенджина от таких мыслей сердце кровью обливается. Он готов еще несколько раз испытать на себе гнев матери, лишь бы Енбока и пальцем не трогали. Хенджин вспоминает о том, как нежно тот касался его тела и как беспощадно его касания перекрыли мамины побои. Хочет вновь оказаться в нежных любящих руках и внутренне сгорает от собственной беспомощности. Спустя еще какое-то время начинает понемногу приходить в себя, когда чувствует какой-то странный запах. Хенджину хватает нескольких минут, чтобы понять, что где-то в доме разгорается пожар, хватает нескольких секунд, чтобы понять, что он находится в ловушке. Паника накрывает Хенджина с головой, но адреналина все-таки не хватает для того, чтобы действовать. Поначалу Хенджин не может даже присесть, чтобы хоть что-то предпринять. Думает, что за ним придут, но все больше начинает паниковать, когда до него доходит, что в доме он находится один. Предпринимает легкие попытки подняться, но боль в теле отзывается неприятным ноющим ощущением, сковывающим все движения. Но Хенджин не сдается и со временем все-таки встает, превозмогая себя. Игнорирует агонию и медленно бредет к своей последней надежде — дереву у окна, с помощью которого он сможет спуститься на улицу. Хенджин не уверен, что с его ушибами это получится провернуть, но решает, что до последнего продолжит бороться за собственную жизнь, что любую боль перетерпит, но выживет. Когда все же доползает до окна, изо всех сил дергает ставни, с ужасом понимая, что те не желают открываться. Второй раз дергает уже сильнее, лихорадочно нашептывая что-то вроде молитвы. Когда его руки все же устают, а голова начинает немного кружиться, вспоминает, как сильно хлопнул ими после ухода Енбока, и находит ответ на свой вопрос. Он в западне. Выхода нет, выбраться не получится. Пугающие мысли атакуют его со всех сторон, а угарный газ уже вовсю норовит заполнить собой легкие. Хенджин закашливается и закрывает рот рукой, теперь плетясь в сторону двери. Изо всех сил дергает ручку, но когда понимает, что та не поддается, с усилием наваливается на саму дверь и пытается выломать ее. Но дверь оказывается слишком крепкой, а Хенджин слишком слабым. Он уже задыхается, когда замечает, что теперь его комнату наполняет не только газ, но и само пламя, проникающее через щели косяков двери. Хенджин истошно кричит и из последних сил бросается на дверь. Больше не пытается ее выломать, ощущает телом жар огня, но все равно не отстраняется. Все надеется что-то изменить и теперь, уже срываясь на плач, кричит, что есть мочи: — Мама, мамочка! Пожалуйста, выпусти меня! Мама! Папа! Енбок! Помогите! Помогите мне!

🎃🎃🎃

31 октября, 1986 год.

Феликс в ужасе выдергивает свою руку и оседает на пол, чувствуя себя так, словно только что очнулся ото сна, оказываясь в серой реальности. Он дышит громко и часто, так, словно совсем недавно пробежал марафон. Мысли в голове беспорядочно сменяют одна другую, не давая сконцентрироваться на чем-то конкретном. — Что это было? — шепчет самому себе под нос Феликс. Пытается сопоставить все факты в голове и после нескольких секунд раздумий понимает, что дом из этих странных видений является тем самым первоначальным видом этого заброшенного места. Но ведь в видении было не только здание. Там были еще и люди. Феликс смотрит себе под ноги и вспоминает тех странных мальчишек, любивших друг друга за дверями комнаты. Вспоминает, как мирно и спокойно было в том видении поначалу и как быстро легкая атмосфера сменилась на пугающую, опасную. Он помнит, как жестоко мать обошлась с собственным сыном, даже не подозревая, на что обрекает его в тот солнечный день. Помнит, как тот задыхался угарным газом и как молил о помощи, звал своих близких, но их рядом не оказалось. Помнит, что того мальчика звали… — Хенджин… Феликс только сейчас вспоминает о сидящем в углу мальчике, всего пару секунд назад представившимся ему именно так. Таким же именем, что было у сына владельцев этого дома. Осознание вмиг обрушивается на Феликса непосильной ношей, заставляя все тело содрогаться от ужаса. — Хенджин, ты, — Феликс со страхом поднимает на него взгляд, — ты и есть тот самый мальчик, который жил здесь раньше? Выходит, слухи вовсе слухами и не являются. Но насколько вообще эти видения достоверны и каким образом пронеслись в голове Феликса за считанные секунды, ему тоже было не ясно. — Ох, прости, что тебе пришлось это увидеть, — тут же теряется мальчик, чувствуя себя виноватым, — дело в том, что я храню историю этого дня. Извини, совсем забыл об этом. Феликсу от этих слов легче не становится. — В каком смысле хранишь историю? Хенджин заметно ежится, не зная, стоит ли честно и до конца отвечать на этот вопрос. Прежде ему вообще не доводилось пересекаться с людьми напрямую, так что сейчас он находится в легком замешательстве, понимая, что только что сдал себя со всей подноготной. Однако Феликс уже мог бы сбежать и не разбираться во всем, что только что увидел. Но он прямо сейчас делает другой выбор, и Хенджин решает довериться ему. — Каждый из мертвых хранит историю своей смерти и может показать ее кому-нибудь на Хэллоуин. После услышанного Феликсу еще меньше верится в происходящее. Все кажется какой-то несмешной шуткой или страшной историей на Хэллоуин. Но как тогда объяснить то видение, которое пришло ему после одного лишь касания? Да еще и с такими явными подробностями в виде диалогов. Пусть сами лица ему и не удалось четко разглядеть, все остальное казалось очень реалистичным. Именно поэтому он теряется и не сразу соображает, как теперь быть. Хенджин видит его замешательство и продолжает: — Я не хотел, чтобы до этого дошло, но так растерялся, когда ты назвал меня обычным мальчиком, что совсем позабыл о своей особенности. О том, что могу одним лишь касанием руки рассказать тебе собственную историю. Феликс, несмотря на всю невозможность происходящего, совсем не боится того, что слышит. Какой-то своей частью уже начинает верить в то, что действительно столкнулся с чем-то необъяснимым, но по-прежнему не желает покидать это место. — Извини, я немного запутался, — искренне признается Феликс, боясь спугнуть мальчика своим молчанием, — это так необычно. Он выбирает самые нейтральные слова и смотрит на тень в углу. — Ты извини, что прикоснулся к тебе. Мне не стоило этого делать. — Почему? — Дети часто забредают сюда в обычные дни, но не находят меня. Потому что меня здесь нет. Я прихожу лишь в Хэллоуин, как и другие умершие, изъявляющие такое желание. Феликс активно хлопает ресницами, поглощая каждое слово Хенджина. Он все еще не знает, как именно относится к этой ситуации, а потому больше не мучает себя разными доводами, решая подумать об этом чуть позже. — Люди боятся кого-то вроде меня и стараются держаться подальше. Я же всегда с интересом за ними наблюдаю, мне нравится то, как меняется этот мир и насколько разными могут быть приходящие сюда люди. Но прежде никто не решался пойти на второй этаж, а если кого и приносило — я всегда вовремя скрывался в своей комнате, боясь прикоснуться к ним и поведать свою историю. Мне не нравится эта особенность, но я все равно возвращаюсь сюда каждый год. А ты что тут делаешь? Феликс так заслушивается его размеренным повествованием, что реагирует немного заторможено, когда Хенджин обращается к нему. — Я… я пришел с друзьями. Они отвлеклись и… постой, это ты сдвинул стрелочки на Доске Уиджи? — припоминая причину их разногласия, спрашивает Феликс. Хенджин кивает. — Да, прости, я не хотел, чтобы вы поссорились. — А зачем сделал это, если избегаешь контакта с людьми? Хенджин ощутимо мнется, будто боится говорить начистоту. — Ты сидел дальше всех, я увидел, как тебе неудобно тянуться к ней, вот и решил помочь. Феликс смотрит с недоверием, но решает не приставать слишком сильно, а потому делает вид, что этого странного нелогичного объяснения достаточно. — И все-таки, почему ты на второй этаж поднялся? Разве тебе не было страшно? — О, еще как было. Просто, — Феликс задумывается над тем, как лучше выразить свои мысли, ведь даже самому себе свое пребывание здесь объяснить не может, — наверное, я просто захотел отыскать ту комнату, о которой все говорят. Хенджин улыбается, но Феликс не видит этого в темноте. — Что ж, ты первый, кому удалось ее найти. — Удалось? — в неверии спрашивает Феликс, уже прекрасно зная ответ на свой вопрос. Он тут же поднимается на ноги и принимается оглядывать помещение со всех сторон. Ему с трудом верится в то, что самая целая комната в заброшенном доме оказывается эпицентром мрачной истории. Что все это время он сидел в заброшенном доме с некогда умершим мальчиком в самой жуткой комнате, но при этом не чувствовал себя дискомфортно. На ум тут же приходят картинки из воспоминаний Хенджина, и Феликс только сейчас понимает, как сильно они похожи на то, что он видит перед собой сейчас. — Ты первый, кто зашел ко мне, раньше меня не находили, даже когда пытались догнать. Феликс всерьез задумывается над его словами. И правда, почему так происходило? Почему ребята не находили ничего даже примерно близкого к остаткам спальни, в то время как для него самого это не составило никакого труда. — Почему комната уцелела? — подходя к письменному столу и разглядывая находящиеся на ней предметы, спрашивает Феликс. — Это тоже часть особенности, — охотно делится с ним Хенджин, даже не будучи до конца уверенным в том, что ему дозволено подобное. И все равно чувствует странное тепло по отношению к этому мальчишке, а потому долго не раздумывает над этим, — она оживает вместе со мной на какое-то время. Потом вновь исчезает. — Дай угадаю, на Хэллоуин? — с ухмылкой говорит Феликс, осматривая множество принадлежностей для рисования, что находятся на письменном столе. — Да, — усмехается Хенджин, — но от людских глаз она все равно скрыта. Не знаю, почему с тобой не сработало. — Может, ты сам решаешь, кому войти? — Считаешь, я хотел тебя впустить? Феликс пожимает плечами. — Об этом знаешь только ты. После его слов Хенджин вновь улыбается, сам не понимая почему. Да кому он врет, в глубине души прекрасно знает ответ на свой вопрос, просто боится честно признаться даже самому себе. Взгляд Феликса перемещается с художественных принадлежностей на бумаги, среди которых находит кое-что действительно странное. Феликс щурится и убирает верхние рисунки в сторону, чтобы получше разглядеть то, что находится под ними. Хенджин немного настораживается от образовавшейся тишины и, заметив, что Феликс перебирает бумаги на его столе, бездумно подрывается со своего укромного места и встает на ноги. — Стой! Не трогай! — просит он, подходя сзади и только сейчас понимая, что натворил. Феликс заметно дергается от таких неожиданных действий и замирает на пару секунд. Хенджин выходит на свет, а Феликс мысленно уже готовит себя к сковавшему чувству страха, что накроет его при встрече с настоящим привидением лицом к лицу. Ведь одно дело с ним разговаривать, пока оно сидит в тени, и совсем другое — лицезреть воочию. Представляет, как именно мальчик может выглядеть, смутно припоминая очертания его лица во мгле. Однако полностью теряется только тогда, когда понимает, как сильно ошибался. Хенджин выглядит как самый настоящий человек, а нереальным кажется только из-за невообразимо красивого лица и неестественно светлой кожи, что даже на фоне загримированного под вампира Феликса кажется чересчур бледной. Это, пожалуй, единственное, что внешне отличает его от других людей. Хенджин пользуется его состоянием и выхватывает из рук бумаги, но не учитывает того, что и сам растеряется от такой близости с живым мальчиком и не сумеет удержать свои старые рисунки в руках. Листы с шумом разлетаются по полу, заставляя Феликса ненадолго отвлечься от лица Хенджина и обратить внимание на них. То, что предстает его взору, никак не желает укладываться в голове. — Это же… — неверяще шепчет он, когда Хенджин уже порывается собрать все в одну стопку. — Это Енбок, — спешно отвечает он, боясь, что его неверно поймут, — ты, должно быть, уже знаешь о нем. Все верно, Феликс знает о нем из видения, но все равно чувствует себя странно, когда понимает, что мальчик, глядящий на него с рисунков прямо в душу, до невозможности походит на него самого. Неужели тот самый Енбок в действительности выглядел так? — Извини, я не подумал, что ты будешь против, — неловко говорит Феликс, приседая на корточки и помогая Хенджину сгребать все разбросанные листы. — Ничего страшного, просто… — Мы с ним очень похожи. Хенджин на секунду отрывает свой взгляд от многочисленных портретов лучшего друга и смотрит на его точную копию. — Да. Очень сильно похожи. Хенджин слышал о том, что подобное случается. Что порой на свет рождаются люди, внешность которых может совпадать на все девяносто процентов, а то и больше, но все равно считал, что в его случае это совпадение чересчур странное. Когда Феликс только пришел в его дом вместе с друзьями, Хенджин не сразу поверил своим глазам, на секунду замечтавшись о том, что это Енбок. Его милый Енбок, которого он больше никогда не видел, пришел за ним. Но этим мальчиком оказался совершенно другой человек, даже не понимая, какую бурю эмоций поднял в душе Хенджина, как счастлив он был спустя столько лет вдруг вновь увидеть такое дорогое сердцу лицо наяву, вживую. В полном молчании мальчики все же собирают оставшиеся рисунки, и Хенджин, вернув их на место, проходит к своей кровати и садится на нее с ногами. Феликс следует его примеру. Оба не решаются заговорить, чувствуя странную неловкость, и все же совсем скоро образовавшуюся тишину прерывает один из них. — Извини, если лезу не в свое дело, но… — Феликс сомневается в том, что хочет действительно поднимать эту тему, но потом все же продолжает, — что случилось после пожара? Хенджин молча смотрит в стену напротив и, гипнотизируя ее взглядом, раздумывает, что сказать. Решает, что скажет правду. — Не знаю, — искренне сознается он, — я даже не знаю, какая реакция была у моих близких. — По официальным данным значится, что при пожаре никто не пострадал. Но почему, если это не правда? Хенджин знает ответ, предполагает, если быть точнее. Решает, что это мама обставила все так и переехала в другой город уже на следующий день, чтобы навсегда вычеркнуть из своей жизни эту трагедию. Вычеркнуть нелюбимого сына. Знает, что даже для нее это было слишком, не считает, что она во всем виновата, и все же не прощает ее по-прежнему где-то в глубине души. С Феликсом своими мыслями решает не делиться и говорит лишь: — Не знаю. Феликс чувствует, что разговор Хенджину не нравится, а потому быстро ищет другую тему, способную перевести диалог в другое русло. Но Хенджин оказывается быстрей и опережает его. — Мне, честно сказать, совсем не интересно, что из этого значится в официальных данных. Феликс смотрит на него все дольше и с каждым мгновением все меньше понимает, почему тот так красив. Почему выглядит совсем нетронутым, словно и не было никакого пожара в этом заброшенном доме. Словно Хенджин и не пострадал в нем. Но спросить об этом так и не решается, продолжая мысленно поражаться его внешности. — Тебя волнует только судьба Енбока, да? Хенджин поворачивается к нему, и у Феликса сердцебиение замедляется от того, какой печалью наполнены его глаза. — Как вы познакомились? — Мы с Енбоком дружили с детства, — отводя взгляд, начинает Хенджин, — мама еще тогда не одобряла наше общение, словно изначально знала, во что это перерастет. — Ты любил его? — Очень. У Феликса мурашки по коже бегут от того, как чувственно Хенджин об этом говорит. — Нам всегда было хорошо друг с другом. Я чувствовал себя по-настоящему счастливым только тогда, когда видел его. Тогда, когда мы держались за руки, когда я разглядывал его лицо вблизи, — после этих слов Хенджин вновь поворачивается к Феликсу и смотрит ему прямо в глаза, — и ты так на него похож. Разве такое возможно? Феликс не знает, что ответить. Вопрос о возможном сейчас точно волнует его меньше всего, учитывая то, с кем и в каком месте он сейчас сидит. И все же это по-прежнему никак его не пугает. Хенджин не выглядит злобным или устрашающим. Из всего, что Феликс успевает про него узнать, делает только хорошие выводы. И больше всего поражается его мягкости и чувственности в словах. Во взгляде, который тот не сводит с него до сих пор. Они сидят в темной комнате на мягкой постели и смотрят друг другу в лицо. Феликс и сам не понимает, в какой момент ему начинает хотеться смотреть именно на губы Хенджина, а не на что-либо еще. Думает о том, какие же они красивые и нежные на вид, о том, как, должно быть, приятно их целовать. Слегка пугаясь собственных мыслей, Феликс уже решает, что окончательно сошел с ума, когда слышит тихое: — Извини, если это странно, но… можно тебя поцеловать? Феликс кивает, не задумываясь. Не хочет думать, не хочет слушать голос разума, подчиняется спонтанным желаниям здесь и сейчас. В ожидании продолжения прикрывает глаза и, замерев на месте, дожидается дальнейших действий со стороны мальчика. Хенджин чувствует так много всего. Кажется, будто голова начинает кружиться. В тишине приближается к Феликсу поближе и поначалу совсем невесомо касается его мягких губ. Пробует, ждет реакцию и, когда понимает, что все в порядке, идет дальше. Уже смелее накрывает его губы своими, берет ладонью за лицо и притягивает к себе еще ближе. У Феликса звездочки плывут перед глазами от таких эмоций. Он не понимает, почему чувствует все так ярко, но даже не пробует отвечать на вопросы, которые задает ему мозг. Вместо этого полностью отдается Хенджину, позволяет проникать глубже, отвечает на ласку и пытается принести ему не меньше удовольствия собственными усилиями. Они отрываются лишь пару минут спустя. Феликс пытается отдышаться, а Хенджин смотрит на него с такой теплотой, словно готов прямо здесь и сейчас умереть за него. Во второй раз. Губы у обоих слегка опухают, но это никак не мешает повторить все еще раз. — Феликс, постой, — просит его Хенджин, стараясь осторожно разорвать поцелуй, — уже почти полночь. — И в чем проблема? — не желая переставать, отвечает тот. Тогда Хенджин берет его за лицо и с мягкой улыбкой смотрит прямо в глаза. — Ровно в двенадцать, когда часы пробьют полночь, я исчезну. Вернусь туда, откуда пришел. Феликс только сейчас, кажется, начинает хоть немного соображать и постепенно приходит в себя. Смысл слов Хенджина не сразу доходит до его разума, но когда это все-таки случается, осознание обрушивается неподъемным грузом, заставляя переосмыслить все, что успело произойти с ним за все то время, когда он переступил порог этой комнаты. — Нет, — еле слышно шепчет он, не желая расставаться. — Тебе придется вернуться к друзьям, потому что комната исчезнет вместе со мной. Феликс слышит его все хуже, словно сквозь вату в ушах. Он будто только сейчас начинает целиком и полностью осознавать, кто такой Хенджин и что он успел влюбиться в него за какие-то пару минут во время нежного поцелуя. Его уже совсем не волнует то, насколько происходящее с ним в Хэллоуинскую ночь сюрреалистично. Ему лишь хочется остаться с этим мальчиком еще немного, узнать его получше, выслушать все, о чем тот хотел бы рассказать, и просто быть рядом. Но Хенджина больше нет. Его больше не существует. Он умер очень давно. С тех пор тридцать лет прошло. Он задохнулся угарным газом еще до того, как пламя поглотило его тело целиком. Феликс не понимает, почему раньше не осознавал весь масштаб ужаса этой трагедии. Не помнит о том, как во время всего этого приятного общения, а после и вовсе жарких поцелуев, не заметил, как забылся и перестал воспринимать Хенджина как потустороннее существо. Принял его за самого обычного юношу, прекрасного юношу, в которого только что успел влюбиться. — Эй, тише-тише, — с улыбкой нашептывает ему Хенджин, замечая проступающие на глазах слезы, — со мной все будет хорошо. Он ласково придерживает Феликса за щеки и стирает с них следы слез, когда те начинают литься из глаз. — Хенджин, как же так, — умудряется говорить между всхлипами Феликс, — почему ты вообще пережил такое, за что это случилось с тобой? Мне так жаль, Хенджин, очень жаль. Феликс заходится в диком плаче, с ужасом вспоминая в какой агонии Хенджин бился перед смертью. Как звал свою семью, но никто не приходил ему на помощь. Как он хотел быть спасенным, хотел жить, но умер так рано. Умер в собственной комнате жуткой болезненной смертью. У Феликса сердце разрывается от этих мыслей. Хочется вернуться в день, когда его еще даже не было на свете, и вытащить Хенджина, позволить такому прекрасному человеку жить дальше. Но это невозможно. Они оба понимают это. Именно поэтому Хенджин позволяет Феликсу плакать в голос, лежа у него на коленях и утыкаясь в них лицом до того момента, как городские часы на центральной площади не пробивают двенадцать. За минуту до полуночи Хенджин выводит его в коридор. Феликс старается держаться молодцом и не плакать хотя бы в последние минуты отведенного им времени. Хенджин ласково обнимает его и, отпустив, тихонько шепчет: — До следующего Хэллоуина, Феликс. После этих слов вновь приближается к лицу Феликса и тот, чувствуя, что будет дальше, по инерции закрывает глаза. Хенджин невесомо целует его в самый последний раз. Феликс краем уха приглушенно слышит, как часы на площади отбивают двенадцать, и, когда открывает глаза, видит, что ни самого Хенджина, ни его комнаты здесь больше нет.

🎃 🎃 🎃

— Феликс! Феликс! — Господи, а если он где-то ушибся, и теперь не может позвать на помощь? — Не утрируй, Сынмин, все с ним будет хорошо, — бережно поглаживая тревожного друга по плечу, говорит Бан Чан, хотя сам волнуется не меньше. Феликса нет уже больше десяти минут, и найти его ребятам на первом этаже по-прежнему не удается. Минхо нервничает больше всех, мысленно уже проклиная эту спиритическую доску и свое желание везде и всюду искать паранормальное. — Простите, ребят, это я виноват. Если бы я не вспылил, Феликс бы… — Не говорит так, — беря его за руку, что слегка трясется, шепчет Джисон. Он приобнимает Минхо покрепче и старается утешить, чтобы тот не брал всю вину на себя, — мы обязательно найдем его. — Единственное, что мы не проверили — второй этаж, — привлекая к себе всеобщее внимание, говорит Чанбин и указывает рукой в нужном направлении. Набравшись решимости, ребята все же подходят к лестнице, но замирают уже у первой ступени, не успевая сделать и шагу. Феликс стоит выше и медленно спускается вниз, обеими руками обнимая себя за плечи. — Ликс! — не веря своему счастью, кричит Чонин и самым первым бросается ему навстречу, — мы так волновались! Они вдвоем спускаются до ребят, где все смотрят на него напуганными глазами, явно не ожидая, что Феликс сам вернется к ним, и еще меньше ожидая того, что до этого сам отправится на последний этаж. Все в равной степени чувствуют вину за то, что так несправедливо оставили друга одного, в какой-то момент вынудив уйти от них настолько далеко. Мальчики какое-то время мнутся на месте, после чего первым к нему ступает Минхо. — Прости меня, пожалуйста. Я был слишком груб с тобой, — через ком в горле говорит он и крепко прижимает Феликса к себе. — Мне тоже стоило быть помягче, — присоединяется к ним Бан Чан с другой стороны. — Я тоже виноват, — говорит Сынмин и делает шаг вперед, примыкая к друзьям. — И я, — Джисон. — Я тоже, — Чанбин. Мальчишки всей толпой стискивают Феликса со всех сторон, стараясь утешить его всем вместе и больше не давать повода так сбегать от них. После их действий Феликс вновь не выдерживает и начинает тихо плакать, поддаваясь всему тому ненормальному количеству эмоций, что настигли его этой ночью. Не может не думать о Хенджине и его ужасной судьбе, изначально показавшейся Феликсу обычной байкой для детишек. — Ну ты чего, Ликс, привидение увидел? — поглаживая друга по голове, улыбается Бан Чан, стараясь перевести все в штуку. Но Феликс от этого заходится плачем еще сильней. Знает, что не будет им ничего рассказывать. Сам не хочет, да и ребята ему все равно не поверят, скажут, что привиделось, что показалось. Мальчишки дружно дожидаются, пока Феликс успокоится и, благополучно не разревевшись вместе с ним, наконец направляются к выходу. По дороге в город обсуждают, какой фильм ужасов посмотрят сегодня дома у Минхо, к которому всей толпой планировали завалиться этой ночью. Феликс пропускает их разговоры мимо ушей, будучи не в силах думать о чем-то другом. Все еще чувствует дикую боль в душе и, когда жуткий заброшенный дом остается позади, с грустной улыбкой оглядывается на него через плечо. Разглядывает уже не такие устрашающие окна и мысленно обещает себе, что вернется сюда в следующем году.