Город засыпает, просыпается мафия

Виталик сосредоточенно смотрел на монитор, где были показатели пациента, которого оперировал Хамелеон, рядом стоял Михась, который ему пробовал ассистировать и подавал все нужные инструменты, сзади терся Давид, разглядывая "новенького" практиканта, про себя отмечая, что у того весьма неплохая кхм... Статура. - Давід Георгійович, а як ви знаєте, яку дозу хворому потрібно давати? - обратился к нему студент, заинтересовано стреляя своими черными, раскосыми глазами. Анестезиолог стал ему всё разъяснять, показал свою тетрадь, в которой всё рассчитывал для каждого больного, рассказал о разных формулах, показаниях, противопоказаниях тех или иных наркотических анальгетиков, а так же разрешил парню дать добавочную дозу для пациента. Ким схватывал всё на лету, каждый раз переспрашивая, делает ли он всё правильно - и на каждое свое действие получал похвалу от Арахамии, который от чего-то уж слишком засматривался на Витасика, что успел заметить Подоляк-старший, тыкнув его в бок и сделав шепотом замечание. - Тато, я отут правильно притискаю? - Угу, молодець, мавпочка. Не втомився? То ж вже третя операція за сьогодні. - Ні, мені дуже цікаво з тобою, та й Вітася тут, дивись, як він нашого Давіда розтормошив. - Та я бачу. Так киць, а отут уважно! Запам'ятай оце місце, звідси йде основний судинно-нервовий пучок, що регулює серцеву діяльність. Ану, візьми зажимчик. Легенько притисни, а тепер дивись на зубці ЕКГ, - указывая на монитор, пояснял Михаил, Михасик же сосредоточенно смотрит на них, улавливая разницу. - Ого, тато, в нього зубці такі маленькі і наче брадикардія починається... - А тепер відпускай. - О! Ритм відновився. - Умнічка, так, зайчик, по-тихеньку завершуємо і їдемо додому. - А можна я... Можна, ше цю ніч у Льоши побуду, а вже завтра поїду туди, де ти скажеш? - Михасик, ну ми ж вже це обговорювали. І Люцифер тобі все пояснював. - Татусик, ну, будь ласочка, я тебе так люблю-ю-ю, - строя жалостливые глазки своему папе, просил мальчик. Подоляк-старший лишь кивает, а потом наблюдает за своим зайчиком - тот так сосредоточенно накладывал швы, каждое его движение было очень аккуратным, дабы не ошибиться, и эти его бегающие глаза, были способны растопить сердце кого угодно...

Ну такой лапочка.

Витасик всё так же терся возле приборов, иногда пересекаясь взглядами с Михасем, который, довольно улыбаясь, завязывал последний узелок. Он всё так же не замечал уж слишком заинтересованного взгляда Давида, что уже сам себя просил так "не пялиться" в конце концов у него есть парень, с которым тот уже встречается больше двух лет. - Михась, ти вже додому? - Агась. Поїхали разом, ми тебе з татусем підкинем. - Та, може, хай лишається? Тут ше одна операція намічається, - не зная зачем, ляпнул Арахамия. - О! Дуже хочу! Можна, я залишусь? Мені недалеко звідси добиратись. - Та, хочеш, лишайся, але напишеш Михайлику як доїдеш, чув? - снимая маску и перчатки, говорил Хамелеон, - Віталік, на вівторок, шоб повторив міологію, буде модуль. І ще, татові привіт, я чув, що він до Києва переїхав. - Добре-добре, Михайло Григорович. Все повторю. Татові привіт передам. Дякую вам дуже. І тобі, Михасик, дякую, - плетясь хвостиком за Давидом, пролепетал довольный Ким. - Тато, а ти не знаєш, куди подівся наш дідусь? - А шо таке? - Приходив вчора в готель, сказали, шо він з'їхав, дзвонив йому - він не відповідає... Може, щось трапилось? - искренне волновался тот. - Запой "трапився", походу, новий. Не парся і не переживай за того придурка старого. Замахав вже! З'явився, помаячив в моєму житті і вже кудась змився! Ні добрий день, ні допобачення... - Татусь, ти до нього занадто строгий, тобі так не здається? - Михась, ти його добре не знаєш. - Тато, ми всі робимо помилки, ідеальних немає. Знаєш, що дійсно є важливим? Коли той, хто тобі колись зробив боляче, визнав свою провину і хоче її хоч якось перед тобою загладити. Він якось розповідав мені про бабусю і... Дідусеві її теж не вистарчає, як і тобі, - тихо закончил Михась, переодеваясь в свою повседневную одежду, - Я буду тебе чекати на дворі. - Михасик, зачекай. - А? - отозвался тот и его сразу же заключили в стальные, теплые объятия, целуя в пушистую, темную макушку. - Як добре, що ти у мене є, маленький. Як добре, що ти мене знайшов. Я не уявляю свого життя без тебе. Без твоєї мами... Я тебе дуже люблю, синочок, дуже-дуже. - А я тебе. Зачекай. О, дідусь!!! Тато, дідусь дзвоне! - обрадовался тот, - Да? "Привіт, малий, як справи?" - Куди ти пропав? Я тебе шукаю-шукаю, дзвоню-дзвоню, а ти мовчиш! "Не дуйся, я переехал." - Куда? Дідусь, ти шо, поїхав від нас? - испуганно спросил Михайлик. "Та я тебе прошу, куди я вже звідси дінусь? Адресочок ввечері скину, ок? А ше треба зустрітись, в мене до тебе тут є тисяча і одне питання." - З приводу чого? "Я орієнтацію змінив..." - Ти - шо?! "Ага. Заразив ти мене своєю голубизною, так шо спасай діда, будеш розказував всі нюанси одностатевого життя." - Дідусь, ну ти... Йой... "Потім поговоримо, зай, бо в мене тут завал. Я ше речі кнопки маю розібрати. Хоча, я, певне, нині поїду в бутік, шось прикуплю йому гарненького... Бо ті светри під шию мене вже замахали!" - Добре, дідусь, не забудь адресу скинути, люблю тебе. "А я тебе, манюнь..." - Ну и где этот алкаш шляется? - Переїхав... Змінив орієнтацію, розбирає речі якогось "Кнопки", - загибая тонкие пальчики, перечислял ему офигевший от всего этого Михасик, Хамелеон же чуть не удавился водой, которой себе налил из кулера. - Вони шо, з Костєй тепер разом?! Та він ж зовсім молоденький. - А хто це? - Такий хороший хлопець, нашо йому здався той придурок? Але видно чимсь він його добряче ципанув, якшо наш Дєдуля на таку авантюру згодився - жити разом з хлопцем? Цікаво цікаво... - Мені здається, чи ти ревнуєш? Ревнууууєш! Тато, і тобі не соромно? - захихикал в шутку тот, за что сразу же получил - Миша отставил стакан с водой в сторону, прижал к ближней стенке мальчика и защекотал. - Ти вже взагалі обнаглів, чудо маленьке! - Татусь, ну дооосить, я зараз помру від сміііху! - Ти сам почав, мавпочка. - Ахахахаха, ну татуусь! - Ладно, зжалюсь над тобою, бо ми нині з Надійкою ше вечеряти їдемо в ресторан. - Ого, то це в вас здибанка? - Агась. Зараз й так дуже рідко бачимось, бо у мене завал по всіх фронтах, у неї там роботи повно з тими дітками... Переїдеш трошки і їй легше стане - веселіше буде. - А ти? - На жаль, вимушений бути частіше з Арестовичем. Бо ж наламає дров, сам знаєш, який він імпульсивний буває. - Я так не хочу розлучатись з ним. І тебе відпускати не хочу нікуди. Я дуже хвилююсь за вас обох. - А оцього не треба. Все під контролем. Агась? - Агась, - кивнул Михасик и снова крепко обнял папу.

...Не нравилось ему всё это

***

- Григорій Федорович, та нашо ви оце все купували, у мене ж є все необхідне! - Еще слово и отшлепаю, - вручая ему пакеты из дорого бутика, сказал Подоляк. - Це занадто дорого, я такого не можу взяти. Ні, ні, ні. І ше раз ні. - Да, да, да и еще раз да! Вот, примерь это. И джинсы. - Это слишком вызывающее и обтягивающее... - Кость, ну маленький, ты же такой красивый! Ну зачем тебе этот ужас? - коснувшись пальцами ткани кусающегося, серого, неприметного свитерка, искренне удивлялся тот, - Так, ану раздевайся. Бегом, я сказал, будем все это мерять. - Эх... - тяжело вздохнул парень, снимая с себя серый свитер и классические, черные брюки, оставаясь лишь в одних темных боксерах. Гриша без зазрения совести разглядывал его тело, поражаясь тому, насколько то было по-девичьи хрупким. Конечно, всю картину портили эти зверские следы, но мужчина старался не акцентировать на них особого внимания. - Эй, можно, я тебя нарисую? - Ч-что? - удивленно переспросил Цветаков, уронив обтягивающую блузку вниз. - Думаю, после выхода новой коллекции, займусь этим. Надо мольберт достать и краски красивые... Давно я уже в руках кисть не держал. - Досить вже насміхатись наді мною. - Та хто ж смеется, зай? Ты прям Мадонна созданная для любви, чего ж не нарисовать, а? Костя весь залился краской от такого комплимента, даже не зная что сказать. Мужчина же помог ему одеться и оценил его новый лук на пять с плюсом. Светлая ткань рубашки и обтягивающий темно-синий пуловер так красиво смотрелись на парне, что невозможно было оторвать глаз, а черные, узкие джинсы подчеркивали прекрасные худые ножки. - Тебе очень идет, малыш. Еще поедем к Сержу, он тебе прическу красивую заделает. - Ну тогда все будут обращать на меня внимание, а я не хочу... Я стесняюсь этого, - честно признался кареглазый. - Эх, Волчонок, ты еще такая невинная лапочка, - мягко коснулся тот круглого личика ладонью, а затем поцеловал в милый носик, - У нас завтра много дел? - Нет. Так, по мелочам, две встречи и еще кое-какие бумаги надо просмотреть, но это уже по моей части. - Хорошо. Чет меня совсем сморило, спатки так хочу... - Вы на часы смотрели? Уже за час ночи, а вы меня тут наряжаете как елку, - пытаясь немного отойти от шефа, говорил брюнет, ведь очень смущался того, что тот стоит к нему так близко. - Ну ты ведь такая куколка, я никак не могу тобой налюбоваться. Ну куда ты? Иди сюда, - крепко обнимая его, сказал Фараон, носом проводя по приятно пахнущим волосам на виске, - И накасаться тоже никак не могу. Маленькая зайка. Цветаков своего начальника таким видит впервые - тот настолько был добр к нему, словно действительно что-то чувствовал. Но парень старался отбрасывать ложные надежды в сторону, пытаясь найти логическое объяснение тому, зачем Гриша с ним съехался...

Мужчина сам не знал дословного ответа,

но что-то внутри подсказывало, что так и должно быть.

Сон Фараона был слишком неспокойным, он метался по кровати, постоянно шепча чье-то имя. Костик проснулся из-за того, что получил локтем от своего шефа в бок, поэтому сразу же подскочив, стал прислушиваться к тому, что происходит, пальцем шаря по прикроватной тумбочке в поиске включателя ночника. - Ир, отдай... Даже не думай... "Да кто такая эта Ира?!" - ревностно подумал парень. Гриша чувствовал себя совершенно беспомощным, словно он находился за толстым слоем стекла, он никак не мог докричаться до нее. Напротив него была лавка, очень и очень длинная - на одном конце сидит Ира, на другом - Вельзевул, но страшным было совсем другое... На коленях Ирины головой лежал Миша, словно мертвый, на полу целая лужа крови, а женщина будто и не замечала этого, гладила его по темным волосам и пела колыбельку. Гриша сто паз пытался позвать своего сына, но тот не отзывался. Он бился в это стекло, разбивая руки в мясо, костяшки кровили, как ненормальные, а Хамелеон всё лежал с закрытыми глазами на коленях у мамы... "Гриш, ты не туда смотришь, твою проблему может решить только он..." - услышал Подоляк голос Коли и перевел взгляд в его сторону, но там картина была в сто крат хуже.

Его Михась...

Его внучек выглядел, как тряпичная кукла: с пустым взглядом, весь помятый, словно по нему катком проехались и рука... В его Михася вцепился Вельзевул мертвой хваткой и даже не думал отпускать.

"Дідусь, мені страшно..."

Фараон распахнул свои голубые, слегка заплаканные глаза, а в голове эхом раздавался голос его напуганного внучка. Он резко встал, ища на тумбе телефон, но его остановила чья-то тонкая ладонь. - Что за?! - мужчина хотел уже отбиться, но потом вспомнил, что он теперь не один живет, - Боже, Костик, зайка, прости... - Ничего. Что случилось? Вам кошмар приснился? - Фигня... - Григорий Федорович? - мягко позвал его парень, а потом и вовсе заставил улечься к себе макушкой на колени, - Вам треба заспокоїтись, це був всього лиш сон, - проводя мягко рукой по седым волосам, что были в полнейшем беспорядке, тихо шептал Костя. "Если бы... Если бы это был лишь сон. Она о чем-то меня предупреждает. Она мне и перед смертью Коли снилась. Надо убирать этого гребанного Витю нахуй. Не то он заберет у меня самое важное - сына и внука. Я ни первого, ни второго в обиду не дам. Я обязательно что-то придумаю." - Че там на часах? - Пять-тридцать. - Вот тебе и поспали подольше... - Что вы хотите на завтрак? - Что угодно, Кость, - целуя его тонкое запястье, прошептал Гриша.

"Как же мне давно никто не готовил банально поесть..."

*** Арестович после тяжелого дня и ночи отправился к себе в спальню - глаза слипались, изображение плыло, постоянно зевалось - хреновая это затея сидеть над бумажками до пяти утра. Но без Михасика вообще ничего не хотелось - уехал тот и в доме словно свет погас, нету того живого, громко смеющегося, солнышка, которое босиком бегало по лестнице в его черной рубашке, что доходила ему до средины бедер.

Но в комнате его ждал сюрприз!

- Миша? А ты разве не уехал?.. - тяжело сглотнув, спросил хрипло Леша, голодным взглядом таращась на мальчика. Его Михасик сидел на коленках на кровати в прозрачной, белой тунике на тоненьких бретельках, через которую просвечивались соблазнительно торчащие сосочки и полувозбужденная плоть, тот пытался прикрыть ее руками, на которых красовались пушистые наручники со светлым мехом. Арестович еще с порога стал развязывать поднадоевший галстук и теперь торопливо расстегивал свою рубашку, успев порвать несколько пуговиц. Он, чуть ли не давясь слюной, рассматривал тонкие ножки, обтянутые белой тканью чулков, на конце которых было кружево, что так пошло выглядывало из-под прозрачной туники. Но вишенкой во всём этом образе была фата, которую Михась нацепил кое-как себе на волосы, закрепив невидимками. - Михасик, - несмело касаясь стройной ножки, прошептал Леша, присаживаясь перед ним на корточки. - Тебе не нравиться? - Мальчик мой, да как ты можешь не нравиться? - подтягивая того к себе и чуть приподнимая светлую ткань, сказал мафиози, ласково выцеловывая внутреннюю часть бедра, - Ты прекрасен... Михась, я так хочу тебя. Очень хочу! - шептал тот, как в бреду, подбираясь губами всё ближе к паху. - Льошенька! Мммм! Почекай. - Не можу я більше чекати, мій ангелочок, який ж ти солоденький, ти навіть тут солоденький, - проведя языком от основания к головке, прошептал мужчина, - Моя маленькая невеста. Миша кусал губы, прижимая к груди скованные руки, чувствуя, что ласки Арестовича становятся всё настойчивей. Тому уже не терпелось насадить на себя это прекрасное чудо - Люцифер давно не чувствовал себя настолько возбужденным, настолько несдержанным.

Он безумно хотел его!

- Льошенька, ааах! - вскрикнул парень, когда ощутил в себе смазанные пальцы, что нетерпеливо его растягивали, губы мужчины же сильнее терзали твердую плоть, доводя до исступления. - Стоять, - выпустив головку и перехватив член у основания, сказал Алексей, в ходе чего услышал разочарованный скулеж, - Такс, это пойдет назад. Мафиози приподнял парня, освободил ему руки, но только для того, чтобы зафиксировать их сзади. Миша затуманенным взглядом смотрел на него, умоляя поскорее взять. Тот снял с себя ненужную одежду, лег на кровать и усадил на себя Подоляка, который нетерпеливо, терся ягодицами о его плоть. Времени искать презы совсем не было, Люцифер ухватился за сочные половинки и одним резким движением вошел в желанное тело своей любимой жены. Михась удовлетворенно вскрикнул, откинув голову назад. Одна из бретелек съехала вниз, открывая вид на хрупкие плечи - Алексей не сдерживается, хватает того за талию и прижимается губами к открывшемуся участку кожи, оставляя свои метки. - Льошенька, я хочу глибше! - Что же ты творишь со мной, а? - насаживая парня сильней на себя, полустонал мафиози, - Блядь, Миша! Где ты это всё нашел?! - он хватает Подоляка за шею и впивается в его губы страстным, глубоким поцелуем. Михась пытается высвободить руки (но те были надежно зафиксированы сзади), чтобы прикоснутся к себе - член ныл от перевозбуждения, хотелось быстрейшей разрядки. Леша опустил одну из своих ладоней вниз, накрывая твердую плоть и резко двигая по ней рукой, не разрывая пылкий поцелуй. Казалось, что Михайлик сейчас потеряет голову от рваных толчков, горячей ладони, что так сладостно его мучила и жгучих губ, что никак не могли нацеловать его уста. Их обоих накрыло одновременно - мальчик сладко замычал в поцелуй, а Леша спусти всё в него, на этом не собирался останавливаться. Еще полчаса назад Аркстович невыносимо хотел коснуться головой подушки и поспать, сейчас же он сорвал эти меховые наручники нафиг, поднял на руки Михасика, таща к ближайшей тумбочке, надеясь, что та выдержит их скачки...

И снова поцелуи

И нетерпеливые касания

- Михасик, мой маленький демон, какие же у тебя хорошенькие ножки, - широкая ладонь мафиози скользила по сочному бедру, сквозь тонкую ткань чулка - он уже не знал от чего сходит с ума больше: от Мишиных ног или от этих блядских, кружевных чулок. - Льоша, я хочу ще! - касаясь хаотично губами шеи и плеч мужчины, просил тот. Арестович снова брал его: жестко, страстно, дико... Он метил его, как ненормальный, и так руками вцепился в подтянутые бедра, что на чулочках пошли стрелки. Михась смотрел на него затуманенным взглядом, из его раскрасневшихся губ катилась ниточкой слюна, а тонкие ручки гладили мужественную шею. - Л-льош, я кохаю тебе... Аааах! Аааа! Льоша! - Люцифер опять изливается в него, а Михась себе на животи,к слегка пачкая полупрозрачную ткань белесыми каплями. - И я тебя кохаю, малыш. Очень сильно... Боже, я не могу не хотеть тебя, я не могу не любить тебя! - Куда теперь? - водя носом по гладковыбритой щеке, спрашивал мальчик и растерянно ахнул, когда его крепко прижали к себе, взяв на руки. Алексей кладет его на мягкое кресло, заставляя опереться ладошками о спинку и прогнуться в пояснице... Господи, что это был за вид! Арестович облизывался на эти аппетитные ягодицы, соблазнительно выглядывающие из под прозрачной туники, как голодный волк. - Льошааа! - заскулил тот, когда мафиози снова в него вошел, бешено толкаясь. - Только твой Леша, детка, - мужчина перехватил его поперек груди, крепко прижимая к себе, размашисто толкаясь и глубоко целуя, сплетая его юркий язычок со своим. Ему просто сносит крышу и остановиться никак не получается - он только посмотрит на это чудо в фате, так всё, сразу в мозгах кто-то диктует: "валить и трахать". Он поражался тому, насколько его Михасик может быть разным - от милого кролика до страстного демона, которому тот готов был продать душу, лишь бы на мгновение прикоснуться, почувствовать этот нежный бархат светлой кожи... Люцифер снова хватает его на руки и снова они оказываются в постели. Мише аж глаза заслезились от ритмичных толчков Леши, голос охрип до неузнаваемости, но парень и дальше звонко кричал от удовольствия - мужчина был беспощаден, доводя его до оргазма снова и снова.

А затем...

Леша откидывается на кровать, довольно улыбаясь, он тяжело дышит, грудная клетка ходит ходуном от судорожных вдохов-выдохов, а сердце танцует чечётку. Он поворачивает голову в сторону Михасика, который по прежнему лежит в своем охуенном наряде, что был до жути помят, а на чулочках кое-где пошли стрелки, но это всё фигня.

Михасик был прекрасен!

- Ангелочек, иди сюда, - мужчина крепко его обнимает, зарывается носом в приятно пахнущие, темные прядки и просто млеет от этого аромата, - Моя маленькая принцесса. - Люцифер, мені в універ треба... - скосив взгляд на часы, прошептал тот. - Какой нахуй универ? Малыш, я тебя не отпускаю. - Я папе обещал, что если он меня еще на денечек у тебя оставит, то я пары прогуливать не стану. - Хамелеон, зараза такая, мстит мне походу, ведь я его когда-то постоянно обламывал так же, - засмеялся мафиози, вспоминая смущенные вскрики полуобнаженных медсестер и недовольную моську Миши, - Какая первая пара? - Лекция. - Пусть Виталик тебя не отмечает, ну, маленький, ну не уходи, и вообще! Давай-ка попозируй мне, я должен это запечатлеть. - Леш, ты с ума сошел? Нет, мне стыдно! - А стонать подо мной стыдно не было? - Леша! - стукнул того в плечо кулачком Подоляк, обиженно выпятив губу и отвернувшись. - Ну, детка, ты что обиделся? Ну иди сюда, - Арестович прижался к нему сзади, убирая немного в сторону ткань фаты, выцеловывая тонкую шейку, что была кое-где в лиловых следах. - Я вообще-то старался, хотел красивый свадебный подарок сделать, за украшение поблагодарить, а ты! - Малыш, я готов делать хоть каждый день тебе предложение, ради таких подарков. Ну всего несколько фоток, ну пожалуйста, мышонок. - Ай ладно, гори сарай гори і хата... - Михась шутливо отпихнул от себя руку своего горе-мужа, поправил чулки, расправил тунику, специально приспуская бретельки ниже, оголяя хрупкие плечи. - Боже, ну до чего же ты красивый... Мишенька, ты самое прекрасное создание на планете, - безостановочно клацая на смартфоне на белый кружек, шептал зачарованно Алексей. - Ой... - смущенно сказал Миша, когда ткань туники сползла вниз, падая к его ступням, мафиози не сдерживается откидывает айфон в сторону и снова притягивает к себе Михасика, - Льоша, ну в мене пари! Льош! Ааах! - Обещаю, на вторую пару мы успеем, отвезу тебя лично, - Миша лишь тонко стонет, чувствуя ласковую ладонь на полувозбужденной плоти и судорожно кивает, соглашаясь со своим любимым. Алексей опять бросает его на кровать, накрывая собой и нежно лаская...

Три дня спустя

Миша выбежал во двор, наслаждаясь последними лучиками солнца - сегодня папа засиделся, проверяя модули своих ребят, сам же мальчик вызвался ему помочь с журналами и отчетами. Михаил хоть и был предельно строг с парнем, но все равно ощущалось, как тот о нем заботиться, пытаясь рассказать, как можно больше, пытаясь показать, как сильно дорожит им и любит его. - Эй, детка, иди ка сюда, - услышал он за спиной и сразу же напрягся, лучше было не отвечать, сейчас Хамелеон выйдет и они быстренько поедут домой. - Ты че, глухой? Подоляк поворачивается и видит перед собой двух амбалов, что, похабно улыбаясь, смотрели на него, з-за спины которых появился он. Циклоп. Кареглазый, завидев его, хотел уже сбежать, но те громилы его нагнали и скрутили в два счета. - Відпустіть мене!!! Відпустіть, я буду кусатись! - Кусайся сколько влезет, скоро мы оприходуем твой милый ротик, если господин разрешит, - у Миши от этой реплики все заледенело внутри, стало жутко страшно. - Да бегом, заметят же! - нервно сказал сын Черепа, докуривая сигарету. Хамелеон, как раз вышел из здания, и стал искать глазами сына, как вдруг услышал пронзительный крик. Он, не задумываясь, побежал на голос, опрометчиво забыв, что у него с собой ни оружия, ни банального кастета рядом нету. - Ану стоять, чмо одноглазое! Живо верни мне моего сына! Не то я за себя не ручаюсь! Придушу, как гадюку последнюю! - Михаил Григорьевич? Какая встреча! - вытягивая из кобуры пистолет, сказал ехидно Тимофей, - Я загоню тебя в самый ад, а твоему блядскому отродью гиену устрою еще на земле.

Михаил был готов биться голыми руками за своего ребенка,

но судьба на этот раз решила иначе

Он опомниться не успел, как на него посыпались выстрели один за другим, рассекая легкие, заставляя рот наполниться горячей кровью... Михайлика тем временем пытались усмирить в джипе те амбалы, но он сам затих, услышав звуки стрельбы. - Татусь? Відпустіть мене! Відпустіть!!! Відпустіть! - Подоляк стал сопротивляться, как бешенная кошка, дабы выглянуть в окно, дабы убедиться что его догадка не... - Тато? - слабо прошептал он, широко раскрыв свои черные глаза, что в миг наполнились жгучими слезами. Тот лежал на асфальте в кровавых разводах, а над ним стоял Циклоп, весело ухмыляясь. Миша хотел выбежать, но неожиданно нос защекотал неприятный запах и он отключился... - Заводи! Погнали, будем моему папочке трофей вручать. Он как там, стих? - Без хлороформа не обошлось, уж больно буйный. - Ничего-ничего, папа его быстро усмирит! - машина тронулась, увозя с собой мальчика в неизвестном направлении. Подоляк-старший через силу открыл глаза - в ушах звенело, тело все болело, места, где прошла пуля, горели огнем, руки не хотели его слушаться, но им руководила только одна мысль:

Он должен помочь своему солнышку!

Хоть как-нибудь!

Хоть чем-нибудь!

- Боже, всего л-лишь один звонок и з-забирай меня куда х-хочешь.. - захлебываясь кровью, шептал тот и все же нашарил рукой телефон, - Леша, с-сука... Возьми т-трубку!

Гудки, гудки, гудки, гудки, гудки, гудки...

"Блядь, Миш, у меня совещание, потом перезв..." - М-михась, у Циклопа... С-спасай его... Нем-медленно. "Хамелеон?! Что с тобой?! Где ты?!" - Не тр-рать напрасно вр-ремя... Я не ж-жилец. Спаси его п-прошу тебя... П-прощай, братик. "Миша?! Миша, не вздумай бросать трубку! Миша, твою мать!!! Миша, ответь! Миша!!!"

Но тот уже отключился, чувствуя странный холод во всем теле...

Виктор не мог не отомстить за своего сына, ложно пологая, что приказ отдал Фараон, решив тем самым отобрать и у него ребенка... Кровавая игра началась. Ставки сделаны. Выживет только сильнейший. И не запачкаться на этот раз никому не удастся.

Кто-то уйдет, кто-то вернется,

а кто-то останется навсегда лишь в воспоминаниях.

В плохих и кровожадных воспоминаниях.