Город засыпает, просыпается мафия

"Так... Я знову чую писк апаратури. А ше... Боже, невже і на небі є запах перегару? Я думав, мене мама стрічатиме, а не біль у всьому тілі і голос тата. Тато? Але, що він тут забув? Надіньку теж чую. І дотик чийсь такий тремтячий. Гранатками починає пахнути і голосочок такий тоненький-тоненький. Михася? Ну точно Михася, це тільки у нього така малесенька, тремтяча ручка. Як мій котик тут опинився? Так, треба відкривати очі і роздивлятись шо тут, як і до чого... Мда, не таким я уявляв загробне життя, але хоч не у котлі горю, і на тому спасибі." - Татко, ти мене чуєш? - мягко касаясь чуть поросшего щетиной лица, шептал Михайлик. - Чую... А в смислі? Як то так? - непонимающе, говорил Хамелеон, чувствуя что ему намного легче и вообще в груди больше не колет и сердце не болит. - Татусь, як ти себе почуваєш? - Я шось взагалі нічо не поняв. Був тонель. Було біле світло. Був мамин силует, а ви тут звідки взялися? Ви шо, всі за компанію вирішили вмерти разом зі мною? Сімейна солідарність? - Смішний ти, - тихо сказал Михась, проводя указательным пальцем по его носу, - То була клінічна смерть, ми з Віталіком встигли тебе відкачати. Тато, тепер все буде добре, ти будеш жити! - Сину, то шо ти мене дефібрилятором шандарахнув пару раз, мої прострілені легені і взбєшонні нирки не спасе. - Тато, чого ти такий, ну? - Боже, та не нуди ты, мартышка! - обойдя Надю, сказал Гриша, наклонился и поцеловал своего сына в лоб, крепко ухватившись за его руку, - Если ты еще раз так меня напугаешь, я тебя убью, слышал? - ущипнув того за щеку, обещал седоволосый. - Угу, чувствую я, как "ты испугался" - морща нос, поддел его брюнет. - Ну раз снова язвит, значит действительно идет на поправку наша зайка. - Я не зайка! - возмущенно сказал Миша, чуть скривившись от боли в пояснице, легких и правом плече, на что все рассмеялись, а Михасик погладил его, призывая не делать резких движений, - Цікаво, кому ж даватимуть премію в області медицини за моє спасіння? - За витягнуту кулю премій не дають, - тихо сказал Михась, - Сподіваюсь, тепер ти будеш нормально лікуватись, пройдеш реабілітацію без фокусів і встанеш на ноги. Чув, татко? "Таки Міша начудив, пішов проти того, шо йому сказали. Пам'ятаю, Інна заходила до мене і щось там казала про то, шо він ніяк не може заспокоїтись, дочіпився до хірургів з якимись стентуваннями. Але я вже був ніякий і її не слухав. То вже зараз я трохи в кращому стані і можу більш менш адекватно оцінювати ситуацію. Якби мені не було гірко це признавати, але Михасик вкрай був неправий. Результати, звісно, втішні, мені й справді легше, але... Що би було з моїм сином, якби йому не вдалося? Це була б травма на все життя, він би себе винив, себе! Він би не простив собі! Михась порушив всі можливі правила і норми: без досвіду і освіти поліз до людини, пішов наперекір медичного заключення старшого спеціаліста, вибрав зовсім неправильну тактику лікування, ще й оперував свого близького - емоційні та психологічні фактори ніхто не відміняв. Не знаю, яким чудом йому вдалося зробити так, щоб мені стало краще (це було явно не стентування, репозиції і так далі), але ми повинні поговорити з ним і я мушу йому пояснити, що так робити не можна..." - Шота я не вижу особой радости у тебя на лице, - заметил Алексей, - Учти, так легко ты от нас не отделаешься, братишка! - Да он просто устал, - ласково поглаживая руку, в которой была капельница, сказала Надя, - Миш, может, ты хочешь чего? Мы всё достанем, принесем. - Не надо мне ничего, солнышко, иди сюда, я тебя поцелую, - светловолосая широко улыбнулась и чмокнула своего мужа в губы. - Ми, напевно, вже підем, не будемо тебе напрягати, виздоровлюй, тат, - сказал Михайлик уже собираясь уходить, но ощутил, как его крепко схватили за ладонь, - А? - Дякую, мавпочка, - целуя хрупкую ладошку, что вытащила его из того света, прошептал Михаил, краем глаза отмечая странную полоску бордово-синего цвета на запястье, что скрывал рукав темно-серого свитра, - Маленький, что это? - Что? Не-не, ничего, поранился немного, скоро пройдет, - отмахнулся тот, немного нервничая. - Смотри мне, чтоб залечил, как следует! - Звичайно, тату, виздоровлюй. *** - Михася? - Да? - спросил тот, выходя из мерса и закрывая легонько дверь. - Малыш, ты... - Что? - Ничего, - мотает головой Люцифер, Миша пожимает на это плечами и направляется к особняку, но сзади его нагоняет Арестович и берет мягко на руки, - Иди сюда, мой ангел. Михась молча кладет ему голову на плечо, прижимая обе руки к груди. Он слышит тихий стук Лешиного сердца, ощущает, как тот крепко и бережно его держит, и это, наверно, самые яркие и приятные ощущения из всех возможных.

Когда ты в руках любимого человека, когда тебе больше никто не угрожает

Когда тебе больше никто не посмеет сделать больно

Потому что этот мужчина за тебя порвет любого на британский флаг!

- Добрый вечер, господин Арестович. Привет, Михась, - тактично поздоровалась их домработница. - Привет, Жанна, можешь, супчику сварганить легкого, на скорую руку? - Без проблем. Если позволите, заварю и успокоительный чай. Очень хороший, на травах. - Это было бы отлично, - кивнул ей Алексей и подался с Михайликом по крутой лестнице наверх в их спальню, - Маленький, ты такой грустный. - Тебе показалось. - Миш, я хочу, чтобы ты говорил со мной, рассказал всё-всё-всё, что у тебя на душе. Котенок, ну доверься мне, я же люблю тебя. Но Подоляк только кивает и молча уходит оттуда, идет к себе в комнату, дабы найти какую-то удобную одежду, а ещё он хочет смыть с себя этот жуткий день и тот ужасающий пиздец, что творил с ним Трульянов. Парень набирает горячую воду, предварительно кинув туда зефирные бомбочки, которые окрасили жидкость в нежный, светло-розовый цвет. Пока ванная набирается, он становиться перед большим зеркалом и стаскивает с себя колющий свитер свободного кроя, предварительно смыв тональник с лица.

На него невозможно было смотреть без слёз

Щека опухла, губы израненные, краснющие, шея в темно-фиолетовых следах от толстых пальцев, грудь и торс весь бордово-синий, в укусах, синяках и полосах от ударов, соски со светло-розовых точек перешли в кроваво-красные с цианотичным оттенком. "Що цей придурок зробив зі мною? Льоша ж тепер на мене такого навіть не гляне! Всюди сліди його зубів і жирних пальців! Я ще досі відчуваю ті болючі кусання і дотики! Я ще досі чую той його проклятий, писклявий голос, як в свині недорізаної! Мені так страшно... Мені так боляче..." Слезы катятся сами по себе, когда он вспоминает, каким образом достался ему этот весь боевой раскрас... Но Михась уже старается не обращать на всё это внимания. Он просто погружается в горячую, розовую, пенистую воду и так сидит, не шевелясь, прижимая коленки, пристроив голову на них, пытаясь забыться, хоть чуть-чуть.

Хоть как-нибудь!

В голове мальчик слышит противный голос Черепа, вперемешку с изолинией, которая сопровождала его на операции. Ему всё время кажется, что этот пидарас сейчас откуда-то появиться и снова будет мучать его. Поэтому Подоляк так сильно и настораживается, замерев да затаив дыхание, когда услышал тихие шаги за спиной. А уж когда на хрупкое плечо опустилась тяжелая рука, парень был готов упасть в обморок. - Михайлик, там супчик уже готов. А чаек какой вкусный! Вылезай отсюда, идем, я тебя покормлю. - Не хочу, - не поднимая головы и теснее прижимая к себе колени, чтобы скрыть те ужасные следи от Люцифера, сказал глухо мальчик, морщась от режущей боли в паху. - Совсем чуть-чуть, - проведя мягко ладонью по хрупким позвонкам и выпирающим лопаткам, что были похожи на ангельские крылья, просил его Арестович, - Тебе будет очень плохо, если не покушаешь. А еще тебе целую горсть лекарств надо принять, мазями намазаться, там еще и в флаконах растворы есть... - К-каких лекарств? - сразу же напрягся кареглазый. Леша, как стал перечислять ему названия, тот только больше испугался. Это значит, что придется мазать ушибы, а лекарства в флаконах вливать прямо туда?! Еще и Арестович собирался это делать лично?! "Нє-нє-нє! Нє! Нє!!! Я не хочу, щоб Льоша бачив весь цей жах. Тільки не Льоша. І лікувати я нічого не буду! Максимум прийму для профілактики антибіотик, все! Який тільки кат понавиписував то все?! Та то ж так боляче буде! Ні за шо... Нє-а!" - истерично думал Миша. - Я сам всё сд-делаю... - пытаясь выровнять тон своего голоса, говорил Михасик, - Я не хочу, чтобы ты смотрел. Я сам. - Уверен что сам, маленький? - У-угу. - Тогда я оставлю всё здесь. Как будешь готов, спускайся вниз. Хорошо? - ласково коснувшись темных волос, прошептал Алексей. - Да, Леша. Когда Арестович ушел, Михась резко выбрался из ванны, переоделся в пижаму, схватил пакет с лекарствами и стал думать, куда это всё спрятать. Потому что ничего из этого принимать он не собирался... Только антибиотик, и то, потому что он в таблетках, все остальное - нет.

Категорично - нет!

Студент быстро забежал в их спальню и заметил ящички под кроватью, он помнил, что Дон туда почти не заглядывает, поэтому пакет отправил сразу туда и поспешил на кухню к Алексею, дабы не было лишних расспросов. - Ты так быстро, маленький, - удивился тот, - Легче? - Д-да... Да, Леша. - Иди сюда, - он бережно берет его за талию и сажает к себе на колени, - Вот так. Открывай ротик, я буду тебя кормить. - Я уже не ребенок, - увернулся Михасик, щеки которого стремительно покраснели. - Ты - мой маленький мальчик, - целуя его в висок и погладив по спине, сказал мафиози и набрал в ложку немного супа, подставляя ее к опухшим губам, - Умница. Давай, еще чуть-чуть, потом чаек с вкуснейшим, вишневым тортиком и спатки, м? - Хорошо. *** Арестович уснул, но наготове было оружие - пистолет, автомат, несколько ножей и даже граната, ведь мало ли кто мог на них напасть. В другой комнате ночевала Надя, сладко посапывая, радуясь, что ее муж совсем скоро будет в порядке. Под ее дверью караулил Тарантул, один из охранников Леши, с Хамелеоном же остался Алмазный и еще несколько ребят, охраняя палату, дабы никто чужой туда не проник. Не мог заснуть только Михасик - ему постоянно чудился тошный голос Трульянова и фантомно ощущались его противные прикосновения. Ещё и тело так болело, что он уже не знал в какой позе лечь! В паху так саднило и так жгло, что бедный парень лишь беззвучно глотал слезы, пытаясь терпеть. Он и далее упрямо не хотел принимать лекарства, тем более те, которые непосредственно нужно было вливать внутрь, потому что боялся, что будет еще больнее. Люцифер же мгновенно распахивает глаза, когда слышит едва уловимый всхлип. Он, не задумываясь, разворачивается и прижимает к своей груди мальчика. - Тише, малыш, я рядом. Я с тобой, детка. - Л-льоша... Мене болить д-дуже... - сквозь всхлипы шептал тот. - Где болит, хороший мой? Разве тебе не должны были помочь те лекарства, что выписал папа Виталика? - Я боюсь... Я не хочу їх п-приймати... "Тц, так и знал, что он испугался и надул меня. Но разве я могу на него сердиться за это? Он боится очень, вот и не хочет лечиться. Придется всё-таки помочь ему с этим. Эх, терпения мне и нервов побольше, потому что это будет точно не просто..." - Э-нэ, так дело не пойдет, - целуя мальчика в висок, сказал спокойно Арестович, - Ану-ка поднимайся, попробуем вместе лечиться. - Леша, я п-прошу тебя, не н-надо! - Где ты их спрятал? Михасик, это не шутки, нужно сделать так, как говорил Александр Викторович, - Миша только мотает головой и прижимает к себе коленки, чем делает только хуже, - Зай. Я тебе помогу. Раздевайся. Пока Алексей искал, куда этот маленький котик спрятал лекарства, Михасик успел вскочить и хотел уже сбежать от него, но мужчина быстро его перехватил, крепко держа за талию. - Малыш, успокойся, ты все равно не избежишь этого. Это вынужденная необходимость. К сожалению. - Отпусти меня, пожалуйста! - Михайлик, не спорь со мной, - преградив все пути к отступлению, сказал тихо брюнет. Кареглазый не хочет, чтобы Леша видел те жуткие следы, как и боится того, что тот своими касаниями сделает только хуже, только больнее. Он умоляюще смотрит на Люцифера, но тот был непреклонен и, кстати, таки разыскал пропажу... - Льоша, ну будь ласка, я не хочу, - испуганно шептал тот, мотая головой, прикрывая ладошками пах и пятясь назад, - Льошенька, мені страшно. - Чшшш. Малыш, ну не уходи, там всё равно угол. Бежать некуда, - и мальчик действительно чувствует лопатками стену, понимая, что сбежать и спрятаться не выйдет, - Это же я, не надо меня бояться, хороший мой. Я хочу тебе помочь, маленький. Я обещаю, что сделаю всё очень быстро. Тот рыдает с новой силой, громко всхлипывая, отбиваясь от Арестовича, откидывая его руки, что пытались избавить от одежды, всё сильнее зажимаясь и закрываясь. У мужчины сердце рвется на части от всего этого.

Но он понимает, что иначе не выйдет

- Тише, ангелочек. Давай, сними одежду, не бойся, я очень нежно. - Льошенька, не треба! Льоша, мені болить! Льоша, будь ласка!!! - Иди ко мне, всё, тихо-тихо, - обняв истершего парня, говорил, тяжело вздыхая, мафиози, - Послушай, зайка, если ты затянешь, то придется тебя вести к врачу, а там сюсюкаться никто не будет, еще и дядька чужой лапать тебя станет, где не нужно. Зачем оно нам надо, м? - Я не хочу... Будь ласка, я боюся. Льошенька, мені буде дуже боляче... - Маленький, ну чего ты? Я сделаю всё очень быстро, ты даже ничего не успеешь почувствовать, - поглаживая того по волосам, прошептал Алексей, дабы успокоить. Тот прекрасно понимал, что Михайлик не хочет, чтобы он лишний раз смотрел на следы чужого на его теле, но для него эти отметины не имели никакого значения.

Он хотел их стереть и облегчить боль своей жены

- Давай, ты сначала кофточку снимешь, и я верх обработаю, чтобы ты не боялся? Ну я ведь волнуюсь, котенок, - но Миша на все его уговоры только тихо плакал и крепче сжимал ткань пижамы на чужом плече, пряча личико в изгибе мужественной шеи. Люцифер таки берет его на руки, тащит в ванную, сажает на одну из тумбочек и помогает снять лонгслив. Он бегло осматривает множество укусов, царапин и следов от плетки на хрупком теле, закусывая изнутри щеку, поскольку чувствовал себя за это виноватым. - Не д-дивись... - пытаясь тонкими ладошками прикрыть торс, дрожащим голосом просил Михайлик, - Льоша! - вдруг вскрикнул он и зажал себе рот рукой. - Что? Тошнит? Пошли! Пошли со мной, - пока Подоляка рвало, мужчина крепко придерживал его, дабы тот не свалился, и время от времени вытирал подбитые губки полотенцем, - Тише, солнышко. Тише, - поглаживая парня по волосах, шептал успокаивающе дон. Леша не знает, что ему делать. Ему впервые настолько страшно! Михась был просто в ужасающим состоянии, его жутко рвало от боязни и отвращения и это никак не получалось остановить. - Зай, всё? Зай, слышишь меня? Михасик, только не отключайся. - Кха-кха! Пить... Пить оч-чень хочу... - Сейчас-сейчас, - брюнет дрожащими руками открывает маленькую бутылку с водой и помогает напиться своему котику, - Вот так, детка. Напугал же ты меня, - прошептал тот, вытирая парню губы влажными салфетками, - Малыш, прошу тебя, дай мне тебе помочь. - Л-леш, не хочу... - Тише-тише, не бойся, коть, - шепчет тот, сажая его обратно на тумбу, а затем касаясь губами к каждому укусу на тонкой шейке, на ключицах, на груди.

Чтобы Михася понял, что Леше на эти отметины - плевать!

Он целует совсем легонько и невесомо, будто перекрывая эти жутки следы на теле своего маленького зайчика. Миша только сильнее всхлипывает, когда тот по очереди чмокает каждый израненный сосочек, а затем мажет мазью - та приятно холодит кожу и действительно, через несколько минут, зуд прекращается, а болевые ощущения становятся меньше. - Видишь? И совсем не страшно, правда, моя детка? Леша и дальше касался губами каждого израненного кусочка на коже Подоляка, а потом всё ловко обрабатывал мазью. Но чем ниже тот опускался, тем сильнее напрягался парень, сводя ноги вместе, как можно сильнее, тем самым делая себе только хуже. - Льошенька, не треба. Будь ласочка, Льоша... - дон был готов сойти с ума от душераздирающей боли внутри, из-за этих молящих просьб и умоляющего, тонкого голоса. - Михасик, солнышко, это последнее. Давай, - Арестович ощущает, как тот весь дрожит от страха под его руками, но все же мужчина приспускает его хлопковые брюки вниз, а затем и серые боксеры. - Льоша, ні... - студент прикрывает ему ладошкой глаза, но Люцифер мягко перехватывает ее, нежно целуя и ужасаясь от увиденного.

"Бедный мой мальчик..."

Вся плоть была ало-синей, в кое-каких местах виднелись следы ногтей и глубоких царапин. А уж когда мужчина отодвинул крайнюю плоть, под болезненный вскрик студента, то вообще офигел - вся головка была расцарапана и в следах от чужих зубов. - Вот мразь, а? Я так жалею, что не смог его лично прикончить... Ублюдок... - шептал злостно мафиози, - Михасик, ну куда ты ладошками лезешь, маленький? Мы уже почти заканчиваем, - открыв другую мазь, сказал Алексей, после чего стал аккуратно обрабатывать каждый сантиметр многострадальной плоти. Затем Миша слышит треск одноразовой упаковки и видит ту штуку, которой боялся больше всего. Он снова прикрывается руками, снова мотает головой и пытается оттолкнуть Арестовича, тот чудом успел увернутся от маленького кулачка - не то бы такой фонарь словил, что ого-го! - Михасик, тише. Я прошу тебя, зайчик, - пытаясь удержать его на тумбе, дабы тот не вырвался, просил брюнет. - Льоша, тільки не тудииии! Будь ласка, Льош! Я зроблю все, що захочеш тільки не торкайся там... Льошенька!!! "Надо что-то придумать, не то он сойдет с ума от страха. Я так хочу помочь ему, так хочу хоть немножко уменьшить эту страшную боль. Он так жалобно смотрит мне в глаза, просит остановиться и всё время пытается оттолкнуть меня. Меня! А что будет, когда ему придется общаться с другими мужчинами?" - Михася, разведи ножки... Ну, пожалуйста. - Нэ-а, - всхлипывая, покачал головой тот. - Вай! Боже! Твою мать! Михасик, смотри, какой там огромный паук! - пытаясь отвлечь мальчика, сказал Люцифер и пока тот испуганно бегал глазами в поисках черной точки, мужчина одним ловким движением неглубоко проталкивает пластмассовый катетер, в ходе чего Подоляк громко шикает и беззвучно плачет, сильно дрожа от боли из-за инородного предмета. - Б-болить... Ай-ай-ай! Льоша, вит-тягни! Б-будь ласка, витягни! Леша успокаивающе целует его в бедро и, взяв шприц, набрал в него содержимое с флакона да влил внутрь лекарство, которое вмиг обволокло нежные стеночки, утоляя боль, зуд и жжение. - Всё-всё-всё, ласточка моя, всё, - вытащив катетер и выбросив его в урну, прошептал мафиози, зажимая ваткой уздечку, дабы жидкость, которую он влил, не вышла наружу, - Теперь точно всё, мой маленький ангелочек. Он всё еще плакал, закрыв лицо ладошками, истерично всхлипывая, разрывая душу дона на куски. Тот и дальше мягко гладил его по бедру, боках, шептал разные успокаивающие глупости, но Миша не слушал его и никак не успокаивался.

"Боже, как же я сейчас завидую чертям в аду,

которым выпала удача пытать это лысое, жирное ничтожество!"

- Котенок, ты у меня такой молодец. Ты справился и тебе скоро станет лучше, - надевая боксеры и хлопковые брюки назад на парня, говорил брюнет, а потом, молча, взял его на руки и отнес в спальню. Михасик так и уснул со слезами у него на груди, всё время вздрагивая и шепча о том, что ему страшно, что больно... А Леша с горечью понимает, что проделывать такую процедуру им предстоит еще минимум неделю, а то и две, но если каждая будет настолько пугать бедного Михасю, то они оба просто сойдут с ума. Михася от страха и боли...

А Люцифер - от его умоляющих просьб остановиться!

- Моє темнооке янголятко, ми все це пройдемо. Все переживемо. Все у нас буде добре, моя мишка. Я обов'язково щось придумаю. Аби тільки ти так не боявся хоча б мене, золотко. Я ніколи не зроблю тобі боляче, мій маленький хлопчик.

Хлопчик, якому довелося так рано подорослішати...

*** Григорий Федорович в просто прекрасном настроении мчался домой. Михайлик его - живой, Михася рядом с Лешей, а значит под непрошибаемой охраной, а еще... Его дружек "воскрес". Мафиози был очень зол на него, но всё-таки радости от его возвращения было больше.

Скоро всё будет так, как было раньше

Да, без Иры. Да, где-то внутри мужчины разбитое нафиг сердце тлело от тоски по ней, однако... У него теперь есть Костик - маленькая кнопочка, у которой разгон от милой кисоньки до грозной ведьмочки три секунды. - Да? - довольно ответил седоволосый, принимая входящий вызов от своего помощника. - Г-гриша... - услышал тот тихий, перепуганный голосок. - Кнопка, что такое? - Там... Кто-то под д-дверью ходит... Замок пытается вз-зломать... Мне страшно... А прыгать очень в-высоко. - Какое прыгать? Не вздумай! Солнышко, я скоро буду, запрись пока в ванной, хорошо? Я уже совсем рядом. Жди... - Подоляк жмет на газ и летит домой, сердце уходит в пятки, когда он представляет, что может остаться без Костика либо кто-то захочет причинить ему вред. Цветаков же краем уха улавливает скрип - это значит, что дверь всё-таки сломали и добежать в ванную он уже не успеет. Парень испуган, до жути испуган, он не знает что делать, куда деваться? Ему ничего не остаётся, кроме как просто спрятаться под кроватью.

Что было слишком предсказуемо

- Кися! Кис-кис-кис, я знаю, что ты здесь. Выходи, развлечемся, а потом к хозяину поедем. Виктор Сергеевич ждет. Очень ждет. Он так обрадовался, когда я тебя выследил! Ему уже не терпеться возобновить ваше давнее общение. Костя весь дрожит, закрывая себе рот ладонью, сжавшись в маленький комочек. Всхлип, который вырвался из пухлых уст, его выдал и громила догадался, где тот прячется. - Как это мило. Кися под кровать залезла? Вылезай-ка! У меня нету времени. По-хорошему прошу. Брюнет чувствует свое быстрое сердцебиение, в глотке пересохло, а глаза наполнились влагой, застилая пеленой слез всё изображение - никуда вылезать он не будет! - Не треба!!! - испуганно вскрикнул тот, когда ощутил на талии сзади огромную ручищу, что одним махом выволокла его наружу. - А действительно, на киску похож! - Не хочу! Відпусти!!! Відпусти, кому сказав?! - отбивался от него локтями и ногами Костик, но мужчина, откинув ствол на прикроватную тумбочку, поддался желанию и стал лезть руками под футболку парня, резко оглаживая хрупкое тело и пытаясь стянуть с него брюки. - Ну він ж тобі ясно сказав - "Відпусти!" - Фараон разбираться и церемонится с этим уебком не собирался, выпустил одну пулю в голову и выбросил нахуй через окно во двор, там ребята разберутся, куда утилизировать ублюдка и его дружков, с которыми у них произошла маленькая потасовка возле подъезда. - Господи... - Ти як? - Костик весь дрожит, сидя на кровати и испуганно смотрит на Гришу - потому что не знает, как тот отреагирует на увиденное. - Я... Я не хотів того... Він сам... Він сам приставав! - Чшшш, я же знаю, что ты не такой, - становясь перед ним на корточки и вытирая дорожки слез на круглом личике, шептал мафиози, - Боже, у тебя паутинка в волосах, ну ты как блудный котик, это так мило. Иди сюда, - Григорий заключил парня в стальные объятия, мягко поглаживая по спине. - Я думав, він мене забере... - Аякже, дав би я йому тебе забрати. Я нікому свою кнопку не віддам, - говорил голубоглазый, снимая серые кусочки паутины с темных волос, - Не плач більше, добре, малюк? - Угу... А Михайло Григорович? - Той Михайло Григорович колись мене в могилу зажене! Напереживався я за нього добротно. Але йому вже краще. З ним все буде добре. - Та це ж просто прекрасно! - искренне радовался за шефа кареглазый. - Конечно. Но мне после всего этого точно нужна псих-реабилитация. - Гриша, даже не думай. Я итак чую, что "реабилитацию" ты еще начал в больнице! - принюхавшись своим вздернутым носиком к мужчине, возмущенно сказал Костик, грозно сверкая черными, чуть заплаканными, глазками. - Всё, не бушуй, - взял неожиданно парня на руки тот. - Йой, впусти! Висоти боюся! - Такая грозная ведьмочка и высоты боится? Не смеши. - Григорій Федорович, от кинеш мене, зламаю собі шось і на роботі з тими документиками і бумажечками будеш літав сам! - Поцілуєш - відпущу, - склонив голову набок, сказал, хитро улыбаясь, мужчина. - На, - кареглазый по-детски чмокнул его в щеку и отстранился. - Ти смієшся наді мною? Я отак хочу! - Цветаков замирает, чувствуя чужие, сухие губы на своих, которые целовали его так...

Ярко

Они падают на кровать, брюнет растерянно мычит в поцелуй, но Подоляк ничего лишнего делать даже и не думал. Он ласково терзал пухлые уста, то мягко касаясь, то проводя по ним языком, то легко покусывая и оттягивая нижнюю губу. - Я уже не знаю кого люблю больше: тебя или твои обворожительные губки? - коснувшись румяных щек, сказал мужчина. Парень же смущенно закрыл лицо руками и отвернулся от него, сжавшись в маленький комочек от неловкости. Гриша захихикал, улегся рядышком и обнял его, зарываясь носом в тонкую шейку, оставляя на ней легкие поцелуйчики. - Послушай, есть один разговорчик, очень важный. Внимательно послушай меня, ладно, маленький? - Что-то случилось? - повернувшись к нему, спросил кареглазый. - Череп сдох. - Есть же на свете справедливость. Наконец-то, - спрятав личико на сильном плече мужчины, выдохнул Цветаков, пытаясь не вспоминать ту недожизнь раба и подстилки. - Убил его один мой очень хороший, давний друг. Но проблемы мои на этом не заканчиваются. Виктор, дядя Леши, пока еще чернозем топчет, и, чтобы его убрать, понадобиться много терпения и сил. Вот такие "подарки" теперь, к сожалению, будут часто. - Но ты ведь защитишь меня? - Безусловно. Но я бы хотел, чтобы ты теперь везде был со мной рядом. А если уж придется мне скакать по перестрелкам и складам, тогда будешь вместе с Михасиком, это внучек мой. - Ему со мной будет неинтересно. Да и я совсем не умею заводить друзей. - Кнопка, я тебе гарантирую, вы понравитесь друг другу с первого "Привет", - брюнет только смущенно улыбнулся на это. - Может, всё-таки перенесем показ? Нервы у тебя итак на пределе после случившегося, ещё и этот Виктор тупой... Он же не отстанет пока не откинется, - поглаживая седоволосого по скулам, вдруг предложил парень. - Нэ, так нельзя. Мы справимся. С твоим то умом и моим талантом, мы горы свернем, да, любимый? - поцеловав большой палец на хрупкой ладошке, спросил Фараон. - Несомненно, Гриш.